Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 19)

Почему-то от этой неожиданной мысли проступают предательские слезы горечи и острого самобичевания — я не такая, как все.

Гробников же, тем временем, словно бы не замечая ничего вокруг, продолжает перебирать детские вещи. Даже со стороны видно, насколько его увлекает этот процесс. А я же, стараясь не привлекать лишнего внимания, до боли прикусываю губу и быстро вытираю непрошенные слезы. Только никак не могу заставить себя отвернуться, переключиться на что-то другое, наблюдая, как Егор, наконец, выбирает светло-голубого цвета комплект одежки для грудничка, чуть быстрее находит пару подходящих погремушек и смешные носки с непонятной мне надписью.

Затем, как бы машинально, находит буквально наощупь мою руку, и тянет за собой.

А уже в следующем ряду мужчина выбирает большую настольную игру и три головоломки.

— И кому все это? — с трудом проталкиваю застрявший в горле ком, чтобы спросить.

— Так детям же, — открыто улыбается, оборачиваясь ко мне Тесак, и я понимаю, что ему действительно доставляют удовольствие подобные хлопоты. — Или ты тоже хочешь?

Мотаю головой, потому что говорить сейчас я не в силах. И зачем я вообще согласилась на эту дурацкую поездку?!

Только вот внимательный Егор не замечает перемены в моем настроении и продолжает собирать покупки в тележку. А уже у самой кассы Гробников прихватывает два похожих друг на друга букета цветов.

— Жена, — обращается ко мне с легкой хрипотцой. — Тебе букет я за завтраком завтра подарю, договорились?

Не хочу никаких цветов! Хочу один, маленький… Цветочек.

Глава 9

Виталина

— Егор, куда мы едем? — тихо спрашиваю хмурого мужчину, когда понимаю, что мы явно движемся в сторону города.

— Ты устала и тебе надо отдохнуть, — холодно отзывается Гробников.

Блин! Я и перепады моего настроения снова все портим. Вместе. Прислушиваюсь к себе, что понять, почему так, и задаю единственный волнующий вопрос:

— У тебя есть ребенок? — мой голос звучит надломлено и, возможно, даже жалко, но меня это совершенно не волнует.

Тесак с ответом не спешит, заставляя все внутри меня окончательно напрячься. Еще полчаса назад он таким не был: я отчетливо видела веселого, внимательного, заботливого мужчину, видимо, поэтому и возник логичный вопрос про детей. Смотрю на угрюмый мужской профиль и мне становится неуютно. Наверное, я не имею ни малейшего права лезть в душу к мужчине, однако, по неведомым причинам, чувствую, что обязательно должна это узнать.

— Что у тебя в голове, женщина? — резко сворачивает на обочину и останавливает машину. Егор продолжает смотреть прямо перед собой, однако воздух в салоне буквально накаляется.

Почему нельзя просто ответить? Зачем допытываться до моих мотивов, если я сама не понимаю их?

И вдруг приходит осознание, что мне не нужен его ответ, потому что я боюсь, что еще один человек, из без того ограниченного окружения, окажется полноценным, в отличие от меня. А еще мне почему-то страшно, получить положительный ответ. Наличие ребенка у Ярошени меня так не цепляло, лишь давало надежду, что и у нас с ним могут быть дети. Тело пробивает мелкая дрожь, грозя перейти в истерику. Непослушными руками отщелкиваю ремень безопасности, и буквально выпрыгиваю из машины. Вдох — выдох, вдох — выдох.

Должно быть, мой эмоциональный фон зашкаливает из-за овуляции или профориентации. Да и в принципе, присутствие Тесака в моей жизни, как-то выбивает из колеи, потому что я очень боюсь к нему привыкнуть, ведь он такой…

Внезапно хлопает дверь с водительской стороны, а я, непонятно чего испугавшись, срываюсь с места в лес. Глаза застилают слезы, но я продолжаю бежать, потому что позади слышится хруст веток и шорох листвы.

А затем я оступаюсь и куда лечу, только боли за этим не следует. Лишь крепкая хватка, жар чужого тела, мерное укачивание и… отвратительный бубнеж. Я даже плакать перестаю.

— Я не понимаю, что делаю не так, Осечка, — недовольно, но, в то же время, встревоженно, бормочет Егор. — С тобой — словно по минному полю иду: один неверный шаг — и кранты.

Я так рада, что он догнал меня и хочу верить, — сделал это не потому, что должен.

Цепляюсь пальцами за толстовку, как за спасательный круг. Почему-то отчаянно хочется завернуться в этого мужчину и почувствовать себя девочкой: маленькой, защищенной… любимой.

— Лин, мы с тобой так каши не сварим, — продолжает тарахтеть ездовой Тесак. — Я понимаю, виноват перед тобой, да и вообще, не с того начали. Оправдываться не буду — не по-мужски. Но я правда стараюсь быть хорошим дядькой для тебя. Помоги мне, а?

Мы останавливаемся, и кроме голоса Гробникова, вокруг целая какофония звуков, обозначающая, что мы вернулись к машине.

— Не хочешь ты моей помощи, давать я буду ползать вдоль плинтуса? Не хочешь ты никакого личностного развития — да и плевать. Но, пожалуйста, не поступай больше так безрассудно, ты же могла себе шею свернуть, в конце концов!

Пф, ворчит, словно он мне и вправду, муж. А меня распирает от глупой радости настолько, что с трудом сдерживаю улыбку.

— Извини, — тихо бормочу, ни капельки не раскаиваясь. Я рада, что избавилась от мучивших меня эмоций, это раз, а еще — я снова на ручках, это два.

Да и вообще! Главная цель женского бытия какая? Делать мужской мир ярче! Потому что без женщин у мужчин всего два пути: или рука, или жопа.

— Надрать бы тебе задницу, честное слово, — устало отзывается Егор, крепче прижимая меня к себе. — Ну что, теперь едем домой?

— Не-а! — с некой веселостью и игривостью выдаю, наконец поднимая взгляд на напряженное мужское лицо.

— Ну что опять, стерва? — по-доброму улыбается Гробников.

— Мы. Едем. В гости.

До самого дома Османовых мы дурачимся: поем песни под радио. И нет, уж я-то точно никаким голосовым талантом не обладаю, у Егора же — слово бы и нет никаких изъянов, — во всем хорош, гад.

Однако, он всячески подбадривает, да и подначивает меня. Это окончательно расслабляет и я, пожалуй, наконец, отпускаю ситуацию. Пусть Тесак — не мой мужчина, но мы вполне можем остаться хорошими приятелями, по крайней мере, до тех пор, пока мужчина не остепенится. Его веселье и лукавство, с которыми он поглядывает на меня, не кажутся напускными, а значит, Гробникову интересно и хорошо рядом со мной. Этого достаточно.

— Ну что, сделаем сюрприз? — хитро поглядывает на меня Егор. — Заодно посмотрим, сыграет ли жим-жим у Андрюхи.

Не сразу соображаю, о чем идет речь, а Тесак, тем временем, выходит из автомобиля и буквально перелетает через высокий забор. Офигеть!

Буквально через несколько секунд открываются ворота и я наблюдаю довольную морду лица фиктивного мужа.

— Давай за руль, жена! — читаю по губам мужчины, потому что из-за музыки в салоне слов разобрать нельзя.

А ничего, что я за баранкой и не сидела-то с тех самых пор, как в студенческие годы права получила? И учили меня, простите, на старой модели российского автопрома. А тут такой монстр, — под стать своему хозяину: быстрый, мощный, опасный, хоть и красивый до ужаса.

Тем не менее, открытая мальчишеская улыбка расслабляет и придает глупую уверенность в том, что бы ни случилось — Егор все исправит.

Без размышлений пересаживаюсь на все еще теплое водительское сидение и… впадаю в ступор, но буквально на мгновение. Оказывается, мышечная рефлекторная память — это не шутка. Мозг оценивает ситуацию: машина не заглушена, стоит на ручнике и я прекрасно понимаю, что нужно делать. Пять секунд стресса и легкого страха, еще минута восторгов от Тесака, который буквально вырывает меня из автомобиля, чтобы покружить.

— Ты такая умница, даже не представляешь! — низким голосом нашептывает мне, не выпуская из рук. — Я горжусь тобой, Осечка!

Хочется бросить в ответ какую-нибудь гадость, все же — довольно обидно звучит это прозвище, но я не успеваю. Потому что рядом с нами раздается недовольный мужской голос:

— А как нормальные люди появиться не могли?

— Егор! — тут же его прерывает звонкий женский голос. Гробников мягко опускает меня на ноги, и я оборачиваюсь, чтобы тут же увидеть, как к нему в объятия ныряет блондинка. Пожалуй, столь же мелкая, как и я. Лицо рассмотреть не успеваю.

— И я рад тебя видеть, Наташа.

— Гад ты распоследний! — отскакивает от него хмурая барышня. — Ни на свадьбе нашей, ни на выписке не появился! Жизнь бурлит, а друг моего мужа под пулями бегает!

— Не бузи, мать, мы тут не тет-а-тет. Моя жена, кстати, — резко притягивает меня к себе Тесак. — Виталина фон свет Адамовна.

— Здравствуйте, — несмело бормочу, глядя на крайне удивленную женщину.

— Правда что ли? — ошарашенно уточняет, а затем, хватает меня за правую руку, на которой… блестит золотой ободок на безымянном пальце.

Офигеть! Когда оно успело появиться? Как? Почему до сих пор я сама не заметила? Наверное, прошлые браки дали о себе знать, я ведь всегда кольцо носила не снимая, исключение — когда возилась с тестом или фаршем… Неужто старый прохиндей и это предусмотрел?! Тогда респект ему, хотя бы за это. Потому что сейчас, рассматривая колечко, я ощущаю себя в полной безопасности, словно это гарант, щит или купол вокруг меня.

— Правда! — с восторгом вскрикивает Наташа и бросается мне на шею. — Я так рада! Теперь будем чаще видеться! А еще…

— Может, мы сперва пожрем, а? — бесцеремонно перебивает хозяйку Гробников.