Аля Полякова – Мой любимый врач (страница 2)

Костя Бархатов, конечно, выступает круче всех. Он лучший в нашей группе, потомственный хирург, так что нет ничего удивительного, что его решения Шахов находит самыми рациональными. Но чего никто из нас не ожидает, так это того, что в финальном разборе врач уделяет особое внимание моему предложению по восстановлению подвижности ног.

– Хорошая идея, – резюмирует он, посылая мне скупую профессиональную улыбку.

– Спасибо, – с трудом выдавливаю из себя, отчаянно краснея.

Когда в финале экскурсии Шахов провожает нашу группу, я вдруг замечаю, что выглядит он утомленным и, прощаясь, с трудом подавляет зевок. Наверное, на работе он и так ужасно устает, а тут еще группа неофитов ему на голову свалилась…

– Ну и денек! Может, в кафе сходим? – предлагает Светка, когда мы оказываемся на улице.

– Какое кафе, Свет? Мне до конца месяца гулянки не светят, знаешь же, – говорю с сожалением. – Надо на новые ботинки отложить, а то Новый год на носу, а я все еще в кроссовках хожу. Холодно.

– Эх, ну, давай я тебя угощу.

– Ты уже угощала. Больше я не позволю. Да и мне надо в библиотеку. Через неделю доклад сдавать Петренко, а я еще не приступала.

– Скучная ты, Соколова, – дует губы подруга.

– Ну, какая есть.

Обнявшись на прощание, мы со Светкой расходимся в разные стороны. Она прибивается к группе девчонок, которые пошли прогуляться, я иду на остановку, когда вдруг замечаю вывеску «КапКофе».

Мне отчаянно нужно экономить. Мне действительно нужно, но почему-то я лезу в кошелек и, достав сотенную купюру, иду к окошку заказа.

– Мне кофе. Американо. Без сахара. Хотя, нет, добавьте один.

Сжимая в руке бумажный стаканчик с крышкой, я возвращаюсь обратно в клинику. К счастью, после утреннего перфоманса охранник меня узнает и не пытается задержать.

Прошмыгнув через приемный покой, я иду по коридору и, замерев в нерешительности перед нужным кабинетом, тихо стучусь.

– Войдите.

Сердце у меня в груди бьется как сумасшедшее. На спине выступает холодный пот, а а желудке словно камень опустился. И я все еще не понимаю, зачем это делаю. Но резко выдохнув, я толкаю дверь и вхожу, готовая, кажется ко всему.

– Что-то забыли? – удивленно спрашивает Шахов, оторвав взгляд от экрана компьютера.

– Я… Нет. То есть, да, – торопливо подхожу к столу и ставлю перед врачом стаканчик кофе. – Не знала, какой вы любите. Это Американо. И одна ложечка сахара.

– В честь чего?

– Спасибо за экскурсию, – бормочу на выдохе, отчего голос звучит сдавленно и с придыханием.

Кошмар. Я такая идиотка. Зачем сюда приперлась?

– Спасибо… – так же удивленно тянет Шахов и смотрит на меня, словно ждет какого-то продолжения.

Краснею до самых корней волос. Резко разворачиваюсь и, больше не задерживаясь в кабинете, со всех ног несусь прочь.

3 Глава

Тимур

Широко зевнув, потягиваюсь на узкой кушетке и резко принимаю сидячее положение. В глазах на мгновение темнеет, едва не вырубая меня, а любое движение отдается болезненным спазмом во всем теле.

Надо записаться на массаж. Волшебные руки Натали всегда приводили мою шею и спину в порядок. График у нее в основном дневной, а у меня в последнее время он круглосуточный. Как уволился второй оперирующий хирург-ортопед так вся травма на мне повисла.

Попаданцам в дтп, летчикам с этажей и просто не самым везучим людям не объяснишь, что врач не может вкалывать двадцать четыре на семь и иногда ему тоже нужен перерыв. И кофе.

Да, черт возьми. Кофейный допинг – вот что мне сейчас нужно.

Перевожу взгляд на часы на руке. Шкала стресса огненно красная, пульс немного завышен, и это после небольшого отдыха.

Выхожу из палаты в пустынный коридор клиники.

Вечером на втором и третьем этаже жизнь немного затихает, чего нельзя сказать о вечном аврале в приемном.

– Что у нас сегодня? – интересуюсь, притормаживая около поста медсестры.

Ассистентка Мила вскидывает на меня голову, застигнутая врасплох, торопливо переворачивает свой телефон, в котором она зависала все это время, экраном вниз.

– Ничего. Пока все тихо. Пациент в пятой просил дополнительный йогурт на полдник. Это все из происшествий.

Я говорю тихо здесь. Скучно.

– Это хорошо. Из приемного звонили? Экстренного ничего нет?

– Нет, если бы позвонили, я бы вас разбудила, – улыбается, опирается локтями на стол, открывая моему взгляду аппетитные полусферы, выглядывающие из ее весьма откровенного для медицинского работника декольте. – Можете еще отдохнуть. Или мне вам в этом помочь?

Почесав бровь, смотрю туда, куда приглашают мои глаза, прикидывая сколько у меня есть свободного времени.

Милу бы сослать на недельку другую в приемный покой, чтобы опыта поднабралась и жизнь понюхала. Но один хороший знакомый очень попросил присмотреть за его племянницей и особо не нагружать.

Иногда нагрузка ей достается. Иного рода. Всегда окрашеные в красный губы Милы хорошо смотрятся на моем члене и умело доставляют быструю разрядку, которая порой жизненно необходима после особо сложных случаев. Да и вообще, где мне еще трахаться, если я уже перевез свою зубную щетку в клинику?

– Сегодня помощь не требуется, – категорично отклоняю прозрачное приглашение. – Свежие анализы уже пришли? Прикрепи их к картам и пришли мне. Буду у себя.

– Как хотите, – обиженно бурчит Мила.

Мне не до сантиментов, да и некогда носится с обиженной женщиной. Обычно попадаются понятливые. Отлично знающие, что нужно взрослому, работающему как вол мужику.

Если возникнет проблема, то с Милой нам придется проститься. Перевести ее в другое отделение клиники не составит труда, на крайний случай уволить. Ничего личного.

У меня нет времени на длительные ухаживание, отношения и привязанности. Их просто некуда впихнуть в мой график.

По пути в свой кабинет, где меня ждет куча незаполненных карт пациентов – обожаю – и недопитый черный кофе, захожу в пару палат, проведать оставшихся пациентов. К вечеру пятницы в основном все спешат выписаться.

Торможу около кофейного автомата на первом этаже. Кофе здесь паршивый, горчит. Давно хочу разорвать контракт с фирмой, которая обслуживает его, но все некогда этим заняться. Главному врачу нет дела до того, какие помои пьют его сотрудники и пациенты, главное какой они приносят выхлоп.

Пока автомат плюется коричневой жижей в пластиковый стакан, скрестив руки на груди вспоминаю ароматный американо недельной давности. Крепкий кофе, тонкий аромат, немного сладости. И конечно на ум приходит образ студентки, которая мне этот кофе презентовала.

Презентов в моей жизни было не счесть, журчащий фонтан в холле один из них, но этот кофе почему-то запомнился больше всего. А еще запомнились длинные ноги, обтянутые синей потертой джинсой, упругие ягодицы, тонкая талия и огромные голубые глазища.

История про деда тоже запомнилась, но задница все же больше.

Шахов, потрахайся уже, а. Найди время.

Хмыкнув себе под нос, забираю кофе.

В сторону приемного проносится дежурный терапевт.

– Че там, Миша? Помощь нужна? – интересуюсь.

– Укус собаки. Пока не видел, но Львовна все описывала в жутких красках. Хочешь глянуть?

Ненавижу тратить время на бумаги. Если нужно, я лучше вправлю пару костей. Так что мой выбор очевиден.

Отхлебнув кофейные помои, отправляю их в мусорное ведро.

– Идем.

Первое на что обращаю внимание в приемном – это тихие всхлипы. Слезами меня не пронять, но когда я вижу кто их роняет, в груди неприятно тянет.

На кушетке сидит девчонка с экскурсии, та самая, которая опоздала, спасая пенсионера, и забежала ко мне в кабинет с волшебным кофе. Имени я ее не узнавал, но лицо не забыл. Ничего такого, чтобы я не видел раньше – большие глаза, вздернутый носик, пухлые губы – но все в комплекте странным образом цепляет.

Миловидная. Свежая. Очень молодая. Это я для себя напоминаю, чтобы разное в голову не лезло.

Правда, сейчас девчонка совсем не в кондиции для влажных фантазий: нос красный, ресницы слиплись, по щекам катятся мокрые дорожки. Смотрит на меня, широко распахнув голубые глазища.

– Здравствуйте… – пищит придушено. – А я… Вот…