Аля Миронова – Дай тебя забыть (страница 16)
— Спасибо, спасибо, спасибо! — лепетала с неким отчаянием. Я ведь действительно не знала, когда смогла бы выбраться и навестить родных. Макс с его каким-то странным биполярным отношением ко мне (от презрения и ненависти, до внимательности и заботы), вряд ли воспылал бы желанием угождать моим прихотям.
Я даже не заметила, как начала плакать. Только Ромин успокаивающий голос привел меня в чувство.
— Ну, что ты, мелкая, — чуть покачиваясь из стороны в сторону, бормотал парень. — Если ты не хочешь, мы развернемся назад, к городу, поедем в парк аттракционов, сядем на что-нибудь экстремальное, и вся твоя грусть мигом вылетит!
— С тобой — хоть на край света, рыжик, — всхлипывая ответила. — Но сейчас я правда хочу проведать маму и брата. И ты даже не представляешь, как много сделал для меня!
— Представляю, увы, — с плохо скрываемой грустью отозвался Авдеев.
Сначала мы посетили местный магазин. Это было странно и даже как-то ностальгически, пожалуй. Наверное, сельские универмаги — настоящие кладовки сокровищ, потому что в них можно найти все, что угодно.
Так, например, я стала обладательницей дневника для девочек (знаю, что мне не десять, но очень захотелось), набора прикольных резинок для волос, одного из двух парных кулонов (второй оказался на шее у Ромы), бутылки лимонада, нескольких булочек с повидлом и спрея от комаров. А еще я попросила рыжика купить немного шоколадных конфет с начинкой — такие любил Костя. Мне было неловко, что за меня платил Авдеев, однако, парень убедил меня в том, что он инициировал поездку, а, стало быть, любые расходы — его обязанность и прерогатива.
У входа в небольшую церквушку Рома без всяких просьб или напоминаний сам выбрал для меня платок — белое кружево, чтобы покрыть голову. Уже внутри, у матушки, мы купили свечи, лампадку и искусственные цветы. Внутри задержались совсем ненадолго: поставили свечи за упокой и одну, стыдясь взгляда Авдеева, я тихонько поставила за здравие. Не за отца, — за Макса. Нет, я не думала, что Рома мог бы быть против, но мне было неловко обсуждать это.
— Ну что, веди, красавица, — задорно проговорил рыжик и выжидающе посмотрел на меня.
В теории, обычно кладбище скрывается в пролеске или за горкой. Здесь же было и то, и другое, и, поэтому, я немного растерялась. С Малым Родничком все было гораздо проще, к тому же, мне водитель подсказал, куда идти.
— Да ладно тебе, — фыркнул Авдеев и взял меня за руку. — Погнали!
Спорить смысла не было, поэтому я снова доверилась парню и последовала за ним, даже не разбирая дороги. А какая разница? Денег нет, адреса дома нет и, если вдруг, рыжик решит надругаться надо мной, и бросить в лесу, я все равно не выберусь оттуда.
Минут через пятнадцать, примерно, я обратила внимание на ограду, которая показалась впереди. Непроизвольно выдернула руку и, поддавшись какому-то порыву, рванула вперед.
Казалось, ноги сами знали маршрут и, что оказалось самым потрясающим, ловко маневрируя между рядами, остановилась около могилы Анисимовых.
Дыхание моментально сперло, а ноги подкосились, и я рухнула на колени. Слезы сами собой потекли из глаз, как только взгляд отыскал на памятнике два небольших медальона с фотографиями брата и мамы.
— Как же сильно я по вам скучала, — буквально завыла в голос.
Одиночество с новой силой обрушилось на меня. Я ведь надеялась, что рядом с родными снова почувствую себя… полноценной, но нет. Гранитная плита служила напоминанием какой-то моей никчемности.
“Никому ты не нужна, Маргаритка”, — зудел внутренний голос. — “Те немногие, кто был готов бороться за тебя, — мама и Костик, — теперь в холодной земле,”
Мне отчаянно захотелось опуститься рядом с цветником и свернуться калачиком. Казалось, а вдруг так можно будет услышать их голоса?!
Только сильные руки не позволили этого сделать. А я даже не слышала, как он подошел и сел позади, но была благодарна Роме за это.
— Ты на нее похожа, — прижал парень меня спиной к своей груди. — Красивая, волевая, упрямая.
Я лишь горько усмехнулась. Мама действительно была очень яркой женщиной, одной из тех, кому всегда оборачивались вслед. И главное, она никогда ничего не делала для этого. Даже в мешковатом спортивной костюме, с пучком на голове и синяками под глазами от недосыпа, она все равно привлекала мужское внимание и недоуменно-завистливые женские взгляды. Ух, как папа ревновал!
Я же… Невзрачная серая мышка, всеми брошенная. Единственная моя жизненная цель — постараться не осквернить память моих родных. Отец… с ним все понятно. Плевать он хотел на мои желания, у него какие-то свои планы на мое будущее. Но мама…
“Я всегда буду тобой гордиться!”, — часто повторяла она, когда я в очередной раз плакала из-за какой-то неудачи. — “Ты, главное, никогда не отступай, а я тебя поддержу”.
— Расскажи мне про брата, — ворвался в мои мысли голос рыжика. — Интересно, он бы набил мне морду?
— За что? — улыбнулась, глотая слезы. Все-таки, Рома — потрясающий человек. И я бесконечно рада его присутствию, и поддержке.
— Ну как, я же видел его маленькую сестренку голой, — фыркнул парень, вгоняя меня одновременно и в краску, и в полнейший ступор.
Довольно продолжительное время мы провели на кладбище. Я и плакала, и смеялась одновременно, рассказывая о своем детстве, маме, брате, и… Максимове. Авдеев ни разу не перебил меня, — лишь обнимал крепче.
Когда, наконец, мне немного полегчало, словно весь груз, что долгие годы якорем давил на шею, куда-то свалился; Рома встал сам, помог подняться мне, разложил цветы на могиле и зажег лампаду.
— Думаю, вам надо немного побыть наедине, — тихо произнес парень и приободряюще сжал мою руку. — Я буду у выхода. Не заблудишься, мелкая?
Я лишь отрицательно покачала головой. Уверена, рыжик даже и не представлял, как много он для меня сегодня сделал!
— Огонь не забудь погасить, — бросил Рома напоследок.
У меня внутри царило такое умиротворение, что я совершенно растерялась и даже не знала, что сказать. Моя, раздирающая на мелкие части душу, тоска сменилась легкой грустью и осознанием неизбежного. Да, моих родных не стало слишком рано, и, раз я не смогла смириться с этим шесть лет назад, то самое время принять это сейчас. Молчаливо глотая последние слезы, разглядывала фотографии любимых людей и, казалось, они без слов все понимали.
Костик словно бы грустил, что с Максом у нас совсем не складывались дела, а мама с немым укором порицала поведение отца, хотя и не винила его в новых отношениях, — скорее, наоборот. Мне казалось, ей было бы гораздо больнее, если бы любимый муж похоронил себя рядом.
С другой стороны, я так и не выяснила, как отец жил все эти годы; что значили его слова о том, что он находился под следствием, и почему это явно связано с мерзкой Соней.
Так, соберись Марго! А если предположить, что София, на самом деле хороший человек? Ну, допустим, где-то в глубине души. Тут ей на голову, словно снег в середине июля, упала падчерица. Нежданно-негаданно. Кто обрадуется подобному? Наверное, никто. И в случае моей пропажи, — я ведь сама виновата, и…
Только все эти обстоятельства не отменяли явного какого-то соглашения между отцом и его пассией. А вот наличие чувств между ними — вопрос хороший.
“Это не твое дело,” — прозвучал голос в голове. — “Главное, чтобы папе было комфортно, не в ущерб другим”.
Я бы с этим поспорила, раз слышала разговоры на тему планов, касаемо меня. Какая роль мне уготована в союзе Анисимовых-Максимовых? Если честно, узнавать на собственной шкуре вот совсем не хотелось.
“Ты должна доверять себе, тогда пойдешь по правильному пути,” — очередное странное напутствие. — “К тому же, ты теперь не одна.”
Рома. Он, словно ангел-хранитель, вошел в мою жизнь. Это — и прекрасно, и страшно одновременно. Слишком быстро и прочно он, буквально, проник в меня.
“Макс — не такой, каким хочет казаться,” — вновь возник голос в голове.
— А почему? — пробормотала вслух. — Это больно.
И я снова мыслями вернулась к прошлой ночи, к жалящим поцелуям, что стыдливо прикрывала сегодня, к дикому желанию парня, и… его презрению, когда он осознал, кто перед ним.
— Что же мне делать? Почему вдруг все стало так сложно?! — затопала ногами и сердито забубнила. — Для чего именно сейчас, в канун моего совершеннолетия и, что еще хуже, в выпускном классе?!
“Скоро все поймешь. Только правда не бывает приятной”.
— Бесите! — выкрикнула, резко наклонилась, чтобы задуть свечу, только обожгла пальцы и выронила лампаду из рук.
“Красиво,” — подумала, меланхолично глядя, как огонь быстро пожирал искусственные цветы.
И снова беду от меня отвел рыжик. Правда, ценой собственной куртки, которой он тушил небольшой пожар на кладбище. Оказалось, я кричала на родных все это время, и делала это настолько громко, что парень принял решение вернуться и находиться совсем поблизости. И, как выяснилось, не зря.
Мы, вернее Рома, быстро навели маломальский порядок, убрали следы недавнего происшествия и покинули кладбище.
— Так, в уныние не впадаем, — слегка толкнул меня плечом Авдеев. — Тем более, что у нас по плану шопинг. После всего, что было, ты просто обязана мне выбрать новую куртку, — весело произнес парень.
Я загрустила еще сильнее. Тоскливо ощущать себя нахлебником. Наверное, стоило задуматься о поиске работы после школы.