Алёна Берндт – Путь домой (страница 19)

Её необъятный живот заколыхался под цветастой юбкой, в свете фонаря Люба разглядела лицо женщины. Оно было круглое, с высокими скулами и тройным подбородком, кустистые брови почти сошлись на переносице.

- Вы кто? – холодно спросила Люба, не поднимаясь со скамьи, - Что вам от меня нужно?

- Заткнись, чахотка! – приказала женщина и погрозила палкой, - Мне рассказали, что много в тебе гонору, да я не таких видала. Через неделю станешь рыдать, позабудешь свою гордость!

- Как скажете, - пожала плечами Люба, понимая, что ругаться с толстухой нет смысла, она здесь просто… в услужении у кого-то другого. – Палку можете убрать, я ничего вам не сделаю, не бойтесь!

- Чего? – толстуха расхохоталась сильнее, тряся подбородками, - «Не бойтесь»! Ты серьёзно?! Ну ты и дурочка! Ладно, идём со мной, ненормальная! Абай поглядит, он любит… всякое такое, с прибабахом! Может и не прибьёт тебя сразу-то!

- Куда вы меня поведёте? – спросила Люба, - И зачем? Я спать хочу, вы же сказали, что Абай этот всё равно только завтра приедет, так хоть поспать дайте.

- Ишь, ты погляди, - женщина опустила палку и больше не смеялась, - В баню тебя поведу, воняешь ты. Сколько говорила этим двоим, чтоб помыли в кузове, так нет, так и ездят в этой помойке!

- Скажите, где я нахожусь? – спросила Люба и поднялась с лавки, конечно, скорее всего женщина не ответит, но попытка не пытка.

- А теперь тебе какая разница? – пожала плечами женщина. – Ты теперь никто, тебя нет, сама себе ты не хозяйка. И поменьше болтай – подольше проживёшь!

- А какой смысл так жить? Если я никто, и меня нет. Так что может пусть лучше это всё закончится здесь и сейчас!

Женщина даже остановилась, глядя на эту худую замухрышку, она явно не ожидала таких слов.

- Не болтай чушь! Работай на совесть, исполняй всё, что говорят, и тогда Абай тебя отпустит через некоторое время. Он не злой, но не любит, когда ему наперекор говорят. Не перебивай его никогда, иначе будешь бита, не спорь, и не ленись. За вздорный характер могут и убить.

Они вошли в старенькую баньку, она стояла в самом углу огромного двора позади дома, хозяева явно в ней не мылись, она была… для другого предназначена.

- Иди, я натопила сегодня пожарче, - сказала женщина, - Я тут в предбаннике посижу, а ты смотри – без глупостей. Потом дам тебе чистую одёжу и накормлю. Если будешь себя хорошо вести. И давай по-быстрому, у меня дел полно.

Люба разделась, сложив одежду на старый стул и понимая, что женщина её обшарит. Хоть бы не догадалась стельку поднять в ботинке, там гвоздик… Мылась она быстро, вода была жёсткой, мыло тут же смывалось с кожи, но всё равно это было блаженство.

- Я всё, - Люба высунулась в предбанник и получила старое полотенце, застиранное и рваное.

- А как вас зовут? – спросила Люба, вытираясь.

- Хозяйкой зови, - буркнула женщина, - Тебе этого достаточно.

- Как скажете, могу хоть королевой Елизаветой звать. Если вам так хочется.

- За зубоскальство у нас бьют, и если зубы не лишние, попридержи язык, - сказала женщина, но глаза её смеялись, Люба видела.

«Королева Елизавета» выплыла из предбанника наружу и прокричала что-то на непонятном Любе языке. Добавила пару русских ругательств и кивнула Любе:

- Вон, накинь на себя. После бани простынешь, возись потом с тобой.

Люба взяла с крючка у двери какое-то пальто, больше похожее на стёганный халат, и пошла за женщиной. Та привела её в какую-то мазанку, похожую на летнюю кухню, там стояла кровать, покрытая выцветшим до серого цвета одеялом, кривой стол и несколько стульев. В углу была печка, какая-то странная круглая, из глины что ли, Люба таких не видела.

- Садись ешь, - женщина кивнула Любе на стол, там стояла тарелка супа, хлеб и чайник с пиалами.

- А я чайку попью, - «Королева» едва втиснулась за стол и налила себе чаю в пиалу, - Притащили мне заботу, возись теперь.

- Спасибо вам, - сказала Люба, берясь за ложку, и тут же вздрогнула… рядом с тарелкой с хлебом лежала жёлтая таблетка…

Люба подняла глаза на женщину, та прихлёбывала из пиалы и прищурившись смотрела на Любу

- Что, узнаёшь? Не заставляй меня. Ешь и ложись в кровать! Я тебя тут запру, печь тёплая, не замёрзнешь, но когда я приду тебя проверить… ты должна спать без задних ног, иначе…, - тут женщина указала глазами на таблетку.

- Не надо. Я не доставлю вам хлопот, - сказала Люба и принялась есть лапшу.

Когда «Королева Елизавета» пришла проверить Любу, как и обещала, та спала. Женщина покачала головой, пробормотав, что такой задохлик долго не протянет, и глаза у Бури и Яшки были на зaдницe, когда они эту девчонку прихватили. Обещая «открутить причиндалы» и им, и «натыкать в пятак этой дуре из поезда», женщина ушла, заперев дверь снаружи на большой засов.

Глава 18.

Утром Люба проснулась рано, на улице было темно, и в большом доме ещё не горел свет. Круглая печка в углу почти остыла, но в мазанке было довольно тепло, стены хорошо его сохраняли. А может быть Любе так казалось после холодного кузова машины, потому что пол у неё под ногами покачивался, казалось, что она едет в машине.

После бани и еды, а суп был наваристым, вкусным, сил у Любы прибавилось, голова стала ясной, видимо остатки лекарства, которое ей подлили в поезде, окончательно выветрилось. Люба осторожно выглянула в небольшое оконце, закрытое ржавой и кривой решёткой, двор был пуст, машина, которая привезла её сюда, стояла во дворе, чуть припорошенная снегом.

Люба осмотрела окно – не выбраться, старая деревянная рама заколочена гвоздями, решётка приделана снаружи. На столе Люба обнаружила несколько кусков хлеба и бутылку с водой, пить хотелось, но было страшно – вдруг опять что-то подмешали… Стала есть хлеб понемногу, и дальше осматривать каморку.

В деревянном потолке, когда-то покрашенном белой краской, теперь уже серой, была небольшая дверца – можно выбраться на чердак! Люба обрадовалась и отложила хлеб в сторону… если придвинуть стул, можно дотянуться. Вот только есть ли в крыше старой мазанки чердачное окно, и какого оно размера, сможет ли Люба через него выбраться?

С одной стороны, она понимала, что все эти разговоры – «работай, потом тебя отпустят» - враньё! Никто никуда её уже не выпустит, только «вперёд ногами»! А значит, нужно искать подходящий момент и бежать. Но, с другой стороны, если всё не продумать и прямо сейчас забраться на чердак, а оттуда нет выхода… и если её там застанут, то таблетки ей не миновать!

Люба снова выглянула в окно, в окне большого дома горел свет, но двор был пуст. Она быстро придвинула стул в угол, прислонив его к стене, чтобы не рухнуть, встала на него и толкнула дверцу на чердак. Не тут-то было, она тоже оказалась заколочена! Видимо она далеко не первая пленница, кто здесь ночует против своей воли.

Засов на двери заскрипел, дверь резко распахнулась и в ней показалась «Королева». На смотрела на Любу с хитрым видом, видимо ожидала её застать за тем, чем та только что занималась.

Но Люба сидела на стуле и куском тряпки, найденном возле печь, чистила свои ботинки, сушившиеся ночью возле печь. «Королева» хмыкнула, потом посмотрела на стол. Увидев, что воду Люба не тронула, нахмурилась.

- Чего не пила? Боишься?

- Да, - честно призналась Люба, - Не хочу я этого, чтоб снова напичкали дрянью… мне потом плохо.

Женщина взяла чашку с отбитой ручкой, плеснула в неё воды из этой бутылки и выпила.

- Пей, ничего там нет. Если не будешь брыкаться, и делать всякие глупости, никто тебя ничем пичкать не станет, эта, как ты сказала, «дрянь», тоже денег стоит!

- Послушайте, - Люба посмотрела в заспанное лицо женщины, - Прошу вас, отпустите меня. Я уйду отсюда по дороге, дойду до какого-нибудь посёлка или города, и никому ничего не скажу про вас, никогда! У меня сын маленький дома, и мама… ждут меня! Отпустите! Ведь я даже имён ваших не знаю, кто вы такие! Что я смогу рассказать? Ничего! Да и не поверит мне никто!

- Ты что, не понимаешь, что ты давно уже… далеко от дома! – прошипела женщина, оглянувшись на пустой двор, - Пешком она собралась идти! Да ты за неделю не дойдешь ни до посёлка, ни до города! Ты вообще далеко не уйдёшь, тебя убьют! У тебя теперь один выход – хорошо работать! Абай таких любит и не обижает, а если ты… сможешь сделать что-то, чтобы особенно ему понравиться, то может и… В тепле будешь жить, в сытости, в доме, а не в сарае! И если хочешь жить, слушай меня – забудь всё прошлое! И сына, и мать! Всё! Нет у тебя больше никого, и тебя самой нет, тебе даже имя новое теперь придумают!

- Что же я такого должна сделать для этого вашего Абая? – вспыхнула Люба, - Тогда уж лучше в сарае жить!

- Дура ты! – резко ответила женщина и кинула на кровать одежду, - Одевайся давай, скоро Абай сам приедет! И лучше молчи, ничего не проси, ничего не говори, целее будешь!

Люба не стала больше ничего говорить, взяла принесённую женщиной одежду, это было что-то, похожее на рабочую спецовку. Бесформенные штаны, застиранная фланелевая рубашка непонятного цвета, размера на три больше Любиного, и куртка, не новая, но тёплая.

- А мои вещи где? – спросила Люба, - Лучше их мне дайте.

- На, вот твоё, - женщина кинула Любе только её бельё, которое та постирала накануне в бане и по указанию женщины оставила там сушить.