Аля Миронова – Дай тебя забыть (страница 27)

— Поговорим? — стоило прозвенеть звонку с пары, как надо мной прозвучал голос рыжика. — Или снова сбежишь?

— Думаешь, стоит? — виновато улыбнулась парню.

— Голубки, в кафетерий идете? — отнюдь не тактично вклинилась Конева.

Рома испытующе смотрел на меня, ждал моего ответа.

— Ты мне мои бутеры-то отдай, — фыркнула подруге. — И идите себе с миром.

Лиза что-то пробубнила себе под нос, однако, поставила на мой стол бумажный пакет и бутылочку сока.

— Ты спасла меня от голодной смерти, дорогая, — улыбнулась девушке, на что шатенка лишь цокнула, и развернулась на выход.

— Устроим пикничок? — загадочно спросил Авдеев.

Я бросила взгляд в окно, за которым шел дождь, и скептически хмыкнула.

— Спорим, я тебя удивлю? — бросил с вызовом рыжик, протягивая мне руку.

— На желание? — фыркнула.

— Ага.

Мы отбили ладони друг друга, а затем я, доверительно ухватившись за предложенную руку Ромы, засеменила следом.

Казалось, парень ориентировался в помещениях гимназии словно у себя дома. Нет, с одной стороны это было неудивительно, потому что здесь работал его отец. Тем не менее, родство с куратором мало что объясняло, на самом деле.

Мы брели минут пять, то петляя коридорами, то поднимаясь по лестницам, и опять по кругу. А затем Авдеев просто толкнул какую-то дверь и… я потеряла дар речи.

— Зимний сад, — самодовольно произнес парень. — Никто из учеников не знает о его существовании. Думаю, что и преподы не в курсе.

Я же озиралась вокруг, открыв рот, находясь под стеклянным куполом, по которому стучали капли дождя. Мне казалось, что данному сооружению больше подошло бы другое название — комната релаксации.

Кресла-качели с яркими подушками, расположенные между цветочными горшками, как раз располагали для отдыха. Я бы не сказала, что помещение было большим, или число цветов — огромным, но все находилось в такой гармонии, что невольно захотелось зевнуть и прилечь. К сожалению, диванов для такого случая предусмотрено не было.

Однако, рыжик сумел удивить меня еще раз. Во-первых, как оказалось, здесь имелась подсветка в виде светодиодных гирлянд холодного белого и голубого цветов. Во-вторых, заиграла фоновая музыка звуками щебетания птиц. И, наконец, в-третьих, я так и не поняла, откуда парень выудил пару пледов и складной столик.

— Идем? — добродушно улыбнулся мне одноклассник.

Сейчас он выглядел таким открытым, милым и, пожалуй, свободным, что я бы за ним пошла куда угодно, лишь получить хоть глоточек того же.

Когда Рома придвинул поближе кресла, расставил столик, помог мне разуться и занять удобное положение, накрыл пледом, в конце концов; на столе появилась провизия. И не только мои, так и не съеденные, сэндвичи.

Здесь были коробочки с горячим, салатами и пирожными, а еще — термос с ароматным чаем и пара стаканчиков.

— Да вы волшебник — Мерлин! — восхищенно произнесла, глядя на Авдеева.

“И почему я не встретила тебя чуточку раньше, чем Макса? Я бы так хотела влюбиться именно в тебя,” — думала, продолжая с легкой тоской рассматривать своего друга. Нет, своего будущего мужа. Я ведь согласилась…

Глава 14

— Рит, — негромко нарушил тишину рыжик. — Я просто хочу тебя уберечь. Думаешь, я ничего не вижу?

— Ром, я…, — хотела объясниться, но никак не могла подобрать слова.

— Да не в тебе дело, — грустно отозвался парень. — Знаешь, в некоторой степени, это я виноват. Еще год назад погрузился с головой в собственные, эм, дела, вот и проворонил некоторые, так сказать, события.

— Ты про срок давности? — промямлила и тут же поджала губы.

— Что ты об этом знаешь? — встрепенулся друг. — А, ладно. В конце весны была одна история: Паша влез в драку, в которой серьезно пострадал какой-то тип. По-моему, хлопец остался инвалидом. За дело взялись, угадай кто? Твой предок и мать Наташки. Я об этом узнал случайно, когда встал вопрос отчисления Максимова из гимназии. Ну, сама понимаешь, тоже свои связи подключил, — усмехнулся парень.

Какой кошмар! Бедный Макс! Вот кто натерпелся! Я, почему-то, была уверена, что первым Паша в драку никогда бы не полез. Хотя… Что я могла знать об этом человеке? Пора было окончательно смириться, что он уже не тот мальчик, которого я знала.

А еще была чудовищной мысль о том, что кто-то теперь не мог ходить по вине моего… будущего родственника.

По крайней мере, теперь я понимала, чем давили на блондина отец со своей пассией. Вру. В моей голове не укладывалась мысль о том, что родная мать может вдруг начать угрожать собственному сыну, судя по всему, тюрьмой.

А Натали? Чувства у них настоящие, или рыжая стерва тоже давила на Макса?

— Знаешь, — прервал мои мысли Авдеев. — Пашка — он неплохой парень. Неслабо от жизни оплеух получил. Просто… что-то произошло в конце учебного года, и он сорвался. Предполагаю, — бросил на меня тяжелый взгляд, — дело в тебе. И нет, он мне не рассказывал об этом. Хотя, про Костю я слышал из его уст.

Про Костика… А я?! Словно меня никогда не было в жизни Максимова, так что ли?! Но это же нечестно! Неправильно! Чем я так не угодила “братцу”?!

— Я, когда тебя увидел, пробил твой адрес, пока ты спала, у меня возникла догадка: возможно, тебя решили забрать из интерната еще в мае. И по какой-то причине это не понравилось нашему с тобой общему знакомому, — снова нарушил мои размышления рыжик. Час от часу не легче. — Видимо, херовым я был другом. Раз так мало знал об этом человеке.

— А расскажешь мне, что произошло с дядей Стасом? Вот Соню я вообще не помнила, словно и не видела в детстве. А вот отец Паши мелькал в воспоминаниях часто.

— Все правильно, — усмехнулся Рома. — Маманя, как я понял, была та еще любительница погулять. Муж прощал, назад пускал, но мадам снова и снова пускалась во все тяжкие. И, вот, когда пацан начал подрастать, маманя вновь впорхнула в их жизнь. Только уже отца обвинила в загулах. Конфликт, который вылился в развод, суды за право опеки. Сын сам хотел остаться с отцом, но потом вдруг передумал. Тогда Максимов-старший начал настаивать на суворовском училище, только вдруг угодил в СИЗО. Что там была за история — я не знаю, только оттуда отец уже не вышел. Даже до суда не дожил.

Шокированно зажала рот ладошкой, чтобы не заорать. Это же кошмар сущий! Дядя Стас — милейший человек! Добрый, внимательный, общительный! Да я даже ни разу не слышала, чтобы он на сына голос повысил или наказал как-то! Может, конечно, в стенах дома, где посторонние не видят, отыгрывался, но мне казалось, что таких забитых детей сразу видно, и Макс — определенно был не из их числа.

Помню, когда я случайно мячом окно разбила, потому что у мальчишек под ногами путалась, пыталась доказать, что тоже могу. А вину на себя взял Макс. Так его отец просто присел напротив сына, спросил, “что теперь делать?”. Пашка убежал к себе, принес копилку, разбил ее и ответил, что он купит новое стекло и сам поставит, если отец объяснит, как это сделать.

Надо ли уточнять, что накоплений у Максимова-младшего стало лишь больше, потому что дядя Стас поощрил его самоотверженность, а еще и то, что заступился за девочку, — взял ее вину на себя. Ведь мужчина все понял по моим заплаканным испуганным глазам еще в первые пять секунд с момента совершения преступления.

Разве мог такой замечательный человек совершить что-то противозаконное?! Это какой-то бред! А еще, Максимов-старший всегда знал правильные слова, чтобы разрешить любую ситуацию… И, я бы непременно поговорила с Пашей, если бы не произошедшее между нами в классе сегодня утром.

Нет, какие бы эмоции у меня не вызвала вся эта история, только оставаться наедине с “братцем” желания больше не было. Как и жалеть его. Он меня беречь не стал, а просто раздавил. Нагло, бесцеремонно, беспринципно…

— Я так понимаю, ты влюблена в него с пеленок? — с тоской уточнил Рома.

— Не то чтобы, — промямлила. — Я не знаю. Мы дружили в детстве. Он мне казался ТАКИМ! — воскликнула, но тут же осеклась. — А сейчас все так запутанно, — пробормотала, поджав губы и помотала головой. — Не понимаю, что происходит.

— Вы не пара, — отчеканил каждую букву рыжик.

— Да знаю я! — вспылила, подскакивая на ноги. — Думаешь, мне хочется, чтобы какой-то упырь вытирал об меня ноги?!

— Рит, я не желаю тебе зла, — оказавшись рядом, притянул меня в свои объятия Авдеев.

— Я постараюсь стать хорошей женой для тебя, — пролепетала, сдерживая слезы. — Ты ведь будешь меня любить?

На некоторое время воцарилась пауза в разговоре. Мы оба дышали тяжело, продолжая стоять, обнявшись. Я мечтала спрятаться, раствориться в Роме, чтобы больше никогда не испытывать боли. Я верила, что этот человек станет оберегать и защищать меня. Только, как любая девочка, хотела еще и любви. Чистой, бескорыстной, всепоглощающей, всепрощающей…

А вот о чем думал рыжик — оставалось загадкой. Телом ощущала, как сильно и часто стучало его сердце, но никак не могла разобрать эмоций парня.

— Не будет никакого ЗАГСа, мелкая, — грустно прошептал Рома. — Я тебя и так люблю.

Договорить с рыжиком мы не успели, потому что необходимо было спускаться вниз и идти на следующие занятия, которые у каждого из нас были свои: мне вторым иностранным по моему же желанию поставили корейский (первый английский), а друг изучал аж три языка: английский, испанский и китайский.