Аля Миронова – Охота на Хищника (страница 41)
У меня подкашиваются ноги. Не послышалось. Им нужна я.
– Это Рус их послал, да? – спрашиваю, дрожащим голосом у Сергея.
– Милая, он бы никогда так не поступил с тобой, – еле слышно отвечает Сергей.
Не знаю, зачем он защищает Халка. Такая попытка меня успокоить? Да ведь это чудовище меня вчера одним взглядом испепелить пытался! Хотя… Я и сама не верю, что мой Рус на самом деле такой, каким предстал в тот злополучный вечер у меня дома и вчера. Не хочу верить! Потому что, если он действительно такой, то пусть лучше умрет! По крайней мере, в моей памяти…
– А ну тихо там! – гавкает на нас какая-то шестерка.
– Господа, – предпринимает еще одну попытку заговорить зубы Гаврилов. – Уточните, пожалуйста, зачем вам нужна моя сестра?
Ну спасибо, что хоть невестой не назвал. Сестра… Где ты был раньше, “братик”?
– Что значит, сестра? – рычит зубастый. – Седой! Ты же сказал, что баба чистая? Я думал, это поводырь! А тут брат!
– Не очкуй, Тяпа. Фраер не гордый, язык прикусит. Не так ли?
– Так ли, – быстро отзывается Сергей. – Так а претензия к нам какая?
Тот, которого назвали Тяпой, ненадолго задумывается.
– Моя телочка сказала, что лежала с этой, – кивая на меня, медленно тянет слова мужик, – в больничке. Мол, наследничка важного человека носит.
Пономарев нынче важный человек? Только он навещал меня в больнице. Про Руса вообще никто не знает.
– Нам нужно налаживать поставку товара за рубеж. Вот пусть бы Понамера и подсуетился. А мы ему мотивацию добавим.
– Послушайте, – блея, начинаю я. – Во-первых, я не беременна, мне даже матку удалили, пару недель тому назад!
Врать, так врать красиво! Не перебивают, уже хорошо. Сергей поддерживающе сжимает мою вспотевшую ладошку.
– Во-вторых, – продолжаю, чуть смелее. – Я никаких Понамер не знаю и не умею. Мы с братом из простой семьи. Он – водитель банкира, я – библиотекарь. Вот, машину попросили на несколько дней, пока шеф брата в отпуске, чтобы бабушку навестить. Продукты пришли купить…
– Что ты мне мочу в уши заливаешь! – мгновенно вспыхивает Седой. – Наводка была на Корнееву. Мы тебя с самой Москвы пасли! Сразу от больницы.
– Так вам же Вилка и объясняет, что лажа какая-то с вашими наводками. Гаврилова она, а не Корнеева. Могу документы показать.
– Седой! Не слушай их. Пакуй бабу.
Три мужика приближаются к нам с Сергеем. Охотник медленно разжимает руку, освобождая ладошку. Еще мгновение, и в ней оказываются ключи от машины.
– Беги, – одними губами произносит Гаврилов, тоскливо мазнув по мне взглядом.
Я срываюсь к машине, но не успеваю сделать и пары шагов, как раздаются выстрелы. опускаюсь на корточки и сжимаюсь в клубочек. Так вот что значит выражение, – “пули свистят над головой”! Господи! Да я же так рожу прямо здесь и сейчас! Только бы все обошлось, только бы не зацепило.
Словно в ответ на мои мысли, меня накрывает тяжелым телом и придавливает к земле.
– Мужики, мусора! – услышав вдалеке вой сирены, начинают голосить и суетится “братки”.…
Наверное, через минуту, с места срывается какая-то машина. Кажется, что “мигалка” отправляется ее преследовать. Все вокруг стихает.
– Жива? – скатившись с меня в сторону, севшим голосом спрашивает Сергей.
Прикрываю глаза, чтобы прочувствовать свое тело. Коленки и ладошки саднят. Вроде бы, это все. Медленно встаю и ощупываю себя. Жива! Я жива! Скольжу руками по животу, надеюсь, кроха, ты в порядке. Господи, помоги!
– Я в норме, – относительно спокойно оборачиваюсь к Охотнику.
Однако, умиротворение сразу же сползает с моего лица. Сергей лежит на спине. В правую руку, которая сжимает пистолет, прижимает к груди. Его лицо, белее белого, но губы окровавлены, наверное, прокусил. Но не это пугает сильнее всего. Под блондином медленно расползается лужа крови.
– Сережа! Господи! – падаю рядом с ним на колени, наплевав на собственную боль. – Пожалуйста, помоги мне! Нам нужно в больницу!
Не могу поверить, что в нас стреляли и пытались убить. Даже не в нас. В меня скорее. Сергей, похоже, прикрыл своим телом. Боже! Нет, я искренне благодарна ему, что спас нас с малышиком, но зачем?!
Раздается звонок телефона, а я все тщетно пытаюсь хотя бы усадить мужчину.
– Кто-нибудь! Помогите!
Телефон Гаврилова все не смолкает. Он самостоятельно вытягивает его левой рукой и кармана. На дисплее высвечивается имя “Павлинка”. Сразу становится понятно, кто звонит. Трубка сразу же начинает тараторить, стоит Сергею принять вызов.
– Поль, – едва шевеля губа, перебивает собеседницу Охотник. – В нас стреляли. Предупреди…
Гаврилов не успевает добавить, кого же надо предупредить, потому что его телефон издает жалобный писк.
– Сдох, – досадливо констатирует факт блондин.
На мое счастье, к нам, наконец, подбегают трое мужчин.
– Ему в больницу нужно, дочка, – волоча почти безвольное тело к машине, бормочут наперебой помощники.
Прям господа-очевидность.
Сергея усаживают на пассажирское сидение рядом с водителем, насильно пристегивают, чтобы не рухнул. Прыгаю на место водителя. Хлопает задняя дверь.
– Я с вами поеду, путь покажу, – показав свое лицо в панорамном зеркале, поясняет один из мужчин. – И, вот, ваши продукты принес.
Благодарно киваю и трогаюсь в направлении, куда указывает незнакомец.
Бросаю взгляд на пассажирское сидение, где скрючившись сидит бледный блондин с закрытыми глазами. Господи! Ну где эта больница? Сергей же сейчас сознание потеряет! Нельзя этого допустить! Человеку с большой кровопотерей нельзя давать уснуть, потому что может не проснуться…
– Даже не думай! – шиплю на Гаврилова, тормоша за плечо.
– Все, что тебе нужно, в бардачке, – буквально выдавливая по слову, отзывается Сергей. – И прости меня, сестренка, если сможешь. Я ведь не знал о тебе. Даже не мог…
– Не смей умирать, слышишь?! – срываюсь на крик.
Однако ответом мне служит тишина. Нет. Нет. Нет!
Глава 20
Слава Богу, приехали! Меня даже не смутило довольно небольшое обшарпанное здание с выцветшей надписью “Пункт медицинской помощи”. Местный “навигатор” сам побежал за бригадой с носилками, а я потянулась к прохладной коже Сергея, чтобы прощупать пульс. Мое сердце чуть не остановилось в тот момент, когда показалось, что мы опоздали. Однако, все опасения развеяли врачи, обнадежив, что кровопотеря серьезная, но не смертельная, жизненно важные органы не задеты, а Гаврилова вырубил болевой шок, помноженный на стресс. Те часы в коридоре, проведенные около операционной, были одними из самых тяжелых в моей жизни…
– И почему ты снова грустишь, милая? – приободряюще улыбается все еще бледный Сергей, прерывая поток моих воспоминаний. – И, главное, какого черта ты третьи сутки торчишь у моей кровати?! Почему Макс до сих пор не отвез тебя?!
Удивительно, что Гаврилов быстро восстанавливается. Ест за троих, да и по коридорам еще со вчерашнего дня расхаживает. Больница сельская, здесь випок нет, а посему удобства на этаже… Однако, из-за поддерживающей терапии приходится подолгу находиться в лежачем положении. Хорошо, что сосед всего один, и тот, судя по всему, то по медсестрам бегает, то покурить. А попал сюда – топор соскочил в ногу, но все обошлось, и мужчина просто отдыхает, как сам выразился.
Мне же, глядя на мое положение, выделили под временное проживание одну небольшую каморку. Удобства еще те, но зато, и сама обследование прошла – раз, и за Сергеем могу приглядывать – два.
– Да там проблемы какие-то утрясает, но тех типов, как выразился, “нашел, понял и отомстил”. Ты был прав, Рус не виноват, – стараюсь не выдавать эмоций того, что я впервые рада, что ошибалась на чужой счет.
В палате повисает давящая тишина.
– Ты… Ты видела? – слегка замявшись, спрашивает Охотник.
До меня не сразу доходит, о чем именно идет речь. Черт! Бардачок! Ну конечно же…
– Если честно, то я забыла, но могу…
– Нет! – резко перебивает меня Сергей.
Раньше за ним такого не водилось. Что, черт возьми, происходит?
– Я сам расскажу, – словно прочитав мои мысли, поясняет блондин.
И снова тишина. Охотник словно бы собирается с духом. Мне даже становится немного не по себе. Что же там такого страшного, в бардачке том?
Резкий стук распахивающейся, не исключено, что с ноги, двери, заставляет нас обоих вздрогнуть.
– Какого ху… лешего ты здесь лежишь, а я об этом ни сном, ни духом?! – басом рокочет знакомый голос.