Алёна Берндт – Путь домой (страница 18)

- Она жилистая, - усмехнулся Буря, убирая нож, - Видал, как бежала. Она первая за всё время, у кого духу хватило, остальные ревели.

Буря отошёл и стал что-то искать в кабине, а второй, который провожал Любу до туалета, схватил её за лицо и стал осматривать разбитую губу, сердито ворча.

Буря вернулся с сумкой и кинул её в растворенную заднюю дверь машины, сам пошёл к облезлому домику заправки. Безымянный достал из сумки кусок батона и бутылку воды, протянул это всё Любе, она с подозрением посмотрела на воду и взяла только хлеб. Безымянный всё понял, усмехнулся, открыл бутылку, отхлебнул сам и потом отдал бутылку Любе. Та села на порог машины и стала жадно пить, откусывая хлеб, глотая его кусками и почти не жуя.

- Хм, - усмехнулся безымянный, - Видать Буря верно говорит, ты жилистая! И с характером! Хотя… это сейчас скорее плохо для тебя!

- Куда вы меня везёте? – спросила Люба, - Если… если… то пусть этот Буря меня тут и зарежет! Я не стану делать ничего… такого!

- Да помечтай! – расхохотался безымянный, - То, про что ты думаешь, так теперь полно на каждом шагу таких, которые или за деньги, или за… кое-какие вещества согласны! С этим проблем нет, а вот работать руками некому! Отвезём тебя одному… у него ферма большая, и если станешь хорошо работать - потом отпустит тебя! Только имей ввиду, бежать оттуда бесполезно. Далеко, добежать никуда не успеешь, догонит и пристрелит. Потом скормит свиньям, да и всё. Так что… работай хорошо, не чуди, и тогда…

Люба убрала оставшийся кусок хлеба в карман, воду она выпила всю, пока этот говорил с нею, а когда он замолчал, Люба увидела, что на заправку заворачивает какая-то машина, пробираясь от шоссе по кочкам.

Она тут же вскочила на ноги и кинулась было бежать навстречу машине, но из-за открытой двери ей навстречу выскочил Буря, Люба всем телом ударилась об него, а он схватил её за куртку и кинул в кузов, легко, как куклу. Люба ударилась о скамейку и дух у неё перехватило, дверь захлопнулась, и в следующее мгновение машина сорвалась с места. Любу кидало из стороны в сторону, она пыталась удержаться, цепляясь за скамейку.

Минут через пятнадцать машина остановилась, дверь снова распахнулась, Люба закричала, когда Буря запрыгнул в кузов и схватил её за горло. Запихнув ей в рот какую-то таблетку, Буря взял протянутую его товарищем бутылку и стал лить воду, Люба судорожно глотала, давясь и захлёбываясь.

Её мучители о чём-то говорили, судя по интонации – переругивались, дверь снова захлопнулась, и машина поехала, на этот раз ровно, спокойно.

Люба вытерла мокрое лицо и зло посмотрела в сторону кабины, потом достала из-под лавки ведро и сунула в рот два пальца, стараясь всё сделать тихо. Всё вышло, и вода, и хлеб, и какая-то жёлтая таблетка.

Люба спрятала ведро под лавку, заткнула его рваным одеялом, потом достала из кармана припрятанный хлеб и стала есть. Силы ей понадобятся.

Глава 17.

Позже, когда машина останавливалась и двери открывались, Буря и его товарищ заглядывали в кузов, и видели там спящую Любу, которая реагировала на тряску за ногу едва слышным мычаньем, и иногда даже пускала слюну на подложенную под щёку ладошку.

Но как только дверь закрывалась, Люба осторожно вставала и смотрела в щёлку, почти ничего разглядеть не удавалось, за обочиной дороги расстилались только покрытая снегом равнина. Люба обыскала весь кузов, но ничего стоящего не нашла, только один гвоздик, не очень большой. Но и этой находке обрадовалась, пригодится!

Сняла ботинок и спрятала гвоздик под стельку, может не отыщут. В ящиках оказалась какая-то ветошь, как сначала показалось Любе, но разглядев получше она поняла – это вещи… людей. Разные, мужские, женские… кофты, футболки, прочее.

Люба легла на скамейку, задумавшись. Что её ждёт? Слёзы подступили к горлу, но Люба нахмурилась – нельзя распускаться! Что бы ни ждало её впереди… она сбежит! И во что бы то ни стало она доберётся до дома, увидит своего сына и маму, и больше никогда с ними не расстанется!

Машина снова остановилась, и Люба улеглась на матрас, закрыв глаза и натянув на голову куртку. Дверь открылась, голос Бури послышался где-то в стороне:

- Яшка, ну, чего там? Спит?

- Да спит конечно! Ты же в неё впихнул целую таблетку, а надо было половину! Она вон, тощая! – ответил его товарищ, которого, как оказалось, звали Яковом, или, может быть, это тоже была кличка.

- Идём тогда. Жрать охота! – проревел Буря, - Поспит больше с таблетки! Тощая да шебутная, много с ней возни! Такие долго не живут, прибьют её за такие выходки!

Дверь закрылась, Яков ушёл, скрип снега под его ногами стих. И Люба тут же вскочила, вытащила свой гвоздик и попробовала поковырять замок. Он был весь расцарапанный, видимо ковыряли его не раз и не два, вот и Любаве не улыбнулась удача, только ногти содрала.

Устав, она вытерла кровь с пальцев и снова запрятала свой гвоздик, как оказалось – вовремя, потому что возле машины послышались грузные шаги. Судя по ним, это вернулся Буря, он сел в кабину и что-то недовольно бормотал про холод и ветра в этой чёртовой степи.

Яков открыл дверь и стал трясти Любу, она бормотала что-то трясла головой и очень старалась не показать, что таблетку она выплюнула.

- На, пей. Да пей ты, на себя льёшь! – Яков пытался влить Любе в рот воду из бутылки, - И так куртка промокла в тот раз, простынешь и помрёшь, а нам надо ещё денег за тебя выручить! Пей.

Люба очень хотела пить. И есть тоже хотелось нестерпимо, от Якова пахло пловом, и хлебом, но… показать этого было нельзя.

- Ладно, хоть немного попила, - Яков закрутил бутылку с водой и бросил её на матрас, - Скоро очухаешься уже, сама попьёшь.

Он говорил громко и грубо, а сам осторожно выглянул за открытую заднюю дверь, и убедившись, что его напарник сидит в кабине, достал из-за пазухи какой-то свёрток и вложил его Любе в руки. Та сидела на матрасе, чуть покачиваясь, и свёрток упал на пол, тогда Яков быстро запихал его в капюшон Любиной куртки.

Дверь захлопнулась, и вскоре машина тронулась в путь. Люба подождала немного, но она слышала слова Якова, что действие той таблетки уже должно было ослабеть, значит не заподозрят ничего. Люба схватила бутылку и стала пить. В том свёртке, спрятанном Яковом в Любин капюшон, оказалась свежая, ещё теплая лепёшка, большое красное яблоко и приличный кусок сыра.

У Любы даже голова закружилась от такого «изобилия», но она сдержала себя. Отламывала от лепёшки небольшие куски и ела с сыром, запивала водой.

В этот раз машина долго не останавливалась, через затянутые какой-то плёнкой окна Люба видела, уже давно стемнело. Она успела немного поспать, на сытый желудок просто невыносимо клонило в сон, проснулась от того, что машину качнуло – они куда-то свернули.

Яков открыл дверь и быстро прошептал:

- Спрячь еду за пазуху, я сделаю вид, что не заметил. Выходи, и веди себя тихо, если хочешь жить. Мы уже… далеко, и если здесь тебя убьют, никто никогда не отыщет в этой дыре!

- Спасибо тебе за еду. Скажи, куда вы меня везёте? – прошептала Люба, но тут из кабины выскочил злой и усталый Буря, она тут же повесила голову и замолчала.

Яков зло дёрнул её за руку и покрикивал, чтобы шла быстрее, Люба еле двигала ногами, чтобы не напроситься на ещё одну таблетку. Но сама примечала всё, чуть покачивая головой из стороны в сторону.

Машина стояла во дворе частного дома, высокий забор окружал его, тут стояли ещё две машины, одна большая, блестящая иномарка, а вторая – старенький «Жигулёнок» непонятного в темноте цвета. Дом был кирпичный, двухэтажный, окна первого этажа были залиты светом, там мелькали тени людей, слышался смех и громкие разговоры.

- Иди давай, шевелись! – прикрикнул Яков и подтолкнул Любу к сараю позади дома, к нему была протоптана узкая тропка.

- Кого вы там притащили опять? – на крыльце показалась обширного телосложения женщина с ведром в руке, - Какая-то замухрышка! Завтра приедет Абай, ему такое не понравится! Она долго не протянет, с такими ножонками!

- Помолчи! – рявкнул Буря, - Сами знаем, чего делать, тебя забыли спросить! Яшка, хватит возиться, иди в машине прибери, может она там в кузове…

При этих словах Любу прошиб страх, вот сейчас Яков проверит кузов, найдёт ведро, а там… таблетка. И тогда этот Буря впихнёт в неё новую порцию, уже не отвертишься.

Яков втолкнул Любу в сарай и запер дверь, она сразу же стала шарить, ища хоть какую-то щёлку, чтобы поглядеть. Но дверь была добротная, ничего не видно, тогда Люба принялась обшаривать сарай. Возле двери стояла какая-то шершавая лавка, а весь сарай… это была сплошная пелена мрака, ничего не видно. Любе стало страшно… что скрывается в этой темноте? Может быть… здесь даже кто-то есть!

Она села на лавку и прижалась спиной к стене, вслушиваясь и вглядываясь в темноту. В сарае было тихо, и Люба с трудом прогнала свой страх, нужно доесть то, что дал ей Яков, иначе завтра это могут найти, и тогда…

Люба как раз прикончила яблоко, показавшееся ей самым вкусным на свете, когда дверь сарая распахнулась и весь проём закрыла та женщина, которая раньше стояла на крыльце. В одной руке у неё был фонарь, а в другой палка.

- Эй, ты, чахотка ходячая! – женщина подняла фонарь и оглядела сарай, увидела Любу и засмеялась.