Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 26)
Нет. Нет. Нет! Этого ведь не может быть! Егор же должен быть в порядке? Да и откуда он мог взяться около мотоцикла? Он ведь в здание уходил — я видела! Может это и не он вмешался? О каком спокойствии теперь мне могут говорить эти докторишки?!
— Немедленно выпустите меня! — буквально бьюсь внутри и понимаю, что меня просто пристегнули к кушетке. Конкретно так, сволочи! — Я хочу увидеть мужа!
— Ну, что ты за человек такой, Осечка, — бурчит из динамиков голос Тесака. Слава Богу, живой! — Лежи давай, смирно. Пока я буду смотреть, есть ли где-нибудь в твоей черепушке мозг!
— Ты как? — тихо спрашиваю, даже без надежды, что меня услышат.
— Виталина, я тебя прошу пять минут потерпи, молча, тихо, спокойно, — как — то устало отзывается Гробников. — А потом, когда мне скажут, что мозг у тебя все-таки есть, и он, даже, не пострадал, я надеру твою задницу так, чтобы больше ты в сторону мотоциклов даже дышать не захотела.
Сразу же вытягиваюсь, словно по струнке. Почему-то, уже и шум меня абсолютно не беспокоит, как и белый, хм, потолок внутри этой капсулы. Да и, как-то, заканчивать эту процедуру не хочется. Хорошо тут, вполне себе удобненько, почти и не тесно. Подумаешь, капсула. Ну и что, что привязана — зато никуда не упаду! И плевать, что как бы и некуда, мало ли. Я бы еще чего проверила, на всякий случай. Несколько раз желательно, чтобы наверняка ничего не упустили. А то знаем мы эту медицину… К тому же, говорят, это и не вредно особо-то. Главное, чтобы Егор остыть успел. Хотя… Что там врач про байк сказал? По частям?! Ой, дурааа! Я же никогда не расплачусь за этот мотоцикл! Тесак точно меня убьет!
— Ой, а мне что-то спину тянет, можно еще спину посмотреть? — верещу, вдруг ощущая движение.
Вот бы в поликлинике так очереди двигались, как меня только что обследовали!
— Уже, Осечка. От судьбы не убежишь, — беззлобно усмехается Гробников и меня отпускает. Я ему верю. Верю, что не причинит мне боли, потому что он… меня спас.
Успокаиваюсь окончательно, когда выезжаю на кушетке наружу из капсулы и в глаза бьет яркий свет. Требуется немного времени, чтобы проморгаться.
— Виталина Адамовна, как вы себя чувствуете? Головная боль, головокружение, тошнота? — раздается над головой смутно знакомый женский голос. — Мы не выявили ничего криминально. Некоторое количество ушибов и, пожалуй, все.
— Теть Лида? — пробую встать, опираясь на протянутую женскую руку. — Ой, простите, Лидия Степановна, кажется? Мы что, в детской больнице? — резко спрыгиваю на пол, и даже принимаю устойчивое положение, осматриваясь. Вот она, злосчастная капсула, а вот стеклянное окно, в котором торчат рожи врачей и… Егор! — делаю рывок в сторону двери, только меня перехватывает женщина.
— Память в порядке, рефлексы в норме, — крепко удерживает меня за руку. — Подожди минутку, тапки дам и кофту накинуть, замерзнешь ведь.
Только теперь понимаю, почему мне так некомфортно: босые ноги, под которыми ощущается линолеум, и ночнушка из жесткого хлопка.
А почему я не в своей одежде? И кто меня переодевал? Неужели хотя бы тонюсенькие носки дать человеку не судьба? Или я не человек? И почему меня без сознания вообще в капсулу запихнули?
Видимо, на моем лице слишком много эмоций, потому что Лидия Степановна добродушно улыбается и берет под руку.
— Чувствую, вопросов у тебя много, — женщина осторожно разворачивает меня к выходу, но сдвинуться с места не дает. — Давай в кабинете переговорим, чаем угощу, китайским, копченым. Спорим, ты такой ни разу в жизни не пила?
Даже, если бы я хотела поспорить, кто ж мне даст? Уж точно, не ловкая тучная тетка, которая подбегает с красными шлепанцами и цветастым халатом и шустро упаковывает меня в них, пока Лидия, как ее там, Степановна, заговаривает мне зубы.
Когда снова бросаю взгляд на стекло, то Егора уже не наблюдаю. Дергаюсь в сторону двери, но крепкий захват Лидии не позволяет сдвинуться с места.
— Давай обойдемся без резких движений, а? Ты, конечно, барышня крепкая, как оказалось, но поберечь себя стоит после таких-то приключений!
На мгновение мне даже кажется, словно женщина восхищена мной и угоном мотоцикла со всеми вытекающими, однако, стоит перевести взор на ее лицо, как я вижу хмурую и строгую даму неопределенного возраста.
— Идем! Надо аппарат освободить, — наконец ослабляет хватку врач и следует к двери, приглашая меня за собой. — Знаешь, какая на него очередь?! — Не знаешь! А я вот тебе расскажу: каждый день с восьми тридцати до девяти вечера расписан, а тут ваша шальная парочка!
— А Егор, он… — осекаюсь, тревожно поглядывая в пустое окно.
— Будет жить, остальное — врачебная тайна, — ровным голосом произносит вредная женщина.
Охренеть, блин! Это что за шизоид у меня вместо пусть и фиктивного, но мужа?! Теперь уже сама дергаю Лидию за руку, вынуждая остановиться.
— То есть, ему обо мне вы все рассказали, а в обратную сторону эта связь не работает?! — едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик.
— Ты была без сознания, не могла за себя сама решить. К тому же, у тебя, как экстренный контакт внесен в документы муж, — вырывает руку и кладет обе ладони мне на плечи женщина, заглядывая в глаза. — У него же — вписан Андрей Леонидович Османов. Поэтому вы здесь. Потому что мой племянник сорвался к месту ДТП и позаботился о вас обоих.
И снова моя жизнь пересеклась с Османовым. Так странно. А еще неприятно колет где-то в области груди от осознания, что мне Егор не доверяет. По крайней мере не настолько, чтобы…
— Не надумывай себе лишнего, девочка, — прерывает поток мыслей голос Лидии Степановны. — Такие, как твой Гробников, мой племяш, если любят, то до последнего вздоха. А иное и не важно.
— При чем тут любовь?
— То, что сделал для тебя Егор, не каждый сделает для своего ребенка или матери.
Ну да, он мне спас жизнь. Но разве, не в этом его работа?
Когда мы выходим из аппаратной в предбанник кабинета, Тесака я не наблюдаю. Врач же — решительно тянет меня за собой. Вскоре меня заталкивают в небольшую контаушку, где располагаются: стол около окна, кушетка у одной стены, умывальник, небольшой холодильник и шкаф — у другой.
Меня не слишком деликатно усаживают на жесткое сидение, и я сразу же своей многострадальной задницей испытываю целую гамму ощущений. Отнюдь не приятных. Хотя, пожалуй, голова болит сильнее. И еще плечо тянет, левое. Неужели Егор действительно рисковал своей жизнью, чтобы спасти непутевую меня? Он обещал, да, контракт, — тоже понятное дело. Но… Дурак! Чтобы я делала, если бы он… погиб?!
Несдержанно всхлипываю и до крови прикусываю губу, чтобы переключиться с гадких мыслей на боль и привкус железа во рту.
— Ничего, сейчас подлатают твоего мужа и поедете домой, — щелкает кнопку на чайнике, расположенном на столе, Лидия Степановна. Никогда не смогла бы работать врачом. И дело совсем не в людях, а в том, что они имеют свойство смертельно болеть или вообще, — умирать. И как подобное можно сообщать с таким хладнокровием, словно булку хлеба уронили? А родственники? Женщина же предо мной совершенно спокойна, в то время, как внутри меня все клокочет от неизвестности. — В больнице все равно его не закрою — плавали, знаем. Уколы ставить умеешь?
Какие уколы? В смысле подлатаем? Что значит, — откажется от госпитализации? С ним все настолько плохо?! Неозвученных вопросов в голове становится все больше и больше, а паника меня накрывает все сильнее. Какой-то странный туман окутывает разум, а голос Лидии Степановны становится все тише и неразборчивее. Кажется, женщина трясет меня за плечи, только мне уже все равно, потому что темнота накрывает с головой.
— Ну что ты за человек такой, Осечка? — ворчит где-то вдали Тесак. — То шило в жопе, то обмороки. И ведь даже на цепь не посадишь — больно нежная орхидея.
— Сам ты, ахинея, — бурчу в ответ.
— Вам бы обоим в больничке полежать, — словно трель врывается в голову голос врача.
— Если ты нас положишь в одну палату, ей — кранты, — не слишком бодро отзывается Егор. — А разные апартаменты мне не по душе. Даже в больнице. Дома у Виты всяко больше шансов на выживание.
— Да кому ты гонишь, парнишка?! — едва ли не взрывается Лидия Степановна. — Как будто я тебя не знаю, какой ты. Вся твоя хваленая маскировка пошла прахом вместе с этим браком. Так что…
— Я пока еще согласен на список назначений, Лид, — перебивает женщину Гробников. — Потом все уколы уйдут в твою, пардон, задницу. Ты ж меня знаешь.
Какие у них высокие отношения, однако! Стоп. А откуда, к слову, такое отношение взялось? Это вообще нормально? Она же — тетя его друга! Да и разница в возрасте, наверное…
— Осечка, я вижу, что ты уже в себя пришла, пар из ушей валит, лишнее надумываешь, — устало звучит голос Егора, который в пух и прах разрушает все мои мыслительные процессы.
Становится плевать на его общение с этой Лидией. Очень хочу открыть глаза и увидеть мужчину живым и невредимым, только веки никак не поддаются, — на них словно булыжники сверху положили.
— Не торопись, Виталина, это нормально, головой ты, все же, приложилась прилично. Плюс стресс, — совсем близко спокойно проговаривает врач. — Капельница докапает и станет легче, домой поедете. Как раз, Андрей приехать успеет.
Какая капельница? Однако, прислушиваясь к своему телу, к собственному удивлению осознаю, что в правой вене испытываю легкий дискомфорт, зато мою ладонь ласково поглаживают мужские пальцы.