Аля Кьют – Катя и Лев (страница 12)
— Врёшь.
Ненавижу его проклятую проницательность. Мысли мои он умеет читать, что ли?
— Просто вспомнила, как ты в детстве плакал из-за мамы.
И тут же захотела провалиться под стол.
Ну всё.
Сейчас он точно меня убьёт.
Лев замер на мгновение. Его пальцы словно окаменели.
На секунду мне даже показалось, что он перестал дышать.
Потом он очень спокойно положил яйцо обратно на тарелку и посмотрел на меня.
Без злости, но слишком внимательно.
— Ты и это помнишь? — тихо спросил он.
Я виновато пожала плечами.
— Немного.
Он отвёл взгляд и коротко усмехнулся. В этой усмешке совсем не было веселья.
— Вот черт. Позорище.
— Ничего не позорище, — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.
Лев снова посмотрел на меня. И почему-то от этого взгляда сердце ударилось о рёбра сильнее.
Я уже открыла рот, собираясь выдать что-нибудь в духе маминой терапии:
что плакать — нормально, а быть слабым не стыдно, особенно когда тебе девять, и мать снова уезжает черт знает куда.
Но договорить мне не дали.
На кухню вошла мама.
С растрепанным пучком, в старой футболке Богдана и с секатором в руке. За ней шагал Тоньо.
Высокий, загорелый, в выцветшей майке и шлепанцах. Он пах солнцем, морем и каким-то диким количеством парфюма одновременно.
— Эй, Лев. К тебе друг пришёл, — объявила мама.
Тоньо тут же расплылся в улыбке и выдал на своём чудовищном английском:
— Привет, бро! Где ты пропадал?
Я едва не фыркнула. Лев, кажется, тоже.
Но лицо у него мгновенно изменилось. Как будто внутри кто-то щелкнул выключателем.
Только что сидел напряжённый, колючий, с этим своим тяжёлым взглядом.
А теперь заулыбался.
— Да везде понемногу, — ответил он и поднялся из-за стола.
Они столкнулись посреди кухни, начали хлопать друг друга по плечам, обниматься и ржать так громко, будто не виделись миллион лет. Собственно, так и было.
Мама потерла лоб и заулыбалась, наблюдая за ними.
С каким-то очень тёплым, почти материнским выражением лица.
Я поймала себя на странной мысли: она смотрит на Льва совсем не как мачеха.
Скорее… как человек, который давно считает его своим.
— Катя, ты поела? — спросила мама, оборачиваясь ко мне.
— Да. Лев покормил.
Мама снова умилилась.
— Как в старые добрые времена.
Я закатила глаза.
— Мам, мне было семь. Не преувеличивай.
— Зато он уже тогда варил яйца лучше меня, — невозмутимо ответила она. - Умеет делать идеальную пятиминутку.
— Это потому что ты их постоянно забывала, — напомнил Лев.
— Неправда! Не постоянно. Иногда. Я растяпа, признаю.
Лев потрепал маму по плечу и успокоил:
- Имеешь право, Нина. Слава богу, на тебя никто не орал за переваренные яйца.
Мама вздрогнула, и на мгновение ее лицо исказилось от ужаса. Я знала, что она вспомнила о моем отце в этот момент. Тот орал и за меньшее. Только вспоминания о прошлой жизни в России могли вывести ее из равновесия. Но мама быстро взяла себя в руки и кивнула Льву.
Тоньо уже полез в холодильник, Лев смеялся, мама возмущалась для вида.
- Тоньо, любовь моя, ты хоть руки сполосни, - выдала она с интонацией махровой итальянской синьоры.
- Нет времени, Нинель. Обещаю ничего не пачкать.
- А можно ин инглиш говорить? Я ни черта не понял! - возмутился Лев.
- Мог бы выучить язык, юноша, - отругала его мама.
Кухня вдруг снова стала шумной, живой, семейной. Слишком уютной для моего душевного равновесия.
— Ладно, — вздохнула мама. — Я пойду ещё повожусь с розами. А ты занимайся!
Последнее она сказала мне. Я снова закатила глаза.
— Мам, я готовлюсь, - уверила я ее.
Она не стала спорить и вышла на улицу.
Я проводила её взглядом и только потом поняла, что Лев с Тоньо уже смотрят на меня.
Причём оба. С одинаково подозрительными физиономиями.
Мне это заранее не понравилось.
Тоньо прислонился бедром к кухонному островку, отпил сок прямо из пакета и вдруг стал рассматривать меня внимательнее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.