Алёна Берндт – Лик Смерти (страница 2)
Где-то внутри Санати шевельнулось что-то, наподобие зависти. Он отбросил эти мысли прочь, и еще раз подосадовал на то, что плохо рассчитал длину Нити и настолько промахнулся с перемещением, что вот теперь и пришлось ползти по теньку вдоль заборов!
Внезапная волна накрыла Санати, да так, что он еле перевел дух. Он понял, что добрался до нужного места.
Между тем, наступили сумерки, солнце скрылось за горизонтом, а вечерняя туманная дымка уже наползала с оврага на околицу, укрыв покрывалом подножья вековых дубов, обрамляющих крайние ряды деревенских домов. Санати залюбовался закатом, и внутри него вздохнуло и вздрогнуло то, что еще оставалось в нем отголоском прошлой, человеческой, жизни...
Темный импульс вновь накрыл волной и вырвал Санати из созерцания засыпающей природы.
Он решительно направился в открытую дверь стеклянной веранды дома, смотрящего на него темными окнами. Чем ближе подходил Санати к дому, тем труднее ему становилось перемещаться - материя сгущалась, вибрировала и гудела, когда Санати протискивался сквозь нее к дому.
Санати увидел Человека. Он сидел на стуле у кухонного круглого стола, перед ним стоял стакан с прозрачной жидкостью, и Санати прекрасно знал, что это за дурман, рядом стояла бутылка, еще бутылки валялись в углу кухни. Посреди стола лежал черный табельный пистолет.
«Мда-а, видимо давненько заливает! - подумал Санати, - Ну что ж, значит, так тому и быть, решил - так решил, идиот! Пить надо меньше!»
Глаза Санати налились красным огнем, горячее приятное тепло разлилось внутри него и заиграло, как хорошее вино в крови.
Он присел на корточки рядом с Человеком и зашептал на ухо:
- Давай, чего ты! Покончи с этим одним разом, и брело оно всё к чертям! (Тут Санати нехорошо усмехнулся и ощутил, как клыки его удлинились до бестелесной нижней губы).
Человек протянул руку к пистолету, но в последний миг передумал и взял в руку недопитый стакан, в один мах выпил остаток. Зажмурил на мгновение глаза, и вновь пустым взглядом уперся в пистолет.
А Санати сидел и шептал, шептал Ему на ухо, и обещал, и сулил желанное...
- Слишком долго! - подумал Санати, и усилил свои увещевания.
Человек вновь протянул руку и взял холодную смертоносную железку в дрожащую ладонь.
- О да! Давай! - взвился Санати, и ощутил, как его окутала тьма, будто черным шелком оборачивая его очертания.
Санати уже осязал приятное предвкушение, и, подняв руки, положил их на плечи Человеку, чтобы уж наверняка, убедить, завлечь...
Как только невидимые руки Санати коснулись вздрагивающих нервных плеч молодого человека, сознание Санати едва не взорвалось!
Боль! Боль! БОЛЬ!!!! Билась и пульсировала в каждой клеточке, каждом уголке сознания Санати, от этого он охнул, и ноги его подогнулись. Однако оторвать рук от плеч Человека он не смог.
Боль лилась в него, перед глазами мелькали картины, делая эту боль еще сильнее и явственнее:
Смех, солнце, пахнущие ванилью руки красивой молодой женщины... мама. Мамочка!
Школьный портфель, смеющиеся дети, зима, хоккейная клюшка в руках отца...
Вика. Серые глаза, теплые как море… Русые прядки, непослушная челка... Прохладный ветер и синяя даль... Тепло Викиных рук на плечах, от них так горячо в сердце…
Дашка. Смешное розовое существо, нос кнопочкой...
И… БОЛЬ, боль безмерная, бесконечная, нет ей края, нет дна! От этой боли счастливые картины жизни били еще сильнее, остриями тысяч игл втыкаясь в сознание...
Нет больше Вики, нет Дашки, никого нет - только он один и БОЛЬ! Никого и ничего вокруг, боль везде, в пустом воздухе, в высоком небе...
Санати с трудом поднял взгляд, и увидел, что Он уже приставил дуло к голове, палец дрожал на курке.
- Нет! - Санати ухватил дуло обеими руками, изо всех сил дернул пистолет на себя.
Слабая рука Человека дернулась и выпустила смертоносное железо, пистолет отлетел в угол.
Санати обнял Человека, укрыв собой, он хотел впитать в себя всю Его боль, пусть всё ему, Санати - он справится сам. Только бы Он... только бы не Ему...
Если бы Санати мог плакать, наверное, ему было бы легче. Но за него заплакал Человек. Слезы текли по небритым щекам, капали на белую столешницу...
Санати обнимал Человека и говорил, говорил без остановки, безмолвно и уверенно находил слова и образы...
Санати вышел из дома Человека на рассвете. Солнце еще не взошло, только первые проблески зари загорались на востоке.
Человек спал. Пистолет валялся в углу дома, но он больше был не нужен. Санати знал, что пистолет не опасен теперь для Человека.
На этот раз без приключений Санати шел по дворам к Нити, по пути кивнув сидящему на окне своего дома Коту, который с великим изумлением смотрел на Санати.
Постояв у начала Нити, Санати вдруг передумал перемещаться и направился к приоткрытому окну дома. Он сел на подоконник и заглянул в комнату.
В глубине тускло горел ночник, и пахло лекарствами. В кресле, неловко свесив голову, дремал мужчина, а на кровати беспокойно спала женщина. Та самая, которая накануне днем обозвала Санати чупакаброй и которую он после так здорово напугал.
Санати подошел к кровати, провел рукой по чуть тронутым ранней сединой волосам женщины, нагнулся и поцеловал ее в лоб.
Женщина вздохнула и заулыбалась во сне. Дыхание её стало спокойным, беспокойная складка, тревожившая чело, пропала.
Санати удовлетворенно кивнул и направился к концу Нити... Вскоре всё пропало из виду, что было там, внизу. И Санати оказался у Врат.
- А, вот и ты, наконец, входи же, - улыбнувшись, сказала ОНА.
Санати нерешительно вошел, еще полный переживаниями, и от этого его немного трясло. Опустившись на колени, он не решался поднять на НЕЕ взгляд.
- Я вижу, ты сделал выбор. И очень этому рада!
Санати услышал улыбку в ЕЁ голосе, внутри у него разлилось тепло, сердце стукнуло, и забилось непривычно беспокойно.
- Ты понимаешь, ЧТО тебя ждет? Еще есть время передумать, - мягко сказала ОНА и положила ему на голову свою теплую ладонь.
- Нет. Я не могу передумать! - тихо, но твердо сказал Санати, и почувствовал, как исчезают и длинные клыки под его губой, и два чуть наметившихся нароста на голове.
- Что ж... Иди, Санатаниэль, и отныне и до века это есть имя твоё! - гулкий и глубокий ЕЁ голос разнесся и отразился эхом со всех сторон.
Санати... Хотя нет, уже - Санатаниэль, шел к Хранителю Нити, и на душе его был долгожданный Покой.
- Здравствуй, Санати, ну, как там всё прошло? - Хранитель осекся на полуслове, увидев Санатаниэля, спохватился тут же, и опустился на колено, склонив голову.
- Здравствуй, Хранитель. Встань, друг, и дай мне Нить, время идет, а ОНИ не дремлют, ты знаешь... - ответил Санатаниэль, и ощутил, как у него за спиной с легким шелестом раскрылись большие, ослепительно-белые крылья. Его крылья.
Время Черной Луны.
Разные люди встречались мне в жизни. Кто-то был просто прохожим, а кто-то задерживался и оставлял след в моей жизни. Кто-то шел по пути со мною рядом, пока судьба вела нас в одном направлении, а кто-то, возможно, изменил свой путь, чтобы идти со мною рядом всегда.
Однажды я поняла – всё дано мне свыше в науку, каждый человек послан мне судьбой для того, чтобы я усвоила какой-либо урок. Я научилась слушать людей, слышать не просто произносимые ими слова, но и прикасаться к тому, что витает в разговоре между строк и слов. Рассказавший мне эту историю не был прохожим, он оставил след. А теперь я поделюсь его рассказом с тобой, мой Читатель, и расскажу эту историю от лица её участника.
***
Друг мой старинный, закадычный и верный, Андрюха, увлекся кладоискательством, когда нам обоим было по двадцать шесть лет. Такой вот он человек - если чем увлекся, то к делу подойдет основательно. Просиживал он дни в городском архиве, библиотечные фонды поднимал - разыскивал давнишние карты, на которых были координаты старых, исчезнувших деревень. По тем местам и бродил потом со своей аппаратурой. Ну и как обычно у нас с ним происходит по жизни - увлек и меня.
Трофеи у нас были не так чтобы сказочные, но довольно приятные - старые монеты, коробочка с украшениями старинной ковки, подковы разных времен, и даже один довольно неплохо сохранившийся старинный нож.
Когда у меня родился сын, я не смог постоянно сопровождать друга в походы по заброшенным землям. Сперва Андрей прибился к группе таких же помешанных товарищей, но так как они больше налегали на спиртное, а не на поиски, вскоре стал бродить один.
Сидели мы как-то с ним за новогодним праздничным столом, строили планы на летние вылазки, разбирали старые карты и заметки пожелтевших от времени газет.
Моя жена ушла укладывать сынишку спать, а мы переместились в кухню. Андрей, понизив голос до заговорщического шёпота, сказал:
- Ты знаешь, Мишка, я нарыл в архиве очень интересную вещь. Правда ехать далековато, и на машине только половина пути - потом придётся топать пешком. Деревня была там - Сколино, а на окраине жил ведун, ну вот после его смерти остался якобы клад, зарыл он его будто у себя в саду. И клад этот откроется якобы только во время черной луны, и клад неслыханный, очень дорогой. Вот что это за время черной луны - я пока не разгадал, всякой чуши много написано, а что в этом случае имелось в виду, я ещё разбираюсь. Давай на майские праздники выберемся, побродим по тем местам.