Аля Озар – Дочь разлома. Разрыв судьбы (страница 6)

Она взяла мои руки. – Скажи – и я сделаю. Даже то, на что у тебя не хватит силы. – Она произнесла это. Не прямо, но достаточно ясно.

Убить, ради меня. Потому что я не смогу.

– Лили… спасибо, – прошептала я.

– Не делай глупостей, – тихо. В её голосе просьба. – Подожди. Мы с Милисой что-нибудь найдём. Слышишь, Най?

– Слышу, – сказала я. И обняла её. Она выше меня, как в детстве, и от этого обниматься всегда безопасно. Мы стояли так долго. Я разбитая. Она та, кто умеет стоять, когда всем остальным хочется упасть.

Но внутри уже всё решено. Я не прошу её убивать. Я не позволю этому случиться.

Моя девочка не умрет ни от болезни, ни от чьей-то руки. Пусть свяжут, пусть режут, пусть приковывают к перилам я всё равно сделаю то, что должна. Я найду путь. Я дойду до Уфареса.

Как бы глубоко ни прятали от меня лес, я попаду в него.

Свеча дрожала и бросала блики на карту. Я изучаю её уже второй день, пока чернила на полях не превратились в сеть пометок. Уфарес к северу. Наш Орус на северо-востоке. Чтобы дойти, мне нужно скользнуть вдоль Райко в лесок Прало там мы обычно рубим древесину и берём мелкую дичь, травы Дальше хребет Рарк. Вот он моя настоящая проблема: отвесные стены, узкие карманы троп, и люди, что исчезают без следа. Путники там не всегда добры, а иногда и вовсе не люди.

Обходный путь на юг, через Идор, не лучше: придётся форсировать Зех. Река непокорная о ней шепчут, что те, кто рыбачил, уже не возвращались. А если и приходили, то пели древние песни и смотрели сквозь тебя, будто их разум остался в воде на самом дне.

Повернуть юго-западом, через Варион? Всё равно задену Рарк и, хуже, выйду к Пустошам. Выжженная земля, деревья обугленные стражники, туман такой плотный, что ладони не видно. Там давно никто не ходит. Или никто не возвращается, чтобы рассказать. Говорят, туманы поднял норд, чтобы ни один проситель не дошёл до развалин забытого бога у гор Катсо. Когда-то это было святилище. Великая битва превратила его в кости камня.

Глаза у меня красные, голова гудит. Я закрываю карту и начинаю собирать сумку. Простая одежда. Сапоги. Плащ. Четыре кинжала, два лёгких, один для броска, один тяжёлый.Три яда, быстрый, медленный и «немой». Снадобья от ран. Перевязи. Кресало, игла и нить. Еда на первые дни. Дальше лес меня прокормит: зайцы, птица, иногда лиса, если повезёт. Надеюсь.

Я откинулась в кресло и прикрыла глаза. В дверь тихо постучали.

– Госпожа, не спите? – Иветта вошла с подносом: чай и печенье. Она в нашем доме столько, сколько я себя помню. Её привёл Карлос. Щебечет на кухне, помогает Милисе, держит порядок, как музыка держит танец. Семьи у неё нет, но к Аеилине она всегда тянулась,как к собственной.

Худая, лет тридцать с небольшим. Оливковая кожа, светло-зелёные глаза, русые волосы в аккуратный пучок. Льняное платье выглажено до хруста. Она ставит поднос и мягко говорит:

– Вам нужно отдохнуть. Я принесла травяной чай.

Первый глоток – мята, ягоды и мёд успокаивают горло.

– Вкусно. Спасибо, Иветта.

Она мнется, сжмитает ткань фартука.

– Госпожа, вы просили особенное блюдо к утру… – в голосе тонкая тревога.

– Только для стражи, – отвечаю. – Они не должны понять, что там. Ты понимаешь. Если что – скажешь, что не знала. Тебя это не коснётся.

Иветта кивнула, но глаза блеснули страхом.

– Я не за себя боюсь. Пожалуйста, будьте осторожны.

– Постараюсь, – говорю. Она улыбается – по-тёплому – и уже у двери.

– Иветта, ещё просьба, – останавливаю.

Она чуть поворачивает голову.

– Не говори сёстрам.

– Разумеется, – отвечает тихо. И исчезает в коридоре, как тень.

Свеча догорает. На карте – три дороги, и у каждой своя цена.

Я выбираю ту, на которой у меня хоть какой-то шанс добраться до Уфареса раньше, чем тьма доберётся до моей девочки.

Я кралась по коридорам, словно кошка, зная каждый скрип пола и каждый луч свечи, который мог выдать моё присутствие.Тень была моим укрытием. Я спустилась в столовую, тихо приоткрыла дверь. У каждого входа стояли стражи, внимательные, натренированные. Но Иветта знала своё дело: особое блюдо уже подано, и один из охранников у запасного выхода вскоре заснёт, не дожив до рассвета.

Запасная дверь из кухни вела к клумбам, где она растила травы. Я остановилась у порога и прислушалась. Снаружи, тишина. На столе в моей комнате остались два письма для Милисы и Лилианы. Они прочтут их утром, когда я буду уже далеко. Я молилась, чтобы они поняли.Чтобы простили. Чтобы вспомнили: я делаю это ради Аеилины.

Я медленно повернула ручку. Холод металла обжёг ладонь. Приоткрыла дверь, выглянула. Ночь затаилась. Ещё мгновение, и я скользнула наружу, пригибаясь за кустами роз.Шипы впились в кожу, оставив тонкие царапины на щеке.Я замерла. Никто не двигается. Можно. Полусогнувшись, я побежала вдоль стен, считая шаги до калитки. У главных ворот двое, мечи на перевес, разговаривают. Туда нельзя.

Мне нужна боковая калитка. Там дежурит только один. Я вжалась в кусты, задержала дыхание.Вдруг, крик. Резкий, короткий.Стража сорвалась с мест, побежала на звук.Иветта. Она всё сделала, как обещала. Я рванулась из укрытия, царапины обожгли кожу, но я не остановилась. Калитка впереди. Ещё несколько шагов, и я вылетела наружу. Дверь хлопнула, воздух резанул по щекам. Дальше только ночь.

Я бежала вдоль Райко, ныряя в тени деревьев. Луна то показывалась, то пряталась. Сердце колотилось. Дыхание сбивалось. Лес Прало уже виднелся вдали. Я влетела под кроны, и деревья закрыли меня, как добрые стражи. Только тогда позволила себе рухнуть на землю у ручья, хватая ртом воздух. Журчание воды, пение ночных птиц и ни одного чужого шага.

Рубашка прилипла к телу, брюки разодраны розами, щеки пекут. Я набрала воды в ладони, умылась. Холод вернул дыхание. Из фляги – несколько больших глотков. Нужно идти, но тело требует хотя бы миг покоя. Мысли о дочери и Карлосе навалились, как туман. Пустота тянула вниз.

Ради неё. Ради неё всё.

– Почти получилось, – раздался голос за спиной. – Могло быть идеальным побегом.

Я вскочила, выхватила кинжал из сапога. Сердце сорвалось в грудь.

Из тени вышел человек, и луна осветила лицо. Лилиана. Меч в руке. Взгляд – как сталь, и что-то потустороннее мерцает в зрачках.

– Ты думала, что сможешь ускользнуть, оставив нам письма? – произнесла она тихо, но с нажимом. – Стражу ты обманула – это впечатляет. Но ты забыла, кто я.

Она подошла ближе. Три метра между нами.

– До последнего не верила, что ты решишься. Я просила не делать глупостей. Но…

– Если пришла остановить – не выйдет, – сказала я, вытаскивая второй кинжал. – Я всё равно дойду до Уфареса.

– Там ты умрёшь.

– Лучше умереть там, чем сидеть здесь. Мне нужны эти травы.

Она вздохнула.

– Упрямая, как всегда.

Меч вернулся в ножны.

– Понимаешь, в одиночку идти туда, безумие.

– Я знаю.

– Вот и хорошо, – сказала она, – потому что теперь ты не одна.

Я моргнула.

– Что?

– Я иду с тобой.

Я опустила оружие, не веря.

– Ты правда готова?

– А ты думала, я позволю тебе сгинуть где-то между Пустошами и Рарком, пока сама останусь дома и пью чай с Милисой?

– Я скорее подумала, что ты перережешь мне сухожилия, чтобы я не сбежала, – выдохнула я.

Она вскинула брови.

– Боги, Найла, ты хоть слышишь себя? Я не чудовище.

– Прости, – начала я, но она уже рассмеялась, искренне, звонко, как давно не смеялась.

– Какой кошмар. Я то думала, ты обо мне лучшего мнения.

– Спасибо, Лили, – прошептала я, и голос дрогнул. – Но ты же служишь при короле.

– Не волнуйся. Я всё уладила. Думаешь, я не догадалась? После ареста Карлоса было ясно, что ты не останешься в поместье. Я просила тебя не делать глупостей, но знала, что ты всё равно уйдёшь.