Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 28)
Серфинг по просторам глобальной сети оказывается довольно продолжительным, однако, в конечном счете я нахожу то самое, что способна реализовать.
Всего одна бессонная ночь, трясущиеся руки и обогащение словарного запаса с помощью моей фантазии и какого-то примитивного скетч-шоу, зато сейчас я спешно заворачивая в пакет свое немного кривенькое, двухцветное творение.
Почему спешно? Потому что за стенкой, несмотря на ранний час, уже слышится возня — Тесак проснулся. И он однозначно с минуты на минуту выползет из своего укрытия в сторону душа или кухни. Вот и увидит подарок и ка-ак обрадуется! Ну а что?! Не все ж ему меня радовать!
Мышкой выползаю в коридор и максимально тихо опускаю сверток на пол, около чужой двери. И так же быстро сигаю обратно к себе. Нервно хихикаю, забравшись на кресло, даже плед натягиваю на голову. “Меня видно, меня не видно, меня видно, меня не видно…” ©
Кажется, что кроме гулкого стука собственного сердца я не слышу ровным счетом ничегошеньки. Однако это обманчиво, ведь я точно знаю, что за стенкой находится Гробников, который своей бесшумной походкой направляется к двери. Едва уловимый звук щелчка и в коридоре раздается тяжелый вздох, не то удивления, не то разочарования, за которым следует звук поднятия свертка. Тук-тук-тук. И я чуть не падаю с кресла.
— Виталина, к тебе можно? — низким, чуть сиплым, должно быть ото сна голосом, спрашивает Тесак и стучит еще три раза.
Мамочки!
— М… мож… жно, — как-то неуверенно отзываюсь. Он меня не убьет. Он меня не убьет. Это же просто шутка, невинная шалость…
Дверь почти бесшумно открывается. Я так и не решаюсь высунуться из-под пледа, и взглянуть на вошедшего мужчину.
— Тук-тук, кто в тереме живет? — звонко, с легкой смешинкой, судя по звуку, совсем рядом оказывается Гробников.
И меня сразу отпускает — все будет хорошо. Это же Егор.
— Это я, мышка — норушка, — фыркаю и осторожно выглядываю.
Взгляд мужчину отыскивает сразу, хотя он стоит сбоку и как-то нежно смотрит на меня, словно, скучал. Я же жадно рассматриваю Тесака. Мой взгляд бегает от лица к торсу, затем вниз, словно, чтобы удостовериться, что муженек стоит на своих двоих, затем снова задерживается на обнаженной, все еще перебинтованной груди, и возвращается к лукавым глазам.
— Что за подклад ты мне сделала, м? — ласково улыбается. — Или лень мусор вынести?
Скидываю с себя плед и спрыгиваю с кресла на пол.
— Знаешь что?! — шагаю в сторону этого неблагодарного гада. — Я, между прочим, всю ночь тебе подарок готовила, а ты…
— Подарок? Мне? — с неподдельным мальчишеским восторгом загораются мужские глаза. — И у меня для тебя есть! — бросает на ходу из комнаты.
Теперь уже не скрываясь, мужчина издает вполне себе достаточное количество шумов, чтобы понять, что он шебуршит в своей комнате.
— Знаешь, не скажу, что это прям мой первый опыт, — раздается голос за стенкой, — просто я подумал, что тебе должно понравится.
Проходит несколько мгновений, и передо мной снова предстает Егор. Правой рукой он прижимает к себе мой сверток, а левую прячет за спиной.
— На самом деле, я еще дома у Османовых такой видел и подумал, что тебе под новое кресло подойдет, — чуть смущенно произносит. — Вот.
Протягивает мне довольно объемный пакет.
— Мне, знаешь ли, скучно было, никто кровушку не пьет… — не без ехидства смотрит мне в глаза, пока я мнусь, не решаясь принять… подарок. — А если серьезно, я еще до аварии отдать тебе хотел, а потом ты меня избегала, и…
Резко вырываю пакет и первым порывом хочу им же настучать по коротко стриженной отбитой головушке одного типа.
— Молчу, — в миролюбивом жесте приподнимает руки Тесак. — Ну что, посмотрим, что ты мне тут приготовила, — произносит, обходя меня и нахально направляясь к моей… кровати!
— А ты не оборзел, часом? — фыркаю, разворачиваясь к Тесаку. — Или тебе там эликсир бессмертия в уколах назначили?
Однако, я быстро теряю интерес к мужчине, потому что мой взгляд цепляется за краешек плюшевого вязаного изделия. С какой-то маниакальной жадностью ныряю сразу двумя руками в пакет и прямо навесу вытягиваю из него… плед!
— Мне показалось, ты любишь всякие пледы, а еще у тебя много вязаных изделий, вот я и подумал…
— Боже, какая красота! — радостно вскрикиваю рассматривая объемную разноцветную вещицу (в бежево-розовой гамме) с интересным узором из переплетения кос разной толщины. Я вчера натыкалась на что-то очень-очень смутно похожее кажется, из пряжи, состоящей из петель. Это же какой труд неимоверный! С удовольствием бы обняла мужчину, если бы он был моим. — Мне очень нравится! Спасибо, спасибо, спасибо! — пританцовываю на месте, кутаясь в плед.
— А теперь посмотрим, что ты мне приготовила, — с едва сдерживаем азартом, спокойно отзывается Егор, и слышится шуршание пакета. Я даже среагировать не успеваю, когда раздается такое нарочито тихо рычание:
— Это что такое, Осечка?
Кажется, попала.
“Спокойно, он же понимает, что это просто невинная шалость?!”, — тщетно уговариваю саму себя. — “Тесак — опытный и взрослый мужчина, его подобной ерундой не проймешь…”
— У меня отчетливое ощущение, что ты нарываешься, Виталина, — как — то завороженно смотрю в чернеющие, несколько дикие глаза, когда Егор медленно встает с моей кровати, так и не выпуская из рук подарок. Передо мной сейчас не мужчина, а хищник, от взгляда на которого жертва буквально цепенеет, и, с какой-то гипнотической манией, ждет своего конца.
Зато вот внутри меня все буквально дрожит и клокочет, из-за того, что я совершенно не знаю, чего ожидать от этого несносного типа. Да и от себя, если честно, тоже. Потому что вот он, передо мной. Живой, заботливый, я бы даже сказала, домашний. Сразу же хочется его обнять, чтобы в полной мере осознать, что все хорошо, что ничего непоправимого не произошло в тот злосчастный день. Может, и лучше было бы, если бы Тесак оставил меня дома, пристегнутой наручниками к батарее, а сам бы преспокойно сменил свой транспорт. И не было бы той неловкости из-за нашего поцелуя и несостоявшегося интима. И, возможно, никакой ураган эмоций внутри меня не заставил бы угнать чужой мотоцикл, и Гробников был бы цел… Или наоборот, стоило нырнуть с головой и отдаться страсти! Определенно, я бы жалела, только не сомневаюсь, что реально было бы о чем, ведь это Тесак и…
Сослагательное наклонение, если бы, да кабы… ненавижу это! Только почему наш мозг так устроен, что мы уже случившееся событие стремимся обыграть по-новому, хотя бы в голове?
— У тебя сейчас пар из ушей повалит, Осечка, — с грустной усмешкой произносит Гробников. — Подарок я оценил, только настоящие лучше. Их я тоже… оценил.
Мои щеки предательски пунцовеют. Господи, Стечкина, тебе уже тридцать, ты давно не девственница, чего смущаться — то?! Сама грудастую подушку связала, вот мужик и комментирует. И чем я только думала? Позлить хотела? Наверное.
— И я твой, спасибо, — мямлю в ответ, заранее зная, что всегда буду спать под этим пледом и… с чертовым котом в обнимку. Мы как-то привыкли уже друг к другу… У него даже имя теперь есть — Горя.
Нет-нет. Я ни на грамм не стала лучше воспринимать хвостатые мешки с блохами, вечно воняющие рыбой… Просто эта плюшевая колбаса такая удобная, мягкая и компанейская, что ли. Вот обнимаешь ночью такую фиговину, — и ты уже как бы и не одинок.
— Хотя, возможно, это плод моей трахнутой вазой башки, — не скрывая иронию, добавляет гад.
Зато оцепенение спадает на раз, как и какая-то детская взбудораженность. И сейчас я отчетливо ощущаю, как по моим жилам растекается злость, хотя, пожалуй, я бы даже сказала — ярость.
— Чего. Ты. Хочешь? — цежу сквозь зубы, сжимая пальцами вязаную тряпку в руках. — Может мне на колени перед тобой встать? Прощение вымаливать?!
— На коленях — звучит заманчиво, Осечка, — медленно, даже как-то лениво, приближается ко мне Тесак. — Женская инициатива, знаешь ли, это привлекательно. Правда, в меру.
Непроизвольно отступаю, но лишь на один шаг, и замираю в ожидании непонятно чего.
— Знаешь, чего я действительно хочу, Виталина? — немного севшим голосом продолжает Егор, останавливаясь, в считанных сантиметрах от меня. Это настолько близко, что легкие сразу же заполняет какой-то животный запах — аромат настоящего мужчины. Я даже не могу сказать, что это за смесь такая, потому что… почти не способна думать. Где, где моя злость? Почему мои ноги покалывает от желания прийти в движение навстречу, а руки чешутся в стремлении откинуть плед и коснуться горячей плоти Гробникова.
Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться. Кажется так гласит мудрость. Во всяком случае, именно это двойственное чувство восторга и обреченности я испытываю, когда Егор внезапно, без объявления войны, подхватывает меня на руки. Снова. К этому и привыкнуть недолго. Кому я вру?! Уже…
Мое тело буквально прошибает электрическим разрядом, стремительно разгоняя кровь и учащая пульс. Этот мужчина слишком странно влияет на меня: будоражит, манит, привлекает… И мне снова становится страшно — я боюсь потерять себя в этом водовороте чувств.
Прикрываю глаза, пытаясь сосредоточится на мысли, что следует попросить неотесанного Тесака поставить меня на ноги и больше не хватать без спроса, только странное ощущение парения не позволяет мне вымолвить ни слова.