Аля Файпари – Фрейя. Ведущая волков (страница 73)

Одной рукой Николас прижал мою голову к себе, нежно поглаживая, а другой сильнее обхватил талию. Он прижался своей щекой к моей и начал покачивать меня, словно ребенка, издавая тихое: «Чш-ш-ш».

Давясь рыданиями, я вывалила на него бесконечный поток слов, беспорядочно рассказывая все от начала до конца. Как ехала на Ветре по лесу, как мы сорвались с места, завидев дым. Пересказала каждую запомнившуюся с того ужасного дня деталь. Поведала о долгих месяцах холода, боли и страха. О стае. О кошмарах. В перерывах забываясь и снова начиная подвывать.

Николас не говорил ни слова. Он не перебивал мою сумбурную речь, внимательно слушал, успокаивающе гладя рукой и вытирая нескончаемые слезы. Позволяя мне впервые выговориться, излить душу, иссушив ее до краев.

В воздухе повисли отголоски последних слов, но я еще долго дрожала на его плече, прильнув к горячему телу. Постепенно всхлипы начали затихать, тело перестало сотрясаться, а контроль над разумом – медленно возвращаться. Только тогда я в полной мере осознала, что сижу на коленях мужчины, бесстыдно прижавшись к нему всем телом и обвив шею руками так сильно, что за все время моей истерики он наверняка чуть не задохнулся.

Безнадежно краснея, я оторвала щеку от мокрого плеча Николаса и переместила руки с его шеи на плечи.

– Пожалуйста, прости меня, – выдавила я, стыдясь поднимать глаза. – Мне так неловко. Не знаю, что на меня нашло. Не надо было врываться…

– Фрейя, – спокойно позвал он и, когда я посмотрела на него, продолжил: – Тебе не за что извиняться и совершенно нечего стыдиться. Все в порядке. Я рад, что ты пришла ко мне, потому что боюсь даже представить, как ты справлялась, держа все это в себе.

Я судорожно сглотнула и, снова почувствовав, как подступают слезы, кивнула.

– Но я кое-что попрошу взамен, – произнес Николас, и я резко подняла голову, непонимающе уставившись на него. – Я выслушал тебя, а теперь ты выслушаешь меня. Молча, вдумчиво и не перебивая. Я буду повторять это снова и снова при необходимости, но хочу, чтобы ты услышала один раз и запомнила навсегда. Хорошо?

Я вновь кивнула.

Он обхватил мое лицо руками, заставляя смотреть в его спокойные глаза, и заговорил уверенным, несколько жестким тоном:

– В этом нет твоей вины. Где бы ты ни оказалась в тот момент – в лесу, дома, да хоть в деревне Кезро, – ты бы ничего не смогла изменить. То, что случилось, от тебя не зависело. Никому, даже самому могущественному воину не удалось бы спасти их и победить большой отряд обученных бойцов, у которых было преимущество во всем: в численности, в силе и в эффекте неожиданности. Будь ты в тот момент в деревне, погибла бы вместе со всеми, разбив сердце своей матери на небесах. Именно тогда ты бы оказалась бесполезна, а не сейчас. У тебя получилось сделать невозможное – в одиночку вырваться из когтей чудовищ, обмануть саму смерть и выжить в лесу суровой зимой. Приручить волков. Я не знаю ни одного человека, кто смог бы выдержать то, что выдержала ты. А сейчас у тебя есть шанс сделать что-то. Отомстить тем, кто лишил твоих людей – твою семью – жизни. Боги сохранили тебе жизнь, и на то была их воля. Погибнув, как и все остальные, ты бы не смогла ничего предпринять. Но теперь мы встанем рядом с тобой и навсегда сокрушим этих демонов.

Я смотрела на него во все глаза, не смея дышать.

– Ты можешь скорбеть по погибшим. От горечи утраты никуда не деться. Но не смей больше винить себя. Не смей винить себя и жалеть, что выжила. Ты. Не. Виновата. Слышишь?

Подбородок задрожал. Слезы полились неудержимым потоком по щекам, когда я закивала и крепко обняла Николаса.

– Ну все, все, – нежным голосом проговорил он и поцеловал меня в макушку, обнимая крепче. – Довольно слез. Ложись. – Отстранившись, я совсем не привлекательно шмыгнула носом и с тоской покосилась на дверь. – Здесь. Оставайся со мной. Обещаю вести себя прилично. – Николас обезоруживающе мне улыбнулся, поднимая руки.

Я рассмеялась, ощущая, как сдавливающие грудь тиски расслабляются. И, что самое главное, медленно начинает затихать чувство вины, сжигавшее меня на протяжении долгих месяцев. Не способное исчезнуть так быстро, но постепенно ослабевая.

Я едва не сгорела от смущения, пока сползала с его колен и ложилась. Затем, не обращая внимания на мои протесты, Николас отдал свою подушку и заботливо укрыл меховой накидкой, после чего устроился рядом лицом ко мне. Он лег на здоровый бок, но, переворачиваясь, все равно поморщился.

– Болит? – тихо спросила я.

– Почти нет, – отмахнулся он, явно соврав.

Мы смотрели друг на друга.

Николас, как и обещал, оставил между нами расстояние, но несмотря на это, мы еще никогда не были так близки друг к другу. Он выглядел гораздо более расслабленным, и его губы то и дело подергивались в улыбке.

Я неслышно сглотнула.

– Хватит так смотреть, – буркнула я, натягивая накидку до самого носа, хотя в комнате было тепло.

– Как? – невозмутимо отозвался он, приподняв бровь. Его ухмылка стала шире.

– Вообще не смотри, – ответила я, скрывшись под мехом.

– Кажется, ты с этим справляешься лучше, – услышала его смешок.

Я выглянула.

Тут раздался громкий, жалобный скулеж.

Ник даже головы не повернул, а я вмиг откинула накидку и села.

Ласка стояла в изножье кровати. Ее голова лежала у ступней хозяина, уши были прижаты, а глаза смотрели на нас с мольбой.

– Она хочет сюда. – Я тоже перевела взгляд на Николаса.

– Никаких собак в постели, – и снова его голос стал строгим.

Я вздохнула и опустилась обратно, глядя на печальную морду овчарки. Через несколько мгновений над ухом раздалось тихое ругательство, и Ник похлопал рукой рядом с собой. Ласке не нужно было показывать дважды. Она стрелой взлетела на кровать, отчего та прогнулась и заскрипела, и плюхнулась между нами. Из пасти радостно свесился длинный язык. Я поморщилась от характерного запаха, но все равно широко улыбнулась и запустила руку в мягкий загривок.

Осознав, что мы обе игнорируем его суровые взгляды, Николас сдался и присоединился ко мне. Наши пальцы соприкоснулись.

– Спи, – проворчал он.

Я отпустила собаку.

– Я боюсь засыпать, – призналась едва слышно.

Он нахмурился и протянул руку, накрывая своей большой ладонью мой сжатый кулак.

– Не давай кошмарам власти над собой. И если ты действительно услышала все, что я тебе говорил, они не придут. Я буду рядом.

Я неуверенно кивнула и посмотрела на наши руки. На них с довольным вздохом опустила голову Ласка. Я провела пальцем вдоль ее носа, отмечая сходство с волками.

– Спасибо тебе.

– Я ничего не сделал, – тихо ответил он.

«Если бы ты только знал, сколько сделал».

– Что это? – неожиданно спросил Николас, когда наткнулся на небольшой, чуть выпирающий участок кожи на моей ладони.

– Шрам, оставшийся с того дня. Я обожглась, когда открывала дверь дома, – шепотом ответила я.

Ник мрачно кивнул и продолжил легонько гладить руку.

– Фрейя, – позвал он, и я вскинула глаза, настороженная его неуверенным тоном. – Как, ты говорила, звали твоего брата?

– Теоден. – Я могла поклясться, что в его взгляде что-то промелькнуло. – Что? – вскочила я, напугав собаку. Сердце бешено заколотилось. – Почему ты спросил? Ты что-то знаешь? Где он?

– Тише. Успокойся. – Он коснулся моего плеча. – Я ничего не знаю, просто имя показалось знакомым. Но я ошибся. Прости. Не стоило спрашивать. – Видимо, на моем лице отразилось такое разочарование, что он не удержался и прижал ладонь к моей щеке. – Ты сказала, его не было в деревне. Почему ты решила, что он тоже мертв?

– За два месяца до того… как все случилось, он ушел в горы. Наша мать была тяжело больна. – Я опустила голову на подушку и зажмурилась. Николас взял мою руку в свою, а Ласка снова устроилась сверху. – Ее одолел редкий недуг, а у нашего целителя не было подходящих трав. Он сказал, что они растут только высоко в горах, и Тео, недолго думая, вызвался идти. Это была опасная затея, и мама не хотела его отпускать. Умоляла остаться, убеждала, что все не так серьезно, что ей этого не нужно. Но Тео ушел вместе со своим лучшим другом. По нашим подсчетам, они должны были вернуться через полтора месяца. А их не было даже по истечении двух. Я не знаю, что и думать, – горько прошептала.

– Путь часто занимает больше времени, чем планировалось, – спокойно сказал он. – Вполне возможно, они тоже нашли способ выжить.

– В таком случае, надеюсь, что на их долю выпало меньше испытаний, – пробормотала я.

– Хватит на сегодня мыслей, – мягко прервал Ник. – Отдохни.

Я нашла в себе силы улыбнуться, после чего кивнула и придвинулась к собаке, зарываясь носом в ее мех. Глаза прикрылись сами собой. Окружающие звуки и запахи начали постепенно растворяться, и только рука Николаса ощущалась отчетливо, как наяву. Даря тепло, покой и надежду.

Это была первая ночь более чем за полгода, когда кошмары не вторгались в мои сны.

Глава 26

Фрейя

Легкий ветерок коснулся волос и немного охладил вспотевшую от летней жары кожу. Я глубоко вздохнула, чувствуя под собой непривычную мягкость, и с закрытыми глазами сбросила меховую накидку, под которой, казалось, вот-вот разгорится пожар. Когда в нос ударил сладковатый запах, а до ушей донесся тихий птичий пересвист, я улыбнулась и с наслаждением потянулась. Глаза медленно открылись. И внутри что-то упало.