Алёна Берндт – Книжная Лавъка Куприяна Рукавишникова. Первая часть (страница 4)

– Нет, Сидор Ильич, ты уж изволь, во втором этаже есть три спальни, так вот одна твоя, – серьёзно сказал Куприян, – Ты мне почитай за дядьку всю жизнь мою был, так и теперь меня не оставь, прошу тебя Христа ради. Так и звать тебя перед людьми дозволь – дядюшкой.

– Эк, – крякнул Сидор Ильич, но по его лицу было видно, что по сердцу ему таковые Куприяновы слова пришлись, – Коли так, пусть буду дядюшкой. Благодарствуй, Куприян, за доброту да ласку. Видать не зря я тебя мальцом-то нянчил! Ну, давай-кось, ты тут дале сам, а я пойду нам баню налажу, хоть может не до пару натопим, а омыться достанет.

Вечером новые жильцы уже и пообвыклись на новом месте. Баня топилась справно, по белому, жар набирала быстро, но с устатку до пару топить не стали, обогреться и отмыться от дорожной пыли хватило, вот и ладно.

Растопили в кухне плиту, которую Сидор Ильич назвал «немчи́нской», погрели на ней пузатый чайник и достали корзинку с провизией, которую им собрала заботливая Варвара.

– Видал я такие печки, дровяными плитами называются, в городском доме были у Федотова брата. Немец какой-то смастерил, давно уж, а вот всё людям на благо, – попивая чай и благостно жмурясь, рассказывал Сидор Ильич, – А вот всё одно, хоть я и видал, а сноровки у меня маловато. По-перво́й и я за кухарку сойду, только думаю я – надо нам хозяйку найти, и сготовить чтоб, и запасы блюла. Ты опосля поспрошай нотариуса этого, может есть кто на примете у него.

Усталые, разошлись по спальням, Сидор Ильич всё порывался вниз уйти, дескать, негоже ему, как барину какому, но Куприян снова дядьку просить стал – не хотелось ему тут одному, во втором-то этаже… ночь ночевать.

Вскоре из спальни наречённого Куприянова дядюшки раздавался храп, и Куприян теперь тому порадовался, не так ему одиноко. Сам он стал разбирать багаж свой, спать не хотелось, всё это будоражило кровь, и даже не верилось, что происходит наяву. Выглянув в окно, выходящее на внутренний двор, Куприян увидел тусклый свет фонаря, это Сидор Ильич оставил возле конюшни. Погоды стояли тёплые, и Куприян пошире растворил окно, от волнения ли, или от избытка переполнявших голову дум ему было теперь жарко, хоть и одет он в лёгкую рубаху.

«Прав дядюшка мой, надо нам искать, кто с кухней управляться станет, и прочими такими делами в доме заведовать, – думал он, доставая из баула новый свой камзол, – С утюгом чтоб умела, и к прачке чего снести… я хоть и сам могу, Варварушка с Марусей меня всему обучили, но где времени столько взять? В лавке буду неотрывно, чтоб торговля шла не хуже, чем у Онуфрия, запускать дело негоже, после не оправишься. Книгу надо поглядеть, чего там Онуфрием писано, в завещании он обещал, что всему я здесь обучусь, как дело вести».

Куприян взял книжку, которую ему нотариус передал, перелистал всю, но ничего необычного там не обнаружил – это был список доходных домов, где лежат средства на жизнь и обеспечение лавки, и прочие записи, касаемые денег. Куприян понял, что средств на жизнь и ведение дела у него достаточно.

Захотелось поглядеть снова на книги, и кассу на конторке, и Куприян набросил поверх рубахи кафтан, взял со стола масляную лампу, перевязанные бечёвкой бумаги, что были ему присланы ещё в Киселёво, и стараясь не шуметь, стал спускаться по лестнице в лавку.

За широким витринным окном была уже ночь, никто не ходил по улице, спал город. Куприян подвинул тяжёлый стул к конторке, оглядел возвышающиеся кругом него полки с книгами. Ночью они выглядели… как-то загадочно, по-иному, не как днём. Или, может это ему так теперь казалось? В неярком свете масляной лампы по книжным полкам играли загадочные тени, было немного жутковато, но… страшно интересно!

Куприян провёл рукой по отполированной временем дубовой конторке, и разложил свои бумаги. Покоя Куприяну не давал тот самый свиток, старинный, из неведомой бумаги, и почему-то на нём ничего не было написано… Прижав края свитка, Куприян снова осмотрел лист, но и теперь, в ночном сумраке, он был чист.

Вдруг что-то скрипнуло, щёлкнуло, и Куприян вскрикнул от того, что получил по голове приличный удар. Потирая ушибленное темя, Куприян обнаружил упавшую с полки книгу. Она была небольшой, в добротном кожаном переплёте, и меж листов виднелось несколько закладок.

Отложив книгу в сторону и сердито хмурясь, Куприян стал осматривать полку, откуда ему прилетел такой «подарок». Может, покосилось там что, потому упала? Но нет, всё было ровно, корешки стояли один к одному…

Раскрыв книгу, Куприян стал разбирать ровные, написанные знакомым почерком строчки. Это писал Онуфрий, его рука! Вот они, подсказки, которые обещал Куприяну бывший владелец лавки!

«Когда ты принял сию лавку в своё владение, тебе следует обучиться многому. Для того я стал писать книгу задолго до того, как напророчена мне моя кончина. Ты, Куприян, должен будешь сделать то же самое, когда придёт твоё время, – писал Онуфрий, и теперь Куприян разбирал строчки, подвинув поближе лампу, – Открыть лавку для покупателей тебе следует в скором времени по приезде, потому как покупатель ждёт. В книге с синим корешком, она лежит на конторке, ты найдёшь мои записи о завсегдатаях лавки, кому и что глянулось, то и предлагай к покупке. Закупать книги следует не реже двух раз в год, и для того я оставляю тебе указания – покупку делай большую, за книгами поезжай в Москву или Петербург, у кого брать книги я тебе напишу…»

Дальше шёл не очень длинный список фамилий и названий столичных магазинов, печатных дворов и типографий, с пояснениями, где стоит покупать с оглядкой или по заказу, а куда заглядывать чаще. Куприян прочёл список дважды и отметил, что некоторые имена ему известны – будучи на обучении в Петербурге, он сам бывал там, либо слышал о продаже хороших книг от друзей.

Вообще книжица оказалась очень интересной – этакое подобие жизненного дневника Онуфрия Торопинина, и Куприян подумал, надо взять её с собой в спальню, там ещё почитать, лёжа в постели. Голова его уже клонилась от усталости, хоть он и почёсывал полученный ушиб. Надо же… выпало именно то, что ему следовало прочитать! Какое везение! Нет, судьба и вправду благоволит ему, улыбнулся Куприян, и хотел было уже закрыть Онуфриев дневник, как заметил интересную запись:

«Книги для других, которые на полках ты найдёшь не сразу, тебе станет привозить человек, – писал Онуфрий, – После твоего приезда он появится через две седмицы, жди его и будь вежлив, хотя он может и не глянется тебе сразу, но ты… имай благоразумие, Куприян, и помни, что все мы люди Божии. Ежели ты сам себя явишь ему хорошо, то он станет приезжать к тебе по надобности, а по благосклонности и благоразумию твоему, может статься, что и советом мудрым тебе поможет. Вспомни хоть бы строки Святого писания, ибо блаженны нищие духом, и сим руководись в своей судьбе. Ибо все мы – Его создания, и по разумению Его в мир этот пришли».

С удивлением Куприян прочитал эти строки дважды, перевернул страницу, но тут буквы перед его глазами стали разбегаться, словно малые букашки. Он потёр лицо, подумав, что это от усталости такое с ним происходит, ведь с дороги и отдохнуть не успел. С сожалением закрыл книжицу и увидал, что в окна лавки уже виднеется ранний летний рассвет, а он ещё и не ложился!

Куприян взял лампу, а прилетевшую ему с полки книжицу сунул за пазуху, и побрёл наверх. Едва коснулась его голова подушки, заснул Куприян, и в ту ночь даже сны не беспокоили его.

Глава 5.

Проснулся Куприян, когда солнце уже высоко встало над городом. Открыв глаза, он не сразу сообразил, где он находится, а когда вспомнил, тут же откинул одеяло и вскочил, подбежав к окну. На дворе хозяевал Сидор Ильич, чистил Зорькино стойло и переговаривался с каким-то дедком, который заглядывал на двор через калитку, она обнаружилась между баней и дровяным сараем, и выводила на другую улицу.

«Вот же я заспался! – заругался на себя Куприян, – Теперь Сидор Ильич скажет, что я как барчук стал, чуть не до обедни на перинах валяюсь! А между тем надо лавку обиходить, от пыли книги протереть, и полки тоже. И… что же это за книги «для других»… про которые писал Онуфрий в своей книжице…»

Куприян стал искать найденную вчера книжку с записями Онуфрия, но её нигде не оказалось – ни на столе, ни на окне, ни в кровати, хотя Куприян был уверен, что клал её вот сюда, на столик у изголовья, где лампа стоит. Может, Сидор Ильич убрал?

«Да, точно! Поди заглянул утром, а я тут сплю, вот и прибрал книжку, – обрадовался Куприян такому простому объяснению, – Но… может мне приснилось это? И ничего я не находил?

Тут Куприян почесал голову, и тут же понял – ничего ему не приснилось, и всё было взаправду, потому что на голове образовалась небольшая шишка, как раз там, куда книжицей попало. Значит, всё верно он помнит! Ладно, после отыщется пропажа.

Куприян заторопился, скорее умылся и привёл себя в порядок, достал простую одежду, бережно отряхнув новый камзол. Помогать управляться во дворе и прибираться в лавке можно и не нарядному!

– А, Куприян Федотыч! Доброго утра! – Сидор Ильич махнул парню рукой и указал на привалившегося к калитке деда, – Вот, это Тихон Фёдорыч Устинов, истопником у Онуфрия служил много лет. Сегодня вот увидал, что мы тут, и заглянул.