Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 4)
Мне надо красиво сделать запланированное дело и удалиться восвояси, желательно, прихватив со стола бутылочку чего-нибудь вкусного. И крепкого.
Однако, весь мой запал и решительность куда-то стремительно исчезают, стоит мне найти столик, забронированный бывшим номер один. Потому что первым делом взгляд цепляется за трех милых и даже в чем-то похожих друг на друга девушек. Возраст навскидку лет по тридцать (ровесницы), светлые волосы (преимущественно, выкрашенные, но это никого не портит), никакой особой претенциозности в одежде или макияже. Если я скину жилетку и встану рядом, мы вполне сойдем за компанию блондинок.
Только напрягает меня совсем не это: мужчин оказывается шесть: Макс, Виталя и Юлик — знакомые морды, а еще трое — неизвестные.
И тут до меня доходит… Твою мать! У меня что, смотрины?!
Кажется, эти трое типов Х(э) тоже в шоке от собственного количества, потому что, аки бараны, разглядывают друг друга, словно новые ворота.
Видимо, что-то у меня на лице промелькает весьма нецензурное, потому что когда я перевожу взгляд на именинника, он втягивает голову в плечи и делает шаг за одну из блондинок, очевидно, Лизавету. Лизун — сосун, блин.
Стреляю глазами в Савина, как перед ним сразу вырастает фигура другой светлой головушки, должно быть, сама Богиня Победы — Виктория. Вичка — истеричка.
Один Ярошеня мысленно берет яйца в кулак и делает шаг ко мне, не только прикрывая собой будущую мадам Ярошеню, но и миролюбиво раскрывая свои руки для объятий. Знает, скотина, что я подобное терпеть не могу.
— Какие люди нас почтили своим присутствием! — растягивая улыбку во все хлебало, толкает приветственную речь.
Больше не буду писать о футбольных фанатах, после них не только речь, но и сами мысли — грязные.
— Ну вы же меня так ждали! — скалюсь во все тридцать два. — Анисимов, вон, свои приколы про Фредди вспомнил, чтоб я не скучала.
Макс попробовал начать возмущаться, но его перебил Виталик, чтобы представить своего товарища — Жана. Затем вклинился, так и не обнятый мной, Юлий со своим Алиханом, ну и Макс с Валентином тоже не отставал.
После этого книжка внезапно испарилась, как и сладкие полублондинистые парочки.
И остались мы соображать на четверых: я, Алик, Валик и Жаник. Три совершенно разных птички: сорока-щебетуха, грозный сокол и павлин, отчаянно старались произвести на меня впечатление с целью свить с кем-то из них гнездышко.
Впечатление произвели, однозначно. Я для себя поняла две вещи: во-первых, всех бывших в ЧС, окончательно и бесповоротно. С такими друзьями и врагов не надо. Во-вторых, больше замуж я точно не хочу. А нет, еще кое-что. В баре “Эго” просто отвратительные коктейли! Сколько ни бери — они тебя не берут.
В такси меня усаживали прям все трое, даже чуть не подрались, кому заплатить, пока я не сообщила, что оплата картой через приложение. Клятвенно скрестив пальцы в тесных ботильонах, пообещала позвонить каждому и непременно уделить внимание тет-а-тет. Ага. Лечу, бегу и спотыкаюсь!
Как назло, в такси играет радио, и одна сопливая песня о любви сменяет другую. А под конец поездки вообще звучит:
“
И зачем я про эти все спотыкалочки вспоминала? Потому что стоит открыть дверь подъезда, как ноги синхронно перестают меня слушаться и я, нет, не падаю, а укладываюсь на ступеньки, чтобы разуться. Однако, оказывается, что руки мне тоже уже не подвластны.
Может мне подсыпали чего? Голова какая-то слишком уж тяжелая, плохо соображающая, тело ватное… Не придумываю ничего лучше, как ползти по лестнице. Оттопырить задницу, упереться коленками, подтянуться локтями. Повторить раз стопятьсот. Растянуться на лесенках, чтоб набраться сил и повторить сей подвиг снова. Столько же. Благо, хотя бы все соседи спят, или делают вид, дабы не помогать “душегубке”.
Удивительно, но благодаря активным физическим нагрузкам, к своему четвертому этажу я — таки начинаю ощущать руки-ноги и мне даже удается почти нормально встать на ноги. И даже не упасть обратно, что уже, практически, достижение! Летящей (шатающейся, разумеется) походкой добираюсь до родной двери и… вмиг трезвею. Целиком и полностью.
Потому что на металлический поверхности не то нарисованы, не то наклеены глубокие такие порезы из четырех полос, словно ножей. Как на руке у Фредди…
А рядом круглая наклейка “еда”.
В голове сразу всплывает фраза из дебильной песенки:
Так и не решаюсь открыть дверь и звоню Анисимову. Только абонент не абонент. Тогда набираю Савина, он же мент, в конце концов. Но и здесь мне ничего не светит. Очевидно, что и Ярошене звонить смысла нет, потому что эти упыри, небось, ссут под себя, после сегодняшней выходки.
Мозг судорожно соображает, что же делать, а руки шарятся по всем карманам в поисках какого-нибудь знака.
И, о чудо, мне везет, кажется. Потому что во внутреннем кармане клатча удается отыскать ключ-карту от офиса.
Вообще, на работе я появляюсь, в лучшем случае, раз в квартал, потому что у меня оговорен дистанционный режим работы. Только вот ночью оставаться в квартире, облюбованной каким-то маньяком, мне совсем не хочется.
А вот с такси полная засада, поэтому приходится тащится пешком, ведь и транспорт уже (или пока еще) никакой не ходит. Едва переставляя ноги, я упорно двигаюсь к своей цели, которая кажется безопасной. Уж в охраняемое здание с пропускной системой точно никакой полоумный маньяк не проникнет. Пусть и дальше караулит под дверью.
Доберусь до работы, посплю немного, а утром позвоню в полицию, если не дозвонюсь ни до одного из бывших.
Прохладный осенний воздух отрезвляет, как мне кажется. Только отчего-то хочется петь ту самую дурацкую песню из такси про движ.
К счастью, улицы практически полностью пусты, и никто не слышит, надеюсь, моих завываний под холодный ветер.
Зато по дороге удается в круглосуточной точке общепита прихватить с собой большой стакан кофе, бургер с сочной котлетой (авось, из говядины, а не кошатинки) и пирожок с вишневым повидлом. А жизнь-то, налаживается!
— Куда?! — слышу лающий недовольный голос, стоит открыть стеклянную дверь бизнес-центра.
— В редакцию, работаю здесь, — чуть заиякась, отвечаю, едва не выронив свою добычу.
— Не положено! — рявкает рядом мужик в форме охраны.
— Так мне главред звонил, сказал кровь из носа материалы подготовить, — без запинки вру на ходу. — Хотите, позвоните Пулиху, уточните.
Охранник морщится. Разумеется. Пулих — личность известная своей скандальностью, любовью к судебным разбирательствам, ну и сволочизму, выходящему за пределы разумного. Однако, когда ты заведуешь бульварной прессой на весь регион, то иначе и нельзя, видимо.
— С едой не положено, — недовольно бурчит мужик. Тяжело вздыхаю и направляюсь к урне, чтобы избавиться от еще горячей снеди, но охранник перехватывает мою руку, едва не вырывая запасы. — Сам выброшу.
“Обормот”, — хочется сказать ему, но лечь спать в кабинете Пулиха — гораздо сильнее. А кофе я у главреда стырю, может и еду какую по ящикам найду. Да и на ночь жрать вредно…
Провожу пропуском по турникету, тот пикает, показывая зеленую стрелочку.
— Лифты не работают, — звучит мне в спину, невнятное чавканье.
— Приятного аппетита, — ворчу не оборачиваясь. Чтоб ты целые сутки белого друга обнимал, сволочь!
Ладно, зато кости разомну, что там двадцать третий этаж (всего-то!). доползу и спать лягу.
Однако, я готова свить гнездо уже после сотой ступеньки. Ну и кто так строит?! Длинные лестничные проемы с высокими и неудобными ступенями. Зато потолки в офисах какие… Тьфу! Даже снятые ботильоны не спасают ситуацию. Идти неимоверно тяжело, но выбора все равно нет, потому что каждый этаж закрыт на магнитный ключ. Либо наверх, к себе, либо вниз, к маньяку в квартиру…
Мысли об этом как-то прибавляют скорости, и уже минут через пять я умываюсь в туалете на своем родном (ой ли, с учетом того, что за последние три года я здесь была едва ли раз десять) этаже, в попытках отдышаться и убрать излишний румянец с лица. А еще на мне вдруг взмокла кофта.
Слава опенспейсам! Не придется придумывать, как взламывать чужой кабинет. Волоку свою тушку к дальнему углу, где располагается закуток главреда. И примечательно это место вполне себе удобным диваном без подлокотников.
Буквально падаю на серую поверхность. Клатч закидываю под голову, ботильоны оставляю на полу, а жилеткой накрываюсь, сжавшись в позу эмбриона. Все-таки минусы у опенспейса есть: в холод фиг протопишь, а летом попробуй охлади.
Кажется, только прикрываю глаза, как практически над головой раздается грохот. Подскакиваю от неожиданности в попытках отдуплиться где я и что происходит.
— Кого я вижу, еще и утром понедельника! — звучит над головой слишком приторный голос Пулиха. Сразу в голове всплывает фраза, про самое плохое в жизни: улыбальник начальника в понедельник…
Понедельник?! Какой, мать вашу, такой понедельник?! Я же засыпала в субботу! Ну ладно, в ночь на воскресенье.
— Здравствуйте, — едва ворочая языком, здороваюсь с главредом. Слишком свежим и довольным жизнью.
— Мда уж, — пристально рассматривает меня начальство и убирается к кофе-машине, доставая с полки две чашки. — А вообще, ты мне здесь очень даже кстати сегодня.