Алёна Берндт – Непутёвая (страница 1)
Алёна Берндт
Непутёвая
Глава 1.
- Сашка-то Нечаева в подоле принесла! Вот тебе и умница-отличница! А я всегда говорила, что яблонька от яблони недалеко упадёт!
Сидориха плюнула перед собою и спохватилась, едва ведь в бидон свой не попала, с которым ходила к куме за сывороткой, оставшейся после творога. До дома не дошла, когда соседку свою Лену Куркину встретила, вот и разговорились, стоят кумушки, перебирают новости, а чем ещё в маленьком селении себя развлечь? Ну вот…
Деревня Пермяковка была не хуже и не лучше остальных, тут и посудачить любили, да всё как везде. Часть посёлка была застроена двух- и трёхэтажками, это там, где располагалась автобаза. А другая часть, за озерком, шли сплошь частные дома с огородами и рублеными баньками, как бывает на селе.
Большой леспромхоз давал жизнь посёлку, окрест расположились несколько совхозов, а теперь, когда началась в стране новая жизнь, появились ещё и частные пилорамы, и лесозаготовки. Да чем только не промышлял народ, времена такие, кто как может, так и живёт.
В Пермяковке семья Нечаевых была на примете, только в не очень хорошем смысле этого слова. Тамара Нечаева рано осталась вдовой, муж пропал где-то на реке, рыбачил по весне на старенькой лодке. Вот лодку после того и нашли, перевёрнутую. Болтали потом всякое, но самого Михаила Нечаева так и не нашли ни живым, ни мёртвым.
Тамара осталась одна с дочкой Сашей и нашла утешение «в стакане», всё сильнее погружаясь в эту жизнь, когда ничего и не надо больше, только бы найти денег на поллитру. Когда был сезон, ходила в лес, несла грибы-ягоды и продавала в городе, а деньги… ну, известно, куда те деньги уходили.
Иногда приходила Тамарина мать, Сашина бабка, стыдила свою дочь, и девчонка какое-то время хоть жила не впроголодь. Бабка хоть и ворчит-ругается, а хоть иногда накормит, у матери-то продуктов только что на закуску и водится. Бабушка жила в старом доме, где первый этаж был каменный, а второй – бревенчатый сруб, с резными наличниками на окнах и высоким коньком. Окна первого этажа только и всего что на полметра от земли возвышались, но дом стоял крепко, сработанный на совесть. По-за домом был распахан большой огород, с которым бабушка кое-как уже управлялась, может потому и стала пускать к себе Сашку, всё какая-то помощь от девчонки.
- Ничего путнего из тебя, Сашка, не будет, ежели огород да дом справлять не выучишься, - ворчала бабушка, глядя как Саша ловкими пальчиками полет морковную грядку, - Учися давай, а не то как мать скатисся.
Саша и училась. Учёба ей давалась легко, а что ещё делать, когда дома только и слышно, как мать устраивает посиделки в кухне за закрытой дверью. Смеются, стаканами звенят… А Саша уши закроет и читает учебник, интересной ей, нравится. Да и всё равно других книг в доме не водилось никогда, а библиотечные Саша брать домой опасалась – один раз мать спьяну заругалась на дочку, что та сидит сиднем за книгой, нет чтоб картошки начистить, к ним скоро гости придут, и чуть не выкинула книгу в мусор. И теперь девочка после уроков шла в библиотеку, там никто не помешает ей рассматривать красочные картинки.
Учителя в школе Сашу хвалили, на олимпиады в город поехать предлагали, но Саша качала головой – всё равно мать не пустит и денег на билет до города ни за что не даст. Да и ехать не в чем, ботинки настолько старые, что Саша каждый день опасалась, как бы они не развалились по дороге в школу.
Когда Саша подросла настолько, что сама смогла в лес ходить, то стала проситься с соседкой, тётей Людой Коломец, ходить вместе за ягодами в лес. Потом эта же тётя Люда и продавала в городе ягоды, и свои, и Сашины. Вырученные за ягоды деньги Саша просила подержать, чтобы мать не отобрала и не пропила, и тётка Люда, жалея девчонку, говорила Тамаре:
- Да, ходили с твоей Сашкой в лес, да что там девчонка наберёт. Вон, банка всего и вышла, забирай, - и отдавала ругающейся на дочь Тамаре литровую банку черники.
Так Саша хотя бы сколько-то денег скопила, чтобы к школе одежду себе купить, обувь, а вот ехать как? Пришлось Саше идти бабушку просить, пусть в город её свозит, чтоб мать не заругалась, а после скажет, что сама это всё Саше и купила.
Бабушка такому предложению не обрадовалась, это ж сколько до города в старом автобусе трястись, да там ещё до рынка… Это ж целый день потеряешь! Но глядя в заплаканные Сашкины глаза дрогнуло очерствевшее старухино сердце. Не бросать же теперь девчонку, думала бабка Лида, её самой ведь грех тоже в том есть, что дочка её Тамарка не просыхает да за девчонкой не смотрит.
- Ну, сколь там у тебя? – ворчала бабка Лида сидя в автобусе, когда Саша достала из-за пазухи скопленные деньги, - У меня пенсия тоже не велика, добавлять тебе не с чего будет! Вот сколь есть, на то и купим. Подешевле что смотри, да лишнего не проси!
Саша и не просила. У неё список на бумажке имелся, что ей необходимо к школе. А из лишнего… из лишнего ей очень хотелось купить заколку в волосы и пару цветных резинок, но… только если деньги останутся. Да и если останутся, лучше их приберечь, мало ли чего ещё зимой надо будет купить.
Рынок шумел, теперь многие к школе ребятишек собирали. Саша порадовалась, что поехала с бабушкой, потому что Лидия Петровна до хрипоты торговалась за каждую вещь, и почти все продавцы такого напора не выдерживали и отдавали свой товар дешевле. А бабка Лида входила в раж и рассказывала продавцам, что внучку ро́стит одна, мать девчонку на бутылку променяла, и многие отдавали им вещи намного дешевле цены.
- Бабуль, можно я вон ту заколку куплю? – робко сказала Саша, зная, что бабушка скорее всего откажет, да ещё и заругается.
Бабка Лида сердито сдвинула было брови, глянув на полный прилавок ярких девчачьих побрякушек, потом полезла в кошелёк пересчитать оставшиеся деньги. Осталось видимо немало, поэтому глядя в молящие глаза внучки, буркнула:
- Ну, выбери чего там. Не много только! Знаю я тебя…
Саша обрадовалась, даже не поверила в такую удачу и принялась быстрее выбирать заколку, пока бабушка не передумала. Потом торопливо взяла несколько разноцветных резинок и вопросительно посмотрела на продавца в ожидании суммы в оплату покупки. Молодая девушка, продававшая всю эту красоту, улыбнулась Саше, а получив расчёт прибавила в подарок ещё пару резинок и небольшую перламутровую заколку. Саша так обрадовалась подарку, что даже заикаться начала, благодаря добрую девушку.
Домой возвращались с большими сумками, вещей получилось много, потому что и зимнее тоже купили, и обувь. А теперь Саша беспокоилась, куда это всё девать? Мать ведь всё растаскает да пропьёт, а другого купить не на что будет.
- Бабушка, - робко начала Саша, - Можно у тебя сложить всё, что купили? Дома же не оставишь…
- Да, пусти вас только, потом не выгонишь, - проворчала сердито бабка Лида, но, помолчав, буркнула, - Ладно. Сложу в шкаф покуда…
Саша обрадовалась, но глядя на хмурое бабушкино лицо ничего говорить не стала, просто прижалась к её боку и вздохнула.
А потом Тамара, Сашина мать, вдруг вроде и чутка остепенилась, перестала за вином в местный магазин ходить, в квартире кое-как порядок навела и даже постирала старые выцветшие шторы. Саша и радовалась таким переменам, но что-то подсказывало, что это неспроста…
Чутьё Сашу не обмануло, скоро она узнала причину такой перемены – в доме появился Семён. Мать сияла, к вечеру ужин готовила и Сашу за стол не пускала прежде, чем отчим вернётся с работы. Он был огромным и немного угрюмым, вместе с ним в квартиру входил запах солярки и чего-то такого, слесарного. Семён долго умывался в ванной, фыркая и разливая воду вокруг раковины, потом садился за стол и молча принимался за еду, выпивая для аппетита пару рюмок беленькой. Тамаре он не наливал, настрого запретив даже прикасаться, и та его слушалась. Садилась напротив и с благоговением смотрела, как поглощает Семён жареные куриные ножки, картошку, политую сливочным маслом и посыпанную укропчиком.
После ужина Семён шёл в большую комнату и ложился на диван перед телевизором. Вот тогда мать и звала Сашку ужинать, положив на тарелку остатки картошки, и, если повезёт, то и кусок курицы. Саша быстро ела и принималась мыть посуду, все вечерние хлопоты были на ней, потому что взрослые устали и должны отдыхать.
Перемыв и прибрав всё, Саша оглядывала кухню и убедившись, что ничего не упустила, брала украдкой пару кусков хлеба, посыпала солью и кралась к себе в спальню, стараясь не привлекать к себе внимания. Растущий организм постоянно требовал еды, а мать на это очень сердилась.
Так и жили, примерно до седьмого Сашкиного класса, а потом вдруг всё изменилось. Теперь в доме уже не пахло ужином, а Тамара… Теперь они пили вместе с Семёном, да так, что ого-го! А потом ругались и дрались чуть не всю ночь. Саша сидела в своей комнате, подперев дверь стулом, плакала и думала, что без Семёна этого и то спокойнее было.
Глава 2.
Такая жизнь для Саши продолжалась до девятого класса, она уже даже и попривыкла так жить. Как только начинала слышать она из комнаты матери звуки начинающегося скандала, шла поскорее умываться, если везло – прихватывала в кухне кусок хлеба и спешила к себе, задвигая старой тумбочкой закрытую дверь. А потом так и сидела, закрыв руками уши, чтобы не слышать пьяных криков.