Аля Миронова – Дай тебя забыть (страница 14)

Осторожно опустила руку ему на голову и легонько погладила по щеке.

— Проснись, — пробормотала негромко. — Паш, проснись!

Моя рука проскользила к плечу и надавила на него. Парень не реагировал, продолжая постанывать.

— Максимов! — повысила громкость и сильнее толкнула. — Макс!

Казалось, “братец” на мгновение замер. А затем как-то дернулся, извернулся так, что схватил меня за руку.

— Пришла, — глухо выдохнул и дернул на себя.

Буквально, в одно мгновение, я оказалась в цепком капкане сильных рук, прижатая спиной к горячему торсу, а на ухо мне раздалось мерное сопение.

Твою. Мать.

Но хуже всего другое: мне вдруг перестало хотеться пить, мороженого, сбежать… Буквально все мои желания и мысли исчезли. Тело стало ватным, а веки — тяжелыми…

Ничего же не случится, если я просто полежу, буквально, одну минутку?

Странное головокружение, как будто я кубарем куда-то падала, затем мне вдруг стало ненадолго прохладно… А в скоре — картинка прояснилась.

Мне снилось что-то дикое и безумное: я с мужчиной. Как подобное вообще возможно?! Мое сердцебиение отдавалось в висках, разгоняя кровь все быстрее.

Естественно, практики в моей жизни не было, теория имелась весьма скудная, но я и представить не могла, на что способна моя фантазия. Это какая-то не моя реальность, пусть даже во сне.

Жадные, клеймящие поцелуи покрывали мою шею, в то время, как наглые руки ласкали обнаженную грудь и живот.

Даже несмотря на то, что это был лишь сон, мое нутро распирало любопытство, перемешанное с первобытным страхом. Только я боялась совсем не мужчины, скорее — разочарования. Каждый поцелуй заставлял меня трепетать в ожидании следующего. Больше не было холодно — моя кожа буквально пылала огнем.

Только вот… Как бы ни было, а свой первый раз я представляла себе уж точно не так. И вместе с тем, мне остро хотелось испытать свой первый поцелуй… Ощутить чужие губы на своих, впервые схлестнуться с кем-то языками в поединке страсти, прирасти кожа к коже друг к другу…

Меня прочно придавило мужским, явно очень возбужденным телом. Мое смущение набирало обороты вместе с неведомым мне до этого порочным азартом. Темнота в помещении прочно скрывала от меня лицо этого самца, но мне хотелось думать, что я в руках Паши.

Это ведь сон. Имею право, в конце концов! Отчасти, я даже на мгновение разозлилась на себя за подобные мысли. Рома не менее красив, казался более благонадежным, плюс, к нему в комплекте не шла рыжая надменная курица. Пожалуй, пара рыжих — это перебор. Да и стерва Максимовская — крашенная. Авдеев же — такой настоящий!

Только фантазия все равно упорно прорисовывала черты “братца” на месте мужчины. Мое лицо залил предательский румянец, по телу прошлась волна возбуждения, а низ живота буквально свело от какого-то предвкушения, когда настойчивые губы опустились с шеи на грудь.

— Ма-акс, — протяжно выдохнула.

Мужчина внезапно отстранился и мне вдруг стало неловко и прохладно. А потом меня буквально ослепило, а следом — и оглушило.

— Какого хрена, мать твою! — громко зарычал Максимов, клацнув выключатель.

Затем последовала весьма осязаемая боль, и я сразу осознала, что не спала. Паша подскочил к кровати и резко дернул меня за лодыжку, из-за чего я рухнула на пол, ощутимо ударившись копчиком и мягким местом.

Мои ладони, вместо того, чтобы смягчить удар, машинально прикрыли грудь. Боже мой, как стыдно! Мы же, только что… чуть не…

— Вон пошла отсюда! — швырнул в меня, взявшуюся непонятно откуда, мою же футболку Макс.

Слезы обиды градом посыпались из глаз, а я не могла даже пошевелиться. Боялась поднять взгляд на “братца”, потому что всем своим нутром ощущала, насколько он зол.

Судя по звукам, парень метался по комнате, только вот его прожигающий взгляд не переставал таранить меня.

Нет, понятно, что на фоне треклятущей Натали я выглядела более чем убого, но ведь и сам Паша хотел ЭТОГО. Разве нет?! Или он просто перепутал меня со своей девушкой?

Ну конечно же, дура! Его же выдернули, небось, из чужой постели, а тут я прилегла под бочок, курица!

Мысли, одна за одной, зудели в голове, а я так и продолжала реветь, пряча грудь своими руками.

Что же теперь делать? Что теперь будет?

— Как же я тебя ненавижу, — раздался совсем близко презрительный голос.

Мои ладони буквально силком оторвали, и через мгновение, на мне оказалась надета моя футболка.

Пожалуй, теперь, запах, который показался мне странным, теперь отчетливо напоминал перегар. Максимов пил? Очевидно. Вероятно, еще и поэтому его реакция такая заторможенная: эмоции довольно сухие, а поведение несколько резкое. Хотя… Что я могла знать о чужом человеке?

— Больше не путайся у меня под ногами, иначе пожалеешь, — утробно произнес “братец”, вставая на ноги, а затем, буквально за шкирку, вышвырнул меня за дверь. Следом щелкнул замок.

Пожалуй, я, все-таки, хочу мороженое. Надо срочно охладиться. И подумать.

Утром на кухне столкнулись две тени: я и Максимов. Оба помятые, взъерошенные, крайне несчастные…

Я больше так и не уснула: все размышляла о том, что было бы, если бы Макс не остановился, если бы я не проснулась, если бы все произошло…

Катастрофа! И это еще мягко сказано. Но, все же, куда сильнее меня волновал другой вопрос: что было бы после? А еще, мне совсем не нравилось думать об этом, но переключить мысли на что-то другое никак не получалось.

Мне казалось, что именно этим утром я с легкостью читала Пашу, его скупые эмоции и явно тяжелое похмелье. “Братец”, несмотря на собственное удручающее состояние смотрел на меня с… жалостью, что ли.

— В связи с тем, что у меня появился довесок, давай установим правила, — тяжело вздохнув, протянул Макс. После сделал несколько жадных глотков минералки. От завтрака он и вовсе воздержался. Я же уныло ковыряла шедевры ресторанного искусства.

Аппетит пропал окончательно. Довесок, правила…

Горькая обида разрасталась внутри, только я не могла снова дать ей выход. Не после этой ночи. И, нет, я не испытала на себе физического урона, хотя долго разглядывалась в зеркале после душа — синяков нет. Разве что, несколько отметин на шее и ключице, которые мне даже нечем замаскировать. Поэтому я не стала заплетать волосы, в тщетной попытке прикрыть это вульгарное безобразие.

И, что хуже всего, каждое касание к местам горячих поцелуев словно током прошибало все моё тело: оно отказывалось подчиняться голосу разума, здравому смыслу и просто… ждало непонятно чего.

Только вот внутри все пылало огнем, уже не страсти — боли. Быть отвергнутой, изгнанной из чужих покоев — это слишком. Меня триггернула ситуация с отцом, который просто спихнул обузу в интернат: я снова ощутила себя брошенной на обочине жизни маленькой девочкой, которой не к кому обратиться за помощью или просто поплакать.

И, да, я выла белугой в подушку, потому что мне было больно. Я хотела вернуться в комнату к Максу, объясниться, поговорить с ним, готова была и на коленях стоять — что угодно, лишь бы не оставаться одной.

— Во-первых, никогда и ни при каких обстоятельствах ты не лезешь в мою комнату, — сухо и довольно резко, проговорил Паша, прерывая ход моих мыслей и, замявшись, добавил: — Извини, кстати, за вчерашнее. Я… перепутал.

Перепутал?! Можно подумать, что могло быть как-то по-другому? Я не того сорта девушка, чтобы на меня велись такие парни, как Максимов. И вот как мне к нему относиться теперь? Ладно… Будем делать вид, что ничего не было — это понятно. Только… По логике, я, как бы, должна его ненавидеть, но почему-то даже представить подобное невозможно.

Да, он раздражал меня с момента нашей “новой” встречи. Ведь его невестушка, выбор всей жизни — мягко говоря, “фу”. На мой ум — разум, естественно. О вкусах, разумеется, не спорят. Только меня не покидали мысли о том, как жил Макс все это время. Мне ещё хотелось с ним поговорить, вспомнить о нашем прошлом…

А то, как он искренне переживал, когда я не вернулась домой! Или мне привиделось? И разговор этот с Ромой, их драка… Да что это вообще такое?! Я совершенно запуталась.

— Во-вторых, коль меня нарекли твоей нянькой, будь любезна заблаговременно уведомлять меня о своих “лядках”, — брошенная не без яда фраза попала, как говорится, не в бровь, а в глаз. Ну да, после того, как я вернулась домой в мужской одежде с ночного “приключения”, обо мне можно думать абсолютно всё, что угодно. И это вновь причиняло боль. Мне не хотелось быть лядей. Только не в глазах Максимова. — У меня и своя жизнь имеется, если что.

Видели мы вашу личную жизнь, Павел батькович. Крашенная, надменная и недалекого ума. Наверное, у нее иные достоинства, которые упоминали мои бывшие соседки по комнате.

— И еще одно: не смей приближаться к Авдееву, — словно гром среди ясного неба, как-то слишком грубо и резко прозвучал голос “братца”. — Он не тот, кем кажется.

А вот сейчас мне искренне захотелось возмутиться, только почему-то слов не нашлось. На мгновение в речах Макса мне послышалась забота и… ревность?! Только вот кого к кому?

Дудки! Теперь-то уж точно, я буду общаться с Ромой. Уж он-то мне поможет найти ответы на все вопросы, хотя бы ради развлечения.

В машине, а это оказалась просторная серебристого цвета ауди, мне пришлось залезть назад, потому что “братец” обрадовал меня новостью о том, что нам необходимо еще забрать его пассию. А Натали, видите ли, нельзя ездить сзади — укачивает.