Аля Полякова – Мой любимый предатель (страница 2)

Столько вопросов крутится на языке, но я не решусь задать ни одного.

Я не видела его пять лет. Не видела и не слышала, но стоит ему оказаться рядом, как меня смывает волной воспоминаний, разбуженных его голосом. Он даже пахнет так же, как в нашем прошлом. Мускусом и цитрусовыми.

Но нашу первую встречу после такой длинной разлуки я представляла совсем не такой…

– Справлюсь сама, – отвечаю резче, чем планировала.

Но плевать.

Я больше не та девочка, которой он вскружил голову, а потом растоптал. Я проделала большой путь и не собираюсь оглядываться назад.

Нервным движением поправляю шапочку на голове и еще раз кивнув Минаеву, иду дальше. Свернув за угол, вытираю влажные ладони о штаны. Сердце в груди молотит как сумасшедшее, во рту привкус металла – это сочится кровь из губы, которую я прикусила… И в мыслях один Шахов.

Зачем, черт возьми, он вернулся? У него в Москве все хорошо – я знаю, слышала о его успехах. Зачем тогда снова к нам? Ностальгия по былым временам? Или просто работа и деньги? И осталась ли на обочине в Москве еще какая-нибудь дурочка, которая поверила, что сможет его удержать?

Тряхнув головой, стараюсь выкинуть из головы эти мысли на ближайшие часы. Я подумаю обо всем позже. Не сейчас. Сейчас есть более важное…

– Что тут у нас? – громко спрашиваю, входя в палату.

И отключаюсь от реальности. Остается только пациент, его анамнез, анализы и я.

Миронову приходится делать операцию. Ничего критического у бедолаги оказался аппендицит. С этим могли справится в любой другой клинике и любой другой врач. Но мужчина настолько напуган прошлыми ошибками врачей, что теперь дует на воду, а еще после каждого посещения засыпает меня цветами.

Операция занимает сорок минут.

– Закончили. Ковалев, зашивай. Наблюдаем. Если, что звоните, – произношу на выходе из операционной.

– Вера Игоревна, я мог и сам его прооперировать, – сетует дежурный врач.

Он у нас относительно новенький, недавно перевелся из области.

– Я знаю, Сергей. В следующий раз так и сделаем. Сегодня просто особый случай.

– Понимаю, у меня тоже есть такой пациент…

Дальше я немного слушаю историю, Ковалева, пока не понимаю, что уже минуты три как потеряла нить в его рассказе и еле-еле держу глаза открытыми.

Усталость всегда наваливается как только я опускаю скальпель.

Попрощавшись с коллегами и дав последние рекомендации, иду к раздевалке. Карты я могу заполнить и дома. Пришлю потом медсестрам, они распределят по пациентам. А сейчас я буду спать. Иначе на семейном вечере у Рогова, просто упаду лицом в тарелку.

Зевнув, забрасываю на плечо сумку, выхожу из ординаторской и останавливаюсь.

– Черт, – шипит Шахов, потирая плечо.

Я слишком резко открыла дверь и впечатала ее в него. Он уже снял халат. И видимо как я направлялся к выходу

Никакого сожаления не испытываю.

– В следующий раз будьте аккуратнее, Тимур Юрьевич, – произношу холодно.

– Спасибо за заботу, Вера…

– Вера Игоревна.

Шахов приподнимает бровь и его губ касается легкая улыбка.

– Хорошо, Вера Игоревна. Как скаже…те.

Да он смеется надо мной! Я вижу этот блеск в его глубоких карих глаза.

– И это была не забота.

– А что же? – склоняет голову набок, с интересом меня разглядывая.

– Предупреждение.

– Ты изменилась, Вера. Стала более жесткой.

Шахов усмехается, приподнимая уголок губ. А у меня сердце ухает вниз. Красив как черт. Даже спустя пять лет…

– Спасибо, у меня был хороший учитель.

– Я не сказал, что это хорошо.

– А мне все равно, как вы считаете. Не забывайте о субординации, Тимур Юрьевич. Всего хорошего.

3 Глава

Вера

Я была настолько истощена физически, что, как только приехала домой и положила голову на подушку, сразу отключилась. Даже сны не видела – провалилась в беспамятство, как в черную дыру. Зато к вечеру, когда организм восполняет силы, тягостные мысли о Шахове начали атаковать мой мозг. Я даже поесть не могла – его до одури привлекательное лицо с пронзительными карими глазами и насмешливой улыбкой стояло перед глазами, так что кусок в горло не лез.

Я его ненавижу.

Какого черта он вернулся?

Снова и снова задаю себе этот вопрос. И вновь не нахожу ответа. Его таланту у нас в клинике тесно. Пять лет назад так было, а сейчас тем более. Это как если бы Мадонна решила петь у нас в ДК. Смешно. И нелепо.

О каких там изменениях говорил Минаев?

Вспомнив об утреннем собрании, на котором учредитель должен был озвучить новости, лезу за телефоном в сумку. Я все пропустила, но по рабочим чатам уже наверняка разнесли информацию.

Так и есть.

В груди словно надувается воздушный шарик, когда я читаю, что Тимур Юрьевич Шахов с сегодняшнего дня главный врач сети клиник. У него теперь место в совете директоров – понятно, чем Минаев заманил его обратно. Власть и деньги. Нет, не так. Много власти и много денег. Это бизнес. И очень хороший.

Отбросив мобильный, прячу лицо в ладонях.

Он теперь мой начальник.

Останется в городе.

Буду видеть его каждый день.

…Уволиться?

Не понимаю, за что судьба со мной так. Я только-только начала выбираться из эмоциональной ямы, в которую Тимур меня загнал когда-то, обломав крылья еще до того, как я успела взлететь. Я спасаю жизни. Я свою жизнь тоже худо-бедно строю. А теперь что?

Вздрагиваю, когда телефон вспыхивает входящим вызовом. Олег звонит.

Интересно, он знал про возвращение старого конкурента? Или для него это все тоже сюрприз?

– Привет, – снимаю трубку, стараюсь звучать непринужденно.

– Вер, я буду через пятнадцать минут. Извини, пришлось задержаться, – по интонациям его голоса не скажешь, чтобы он был расстроен.

Я бросаю взгляд на электронные часы на микроволновке, только сейчас понимая, что ужин с братом Рогова назначен на сегодня. Появление Шахова меня так встряхнуло, что я вообще обо всем забыла. Олегу об этом, конечно, знать не обязательно.

Будь моя воля, я бы все отменила. Никакого желания сближаться с семьей Рогова у меня нет – это личное, а я хорошо усвоила урок, что чем меньше своего ты отдаешь и чем меньше берешь у другого, тем проще. Но сейчас это бы выглядело как уступка Шахову. Словно он все еще имеет власть надо мной, а это не так. Конечно, черт возьми, это не так!

– Да, хорошо. Не торопись. Я тоже в тайминг не укладываюсь, – сообщаю преувеличено бодро. – Набери, как подъедешь.

Сбросив вызов, тороплюсь в ванную на ходу сбрасывая одежду. На мытье головы времени уже нет – я потом полчаса только волосы сушить буду, поэтому убрав их под шапочку, встаю под упругие струи воды в душе.

Моюсь, вытираюсь, надеваю свежее белье. Волосы скручиваю в тугой узел на затылке. Капелька духов на запястье. Пара длинных сережек. Простое платье-футляр, которое я надевала лишь однажды – на свадьбу к лучшей подруге Светке. Она тогда сказала, что я выгляжу как супермодель. Не знаю, в больничном костюме мне как-то комфортнее.

– Прекрасно выглядишь, – говорит Олег, целуя меня в щеку, когда я опускаюсь на пассажирское сиденье его новой «Ауди». – Все мужики будут мне завидовать.