Аля Миронова – Бракованный Тесак (страница 21)
— Ах, значит, ваш? — с веселостью восклицает Османова. — Ну тогда и быть тебе крестным, папочка!
— Я ее прибью, — бурчу себе под нос. — Нет, их обоих!
— А детей не жалко? — фыркает Егор, бросая мимолетный взгляд на меня, и снова фокусируясь на дороге.
Вот как, спрашивается, ну как я позволила этим двум чертям — Османовым уговорить себя на… участие во флешмобе?! И не где-нибудь, а в детском отделении травматологии! Спасибо, что не онкологии, по крайней мере. Это было бы совсем жутко. И нет, я регулярно перевожу денежку на борьбу с раком, просто стараюсь даже не читать об этом, — страшно. Даже представлять не хочу, что испытывают родители. Я, вот, бабушку потеряла. И сколько слез и боли мне это принесло, а дети… Наверное, нет ничего страшнее.
— Себе, значит, заберем, усыновим всех четверых, — весело врывается в мои мысли Гробников, напоминая о своем вопросе, на который я так и не ответила.
Сначала хочу уточнить, откуда там четыре? Допустим, Никита — раз, Света — два, Лешка — три… А потом до меня доходит: я вспоминаю историю Пашки, которого сейчас по сути никто не воспитывает и он регулярно зависает в доме Османовых, хотя и стесняется этого. Мальчик еще и не догадывается, что все расходы на его проживание с теткой, которой до ребенка нет ровным счетом никакого дела, как и на занятия (включая участие в соревнованиях) по джиу-джитсу, и обучение в гимназии покрывает Андрей. Мальчик полгода назад потерял родителей, и, буквально чудом, беременной Наташе удалось уговорить его родную тетку не сдавать пацаненка в детдом. Хотя, непосредственное участие в этом сыграл и какой-то там Земченко, отметив, что квартира-то по дарственной записана на Пашу, поэтому, чтобы проживать в ней, надо как минимум оформить на себя опеку…
— Так ты у нас мечтаешь о большой семье? — перевожу взгляд на Тесака, и вижу, как снова напрягается его профиль.
До больницы мы добираемся в гнетущей тишине, однако, это время я трачу с пользой — на размышления о смысле жизни.
У приемного отделения травматологии нас встречает компания незнакомых мне людей во главе с Андреем.
— Инна, Антон, Лена, Дима, Степа, Лина, — бегло представляет людей Османов. — Егора вы знаете, а это его жена — Вита.
Сперва раздается громкое хоровое “Оооооо!”, а затем мы здороваемся друг с другом.
— Так, времени немного, сейчас нас заведующий встретит, поэтому, давайте, похватали костюмы, пакеты со вкусняшками и шуруем внутрь переодеваться.
Мне хочется сбежать и лишь крепкая рука, сжимающая мою ладонь, не позволяет этого сделать.
— Мы справимся, Осечка, вместе, — шепчет Егор мне в макушку. От его горячего дыхания и губ, которые мимолетно касаются моих волос, миллионы мурашек разбегаются по всему телу и паника отходит на задний план, давая место предвкушению.
Мне достается костюм Чебурашки. Но это ладно, потому что Тесак у нас — Карлсон. Двухметровый… Остальные ребята, кто в чем: здесь и бурый мишка, известный по одному мультсериалу, и попугай, и дракон, и миньон… Очень разношерстная компашка. Один лишь Османов нас фотографирует и ржет при этом.
— Привет, теть Лида, — оборачиваясь к женщине лет пятидесяти, весело салютует Андрей. — В смысле, Лидия Степановна, это наши аниматоры. Забирайте. А я поехал выручать женщин в наших яслях.
Дальнейшее в моей памяти откладывается с большим трудом. Я лишь успокаиваю себя тем, что дурачится перед детками не Виталина Стечкина, а чебурашка. Даже песенку вместе спели. Оказывается, сразу у нескольких ребят в отделении — День Рождения, а кто-то на вытяжке лежит, кто-то в послеоперационной палате. Да и, в целом, смех — лучшее из всех лекарств, самое вкусное и приятное. Из сладостей детям принесли фрукты, печенье и зефир. К сожалению, как оказалась, шоколад покупать запретили, чтобы уж не очень нарушать режим питания.
Многим позже, уже сидя в какой-то пустующей палате, взмокшие, но довольные, мы делимся впечатлениями об этом мероприятии.
— Вот вам и вояки, — фыркает молоденькая блондинка, Лина, кажется. — А я ведь по-началу боялась Диму, да и Егор весьма внушительное впечатление производит.
— А я, стало быть, не произвожу? — грозно рявкает, кажется, Антон.
— Оооо! На меня ты уж точно произвел неизгладимое впечатление, любимый, — весело щебечет рыжая. — Особенно, когда домой из больницы сбежал.
— И как я тебя тогда сам не убил? — встревает Дима.
Должно быть, это те самые друзья, которых упоминали вчера в доме Османовых.
— Ты к нам еще привыкнешь, — легонько толкает меня плечом паренек по-соседству.
Улыбаюсь. Сейчас почти нет скованности или желания спрятаться, скрыться где-нибудь. Наверное, так влияет ладонь Тесака, которая сжимает мою.
— Слушай, Егор, мне Андрей сказал, что тебя крестным позвали, — обращается к Гробникову Лена. — Ну что же, вот мы почти и стали с тобой папой и мамой.
Голосов становится все больше, они перемешиваются друг с другом, а я лишь ощущаю острый укол в боку. Что это, ревность?!
Глава 10
Виталина
Всю дорогу домой старательно стараюсь переварить сегодняшнее приключение. С одной стороны — слишком много людей. С другой — отчаянно боюсь пустоты, которая неумолимо наступит вместе с уходом из моей жизни Егора. А это лишь вопрос времени, думаю, мы оба это понимаем. Должно быть, именно сей фактор — и есть двигатель мотивов Гробникова, который столь старательно стремится вытащить меня из кокона. Что ж, должна признать, ему это удается. Только теперь моя фобия отнюдь не люди, а их отсутствие в жизни.
В квартире так же молча удаляюсь к себе в комнату. И не потому что хочу побыть наедине со своими мыслями, — просто пора бы взяться за работу. Процесс переодевания занимает достаточно много времени, потому что двигаюсь я медленно и лениво. К тому же, особого труда стоит отодрать от тела налипшее нижнее белье — знатно так я пропотела в чебурашке! По хорошему бы еще душ принять, но на подобный подвиг меня сейчас не хватит.
Наконец, натянув шерстяные носки-тапки и укутавшись в любимый халат прямо на голое тело, сразу же усаживаюсь за стол и открываю так и не выключенный ноут. Мда уж, хозяюшка, что тут скажешь.
— Жена, есть пошли, — бесцеремонно врывается в мою комнату Гробников.
Поворачиваю голову, чтобы наехать на этого мутанта, явно не знакомого с чувством такта и культурой общения с женщинами, как слова так и застревают где-то на уровне диафрагмы.
Чертов греческий бог стоит передо мной в одном коротеньком фартучке, повязанном вокруг бедер. Точнее, я надеюсь и верю, что там, внизу, есть трусы. Хотя и они ситуацию не спасут вообще никак. Ведь Тесак совершенно безупречен! Разве могут быть мужские стопы — сексуальными? Его — определенно! А накаченные икры смуглого цвета с покровом волос? Еще как! И бедра, украшенные на одном из них следами какой-то травмы… Жмурюсь, ощущая не только приступ какого-то первобытного возбуждения, смешанного со стыдом, но и головокружения. От усталости, разумеется.
— Я все понимаю, не Аполлон, — доносится до меня низкий, хрипловатый голос. — Просто умудрился на себя кастрюлю опрокинуть, а запасной шмоткой не обзавелся, так что…
Распахиваю глаза и, теперь отчетливо вижу, красные следы на груди, животе и одной ноге. В порыве вскакиваю со стула и подбегаю к мужчине, чтобы оценить масштаб. Только моя рука замирает буквально в миллиметре от горячей кожи.
— Э-эх, — весело изображает обиду Егор. — А я надеялся, что меня жена лечить собралась.
Отскакиваю от Тесака и срываюсь в сторону ванной. И правда, чего я зависла? Мужчина здесь — в чужом доме, а я хотя бы мазь от ожогов принесу. Недолго ковыряюсь в шкафчике в поисках необходимого, разворачиваюсь и мчусь назад. Только вот врезаюсь в разгоряченное обнаженное тело и, разумеется, теряю тюбик с лекарственной субстанцией.
Гробников реагирует быстрее меня, поэтому успевает придержать за поясницу, чтобы я от удара не упала назад.
Несмотря на плотную ткань махрового халата, кожу под рукой Егора тут же начинает буквально жечь. Дыхание сбивается и, кажется, не только у меня.
Осторожно касаюсь накаченной груди, срывая с уст мужчины рваный выдох. Все мои чувства обостряются, а Тесак предстает в виде запретного плода, который отчаянно хочется вкусить.
Несмело поднимаю взгляд к напряженному лицу и буквально тону в черноте глаз Гробникова. Это наваждение поглощает, разрастаясь откуда-то изнутри. Кажется, что мир вокруг буквально остановился, пока я, словно со стороны, наблюдаю, как мужчина и женщина тянутся друг к другу за поцелуем, так аккуратно, но, в то же время, отчаянно, словно бы от этого зависит их жизнь.
Только все рушится, словно замок из песка от ведра воды, когда воцарившееся предвкушение нарушает истошный вопль моего телефона. Мы синхронно отскакиваем друг от друга. Егор огибает меня, даже не касаясь, и ныряет в ванную, а я, с несвойственной мне прытью, сбегаю в свою комнату. И не для того, чтобы ответить трясущимися руками на чей-то настойчивый вызов.
Сначала мне хочется отдышаться и немножечко подумать: что же это было такое?!
Однако, назойливый абонент никак не желает дать мне эту передышку. Потому что стоит затихнуть одному вызову, тут же раздается следующий. Неторопливо ищу телефон, несмотря на то, что он меня сильно раздражает, быстрее двигаться не хочется, потому что все еще кружится голова.