Аля Кьют – Самое ужасное свидание (страница 5)

- Ладно я тут в первый раз, - смеюсь я. - А ты точно тут живёшь? Раз забыл, где диван.

- У меня от счастья память отшибло, - отвечает он.

Я слышу улыбку в его голосе. Миша прижимает меня к стене и раздевает. Его руки везде, но мне все равно мало.

По пути в спальню мы натыкаемся ещё на что-то, стол или тумбу. Я снова смеюсь. Смех у меня сейчас слишком звонкий. Почти детский. Ненавижу себя за это. И одновременно рада этой глупой легкости, безрассудности.

На этот раз нет машины, нет свидетелей, нет пауз. Только кожа, дыхание и этот странный ток, который пробегает между нами.

Он не тянет время, но и не торопится. Его руки уверенные, но осторожные. Словно он действительно боится ошибиться.

-

Как тебе больше нравится? - шепчет Миша, укладывая меня на кровать.

Я улыбаюсь, прижимаясь к нему.

- В каком смысле?

- В любом. Я не хочу разочаровать тебя.

Это почти трогательно. Мужчина, который полчаса назад спорил о любви, а потом почти нагло требовал секса, сейчас переживает о том, чтобы всё сделать правильно.

Он касается меня так, будто запоминает. Будто изучает карту.

-

Где у тебя чувствительные места? - спрашивает он тихо.

Я ловлю его взгляд. В нём нет самоуверенности. Только внимание.

Меня накрывает теплой мягкой волной радости. Это все из-за его губ. Из-за его рук. Из-за того, что он спрашивает.

- Миша…

- Да?

- У меня сейчас всё чувствительное, - выдыхаю я. - Не ошибёшься.

И это правда.

В этот момент я не думаю о том, что любовь - это глупая сказка. Не думаю, что это просто химия.

Я думаю только о том, что давно не чувствовала себя так хорошо.

И это пугает меня гораздо сильнее, чем любое «навсегда».

Чтобы не утонуть в странной тишине после пика - слишком мягкой, слишком опасной - я первой нарушаю её.

- Я голодная.

Слишком резко. Почти вызывающе.

Миша лежит на спине, переводит на меня взгляд и начинает смеяться.

- А я ведь говорил в ресторане, что не стоит пить вино без закуски.

- Не умничай, - ворчу я, поднимаясь с кровати и натягивая рубашку. - Организм требует компенсации.

Он садится, проводит рукой по волосам.

- Компенсации у меня немного. В холодильнике мышь повесилась. Но, - добавляет он, вставая, - я могу поджарить яйца. Это максимум кулинарного героизма в первом часу ночи.

- Подойдёт, - киваю я. - Я не привередливая, а циничная.

- Это я запомнил.

Он уходит на кухню, а я следом, медленнее. Квартира уже не кажется чужой. Это настораживает.

Я сажусь на стул, подогнув одну ногу под себя, и наблюдаю, как он суетливо собирает чашки, тарелку, какие-то бумаги со стола. Миша отправляет посуду в мойку.

-

Ты неряха? - ставлю я ему диагноз.

- Обычно я знаю, что гости придут, - оправдывается он. - И не врезаюсь в диван.

Миша включает воду, быстро моет тарелки. Шум заполняет паузу, в которой могло бы появиться что-то слишком нежное.

Я машинально начинаю тереть большой палец о край безымянного. Если в ресторане я этим занималась под столом, то сейчас Миша замечает.

- Ты нервничаешь? - спрашивает он.

- С чего ты взял?

- Ты палец трёшь.

Чёрт.

- Просто привычка.

Он выключает воду и смотрит на меня. Опять этот взгляд. Я начинаю чесаться, чувствуя себя препарируемой лягушкой.

Приходится ему напомнить:

- Я пару минут назад была голодная. Ты сказал - яйца. Давай придерживаться сценария.

Он улыбается, достаёт сковородку, яйца, разбивает их о край сковороды. Делает это сосредоточенно, будто операция сложная.

Я смотрю, как он двигается по кухне: чуть неуклюже, но по-домашнему. И вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится здесь сидеть. Нравится наблюдать. Нравится, что он не делает вид, будто ничего особенного не произошло.

Это опасно.

- Ты часто так… импульсивно меняешь адрес? - спрашивает Миша, не оборачиваясь.

- Редко, - выпалила я сразу и зачем-то уточнила: - Первый раз.

- Я польщён.

- Не стоит.

Он усмехается.

Запах жареных яиц быстро заполняет кухню. Обычный, простой запах. Почти смешной после всего, что было.

Миша ставит передо мной тарелку.

- Высокая кухня.

- Шеф, вы превзошли себя.

Я беру вилку. Он садится напротив. В майке и трусах, босиком, с растрёпанными волосами. И это почему-то выглядит слишком… настоящим.

Я снова тру палец и отвожу глаза.

Мы едим в тишине. Не неловкой. Домашней.

Мне вдруг совсем не хочется уходить.