Аля Миронова – Дай тебя забыть (страница 11)

— Рит, ты в порядке? — раздался встревоженный голос за дверью.

— Да, — неуверенно промямлила, и парень тут же, буквально, ворвался в комнату.

Внимательно осмотрел меня и на что-то кивнул сам себе.

— Я сейчас завтрак наколдую, а ты можешь по женским делам пройтись. Только обуйся!

Пошарила взглядом по полу и наткнулась на свои туфли, в которые, буквально до верха, были напиханы куски газет.

— Дедушкин метод? — ухмыльнулась и пошла за обувью.

Вскоре, когда с утренними процедурами было покончено, мы расположились на ступеньках небольшого крылечка и незамысловато трапезничали: бутерброды с сыром, яблоки и молоко.

— Вообще, у деда Анисима есть продуктовые запасы, но, сама понимаешь, в чужом доме шибко хозяйничать негоже.

— А что с ним случилось, кстати? — спросила с набитым ртом.

— Ну, слушай: возраст, работа, семьи давно нет, а вот болячки есть. Несколько раз в году на реабилитацию кладут, — словно само собой разумеющееся пояснил Рома.

— Хорошо его знаешь? — вопрос сам слетел с языка, который я не успела прикусить.

Парень положил недоеденный бутерброд на тарелку.

— Двенадцать лет уж, мелкая, — пожал плечами зеленоглазый рыжик. — Я здесь стабильно раз в неделю бываю. В исключительных случаях — раз в месяц.

Наверное, я ожидала чего-то подобного, только все равно такой ответ поверг меня в полный шок.

На какое-то время мы замолчали. Мне есть тоже резко расхотелось. Зато сегодня, в ярком свете солнца, можно было бы попробовать найти родных или поискать в записях смотрителя.

— Извини за вчера. Пережестил, да? — виновато прозвучал тихий голос, нарушая тишину. Я ощутила, как по мне скользнул тяжелый взгляд. — Тебя, должно быть, дома потеряли.

Настала моя очередь снова загрустить. Наверное, я должна была что-то ответить, хотя бы ради того, чтобы мой новый знакомый не испытывал не заслуженную вину, только у меня не получилось произнести ни звука.

— Иди сюда, — буркнул Рома и перетянул меня к себе на колени. Его руки аккуратно обвили мое тело. — Мне тоже одиноко, мелочь. Только это не означает, что я совсем один.

— У меня была семья: любящие друг друга родители и моя половинка — сестренка Нютка. После того чудовищного несчастного и, главное, несправедливого, случая, у меня не осталось ничего.

Мать ушла в работу, из милой и доброй домоседки превратилась во властную холодную стерву, готовую идти по головам. Отец загулял по всем фронтам. Он ведь был бизнесменом, а тут — казино, вино, бабы… Во все тяжкие, в общем. С родственниками родители и вовсе разругались.

До меня никому не было дела, кроме моей учительницы Эмилии Петровны. К счастью, ее не уволили с работы, не отстранили, и даже никакого выговора не сделали, потому что с нами в ту злосчастную поездку ездила мама.

Тем не менее, моя наставница чувствовала за собой вину, поэтому, каждый раз, когда я просил, беспрекословно сопровождала сюда, на кладбище.

Только к четвертому классу у нас сменился учитель, потому что Эмилия Петровна куда-то спешно переехала. Это было больно. Тем не менее, свою традицию я продолжил уже самостоятельно.

Родители, которые к тому моменту успели развестись и разъехаться, никогда не знали где я, потому что мать наивно полагала, что меня заберет отец, а отец думал, что место ребенка — с матерью.

Я приходил туда, куда хотел. Повезло, что оба давали вполне щедрые карманные деньги. Зато, в одиннадцать у меня уже было свое небольшое дело — открытки ручной работы. Я их продавал везде, где только мог.

Деньги привозил сюда, чтобы купить каких деликатесов или лекарств деду, собрать на красивый памятник сестре… У Нюты даже ограда в виде кованых свечей сделана!

Рома все говорил и говорил, а я тихо плакала, уткнувшись носом в парня. Пожалуй, до этого момента, мне казалось, что моя боль — самая серьезная на свете…

Какое же большое и красивое сердце у рыжика! Я больше не боюсь. Знаю, что он никогда не причинит мне вреда.

Глава 6

— Ну, давай еще раз все записи пересмотрим, — не слишком уверенно предложил Рома.

И я понимала его настроение, ведь мы не только на пару несколько раз проверили книгу регистрации, но и обошли кладбище. Смысла в предложенном не было.

Затем мы вернулись к могиле Нюты: я помогла своему новому другу прибраться там, и собиралась оставить парня одного, но он попросил остаться.

Я слушала и тихо плакала о том, как Авдеев делился с невидимым собеседником последними событиями в своей жизни, включая наше с ним знакомство.

Рома настолько эмоционально и задорно рассказывал, что, порой, хотелось улыбнуться, только мне казалось это неуместным. Я так и продолжала стоять за спиной сидящего на земле парня, и тихо глотать непрошенные слезы.

Слишком неожиданно все закончилось, и зеленые глаза внимательно впились в мое лицо.

— Ничего, сейчас мы тебя быстро встряхнем, — весело проговорил Рома и подмигнул мне.

Тогда я еще не знала, что меня ждет.

А ждало… Черное чудовище.

— Я на него не сяду! — упрямо топала ногами, опасливо взирая на мотоцикл.

— Да ну, — фыркнул на очередной мой выпад Авдеев. — Давай-ка подумаем, какие у тебя есть варианты, м? Первый — я могу тебя здесь бросить. В теории, когда-нибудь найдут. Второй — ты можешь пойти голосовать на трассу. Только вот незадача: денег у тебя нет, вид помятый, мужская шмотка… Знаешь, на что похоже?

Нет, знать я не знала, но вполне себе догадывалась. И подобное открытие радости не приносило, да и оптимизма не внушало.

— Есть еще вариант, — продолжил Рома. — Можем вернуться обратно. Только этой ночью уже ты будешь согревать мое тело своим, лежа подо мной.

Я аж подавилась воздухом от подобного недвусмысленного предложения. Нет, здесь все предельно понятно: он — мужчина, я — особь женского пола… Только неужели так сложно своего “боевого товарища” в штанах удерживать?!

Да на такого, как Рома, практически каждая встречная поперечная запрыгнуть будет рада, зачем ему я?! Должно быть, парень просто пошутил. А если нет? Господи, ну зачем я одна поперлась на кладбище?!

Всю дорогу я ехала, крепко вцепившись в торс Авдеева, и тихо его ненавидела. Он по-джентельменски отдал мне свой шлем, обещал сильно не гнать, однако, мне все равно было чертовски страшно, гораздо сильнее, чем прошлой ночью, когда незнакомец срывал одежду с моего безвольного тела.

Неуверенно приоткрыть глаза я решилась лишь тогда, когда мы не просто остановились, а Рома заглушил свое чудовище. Парень расцепил мои пальцы, первым спрыгнул с мотоцикла и снял с меня шлем.

— Ты жива, трусишка? — не без иронии в голосе поинтересовался Авдеев.

Я взирала на мир сквозь тоненькие щелочки, все еще опасаясь широко распахнуть глаза, однако, какие-то статичные пятна все же видела.

На всякий случай, чтобы удостовериться, что у меня нет галлюцинаций, и парень твердо стоял на своих ногах рядом со мной, я протянула руку вперед. Только сделала это несколько резко и не совсем метко…

— Может ты из меньшинств, а? — с едва уловимой обидой проворчал Рома. — Я ж старался быть хорошим, а тебе яичницы захотелось, да?

Скорее от шока, чем любопытства я все же рискнула поднять полностью веки.

Слегка побледневший Авдеев находился ближе, чем я думала, и… держался за свое причинное.

— Прости, я… — виновато проблеяла, даже не зная, как извиниться за подобное. Все-таки, опыта общения с парнями у меня не было, только с мальчишками и слишком давно.

— Нет, я звоню в полицию! — раздался совсем близко громкий голос… отца?!

Мозг отказывался воспринимать услышанное за действительность. Во-первых, я просто никак не могла быть рядом с домом родственника. Во-вторых, он обещал отсутствовать несколько дней, а посему, я слышала не Андрея Евгеньевича.

Да и вопреки здравому смыслу видеть папочку мне не хотелось. Совсем. Как и его пассию, чей противный визг не заставить себя ждать.

— Ну, дорогой, давай еще подождем?! Зачем нам эти проблемы? — прозвучал недовольный ответ.

— Ты с ума сошла, Соня?! Речь о моей дочери! — рокотал господин Анисимов. — Как ты вообще могла не сообщить мне о ее пропаже?!

Нет, определенно нет. У меня не галлюцинации. Вопрос один: как мы оказались около ворот моего нового дома, если я совершенно точно не сообщала Роме нынешний адрес, просто потому, что не знала его?!

Господи! Вот я дура! Как бы я вообще сюда попала после кладбища?! Ну, реально, чем я думала? Если задницей, то она на воздухе была, дышала…

— Откуда… — одними губами произнесла, но Авдеев явно все понял.

Взял меня за руку и потянул рукав собственной толстовки вверх, столь любезно предоставленной мне. Я уже и забыла о браслете на запястье.

Только вопросов меньше не стало. Любопытство, мягко говоря, распирало, и я тихо ликовала от того, что “родственнички” спорили за забором и нас не видели. Ведь они могли помешать мне получить ответы.

— Взломал, — виновато пожал плечами парень, шепотом отвечая.

Я хотела уже удивиться, но тут же раздался еще один голос, не гневный, — скорее, встревоженный.