Аля Миронова – Дай тебя забыть (страница 10)

Когда мужская фигура снова буквально нависла надо мной, я зажмурилась, — больше ничего не оставалось, — и крепче прижала руки к груди, только это все равно не помогло.

— Зря сопротивляешься, Рита, все равно будет по-моему.

Господи! Только сейчас до меня дошло, что этот тип откуда-то знал мое имя. А что, если он все время следил за мной? Может, этого парня будущая мачеха подослала? Или, вообще, Максимов? Твари! Ненавижу их всех!

Однако, невзирая на сопротивление, топ все равно улетел в сторону, оголяя мою небольшую грудь.

Я снова попробовала прикрыться руками, и снова мне не позволили сделать этого. А дальнейшее — вообще не подлежало никакой логике, потому что… На моем теле оказалась мужская футболка, сухая, еще теплая и вкусно пахнущая.

— С трусами помочь или сама справишься? Это лучше, чем подхватить цистит, или чем там девочки болеют?

В моей голове объяснения происходящему так и не хотели выстраиваться, а посему — я снова скрутилась в клубок.

— Да чтоб тебя! — рявкнул рыжий, и уже привычными движениями перехватил мои ноги, и содрал с меня оставшееся белье, и только после этого позволил мне снова сжаться в клубок.

Пожалуй, стало теплее, но из-за того, что я не понимала намерения незнакомца, страх и паника никуда не отступали.

— Льет еще сильно, — буркнул парень. — Авось шмотки уцелеют. Не хочу тебе искать одежду среди барахла старого деда.

— Как-кого дед-да? — заикаясь, спросила.

Хотя, наверное, стоило молчать, а может и вовсе — прикинуться трупом. Вдруг такие самцы падалью не питаются?

— Сторожа, Рит. Мы с тобой находимся в сторожке, — словно глупому ребенку, лениво пояснил всем известный факт незнакомец. — Только Анисим Никитич сейчас в больнице, поэтому сия халабуда пуста и холодна. В лучшие дни здесь вполне себе уютно. Я здесь часто бываю.

Вот тебе и раз!

— А от-куда ты мен-ня знаешь?

— Да ты два года подряд на биологии и химии у меня победу из-под носа уводила! Меня зовут Роман Авдеев.

Вот тебе и два! Наверное, подобная новость меня малость успокоила. По крайней мере, отчаянно хотелось верить, что передо мной не маньяк. Блиииин! А фамилия-то знакомая! Ну, да, вроде бы, мелькал какой-то Авдеев Р.К. на втором месте. Неужели рыжему лет, как и мне?!

— Лучше учиться надо было! — фыркнула и показала язык. Глупо, по-детски, но я не удержалась. — Только я тебя не помню.

Рыжий снова подошел ко мне. И опять потянул за ноги.

— Сейчас обработаем, а не то потом ампутировать придется, — хитро глядя мне в глаза серьезным голосом произнес парень. В его руках показался пузырек с перекисью. — Сама понимаешь, бинт искать в доме старого человека бесполезно, будем поливать твои раны так.

Я зажмурилась, и очень вовремя. Потому что кожу начало печь, при том почти сразу на обеих ногах. Затем какой-то материал коснулся моих ран. Роман всё это время что-то бубнил себе под нос. А потом я почувствовала легкую прохладу и какое-то облегчение. Несмело приоткрыла глаза и увидела, как парень заботливо дует на мои ранки.

Захотелось плакать. Мне так же снимал боль когда-то Макс, когда я коленки разбивала. И это воспоминание прошлось словно ножом по сердцу. Я снова ощутила себя никому не нужной, жалкой неудачницей, которая даже не смогла найти могилы родных.

Мой всхлип, тяжелый вздох рыжего, словно он считал себя в чем-то виноватым, скрип половицы…

— Свои штаны снимать не буду, чтобы еще сильнее тебя не пугать, придется так греться, — бросил парень и резко подхватил меня на руки.

Уселся на диван и опустил меня сверху. Я решила не шевелиться, чтобы не нагнетать и без того непонятную ситуацию. Затем Рома потянулся за курткой, которая вскоре легка поверх моих обнаженных ног.

— Знаешь, я вот не удивлен, что ты меня не помнишь, — беззлобно хмыкнул рыжий и крепче прижал к себе. Его тепло окутывало, словно одеяло, только я все равно не спешила расслабляться в чужих руках. — Еще два года назад у меня были длинные волосы, которые я собирал в хвост, очки и масса почти на двадцатку меньше. Да и в росте я маханул недавно.

Снова подняла взгляд к лицу парня и внимательно на него посмотрела. И как можно было такого не запомнить? Тут же одни глазищи чего стоят!

— А ты вот совсем не изменилась, — теперь уже открыто улыбнулся Рома, но вдруг посерьезнел. — Рассказывай, как тебя занесло одну, в такую непогоду, да еще и на ночь глядя, на кладбище.

Теперь мне открывать рот совсем не хотелось, потому что мой ответ прозвучал бы жалко.

— Ну, давай я начну, — как-то по-своему воспринял мое молчание Авдеев. — Когда мне было семь — умерла моя двойняшка, Нюта. Знаешь, резко и внезапно. Ничего не предвещало. Мы были с классом на экскурсии в здешних местах в храме. Моя, обычно грациозная, словно лебедушка, сестренка, вдруг споткнулась на ровном месте и упала. Больше она уже не встала. Бум — и нет маленького человека. Тогда я плакал в последний раз в своей жизни, умолял родителей похоронить сестру на местном кладбище.

Я всем телом ощущала, как тяжело парню делиться своей болью, хотя его голос продолжал звучать ровно. В этот момент я несмело подняла свои руки и опустила их Роме на грудь. Его кожа показалась мне такой горячей, что я и сама прильнула к чужому телу, чтобы украсть немножечко тепла.

— Правильно, мелочь, грейся, — хмыкнул рыжий.

— А если ты меня в целости — сохранности еще и домой отвезешь, я тебе, так и быть, уступлю победу в этом году.

— В этом году мне победа уже не нужна, — несколько грустно пробормотал парень. — А что касается дома, мисс-неприятность, то здесь вопрос к погоде, когда мы вообще отсюда выбраться сможем.

Страшно ли мне? Немного. Хотя, какая-то часть меня даже возликовала, если вдруг кто-то и заметит мое отсутствие, то здесь меня уж точно никогда не найдут. По крайней мере, мне так казалось.

Дождь никак не прекращался, а мы все продолжали говорить. Точнее, в основном говорил Рома, а я все слушала. И в какой-то момент мне стало так уютно, так тепло и хорошо, что темнота накрыла с головой.

Проснулась я потому, что замерзла. Как оказалось, — лежала калачиком на диване, прикрытая чужой курткой. Подскочила, огляделась и… не увидела Авдеева.

Неужели бросил одну и даже вещи не пожалел?! Мистер благородство. Тьфу!

Стала осматриваться в небольшом домишке, который больше не освещала тусклая лампочка, ведь через окно пробивались солнечные лучи. И первым делом мой взгляд зацепился за толстую тетрадь большого формата, лежащую на письменном столе, притаившемся в самом углу комнатушки.

Однако, не успела я направиться к отмеченной цели, как скрипнула дверь.

— Разбудил, всё-таки, да? — извиняющимся тоном, скорее, констатировал, нежели спросил, Рома. — А я вот за вещами ходил и заодно раздобыл немного продуктов в поселке — время-то у них давно подъемное.

Осмотрела парня, который был облачен в серую футболку. Он держал в руках небольшую спортивную сумку.

Авдеев опустил свою ношу на пол и подошел ко мне почти вплотную. Пожалуй, именно сейчас в полной мере я смогла оценить внешние данные парня: он ничем не уступал Максимову в размерах. Мне так показалось. Да, блин! С какого перепуга я вообще об этом козле сейчас подумала?!

— Давай твою светлую головушку осмотрим, хорошо? — с легкой иронией предложил рыжий — бесстыжий и, не дожидаясь ответа, запустил лапищи мне в волосы. — Ты когда уснула, я заметил пятно крови на волосах, старался промывать, чтобы не будить, — прозвучало немного виновато.

Моя рука непроизвольно потянулась к тому месту, где головы касались чужие теплые пальцы, которые я быстро нащупала. И это оказалось таким странным.

Почему чужой человек проявлял заботу ко мне? Разве так бывает?

Подняла взгляд к серьезному лицу, чей обладатель вновь казался взрослее своих практически, вчерашних, восемнадцати. А потом я наткнулась на светло-зеленые, глубокие глаза, и…

Мне показалось, что я Рому знаю давным — давно, словно он — моя родственная душа. Нет, я не пропала, не влюбилась с какого-то там взгляда, но мне очень сильно захотелось продолжить общение с этим парнем.

Он же, — скользнул взглядом по мне, как-то нервно сглотнул и резко отступил.

— Свои трусы не предлагаю, твое белье я кое-как просушил, как и обувь, — суетливо закопошился рыжий. Вскоре из сумки в сторону дивана полетели штаны и толстовка на молнии. — А вот форма дальнейшему ношению явно не подлежит: она вся изодрана. Извини.

— А… — открыла рот, чтобы спросить, как Авдеев перебил:

— Ты, давай, одевайся. Я сейчас выйду, а потом покажу тебе, где здесь можно сделать свои женские дела.

Сказать, что я была смущена — не сказать вообще ничего. Я не смогла даже выдавить из себя банальное “спасибо”, да и Рома быстро покинул помещение.

Свои вещи я нашла быстро: топ был еще влажный, поэтому надевать его я не стала. Трусики, штаны, благо, с резинками внизу и завязками на поясе, кое-как удалось подкосить, а вот в толстовке я откровенно утонула. Но снимать не стала, потому что мне было холодно и хотелось прикрыть грудь.

Боже! Рома ведь видел… Как стыдно! Лицо быстро залил предательский румянец, потому что в памяти всплыли кадры прошедшего дня, и… Нет, парень поступил правильно, хотя, наверное, и несколько с перебором. Мог бы нормально объяснить, что и как. Хотя, наверное, я бы все равно не поняла по-хорошему, будучи в том состоянии, в котором он нашел меня.