Аля Файпари – Фрейя. Ведущая волков (страница 28)

– Кажется, это твое? – тихо обратилась я к малышке, пытаясь разглядеть ее во мраке.

К моему удивлению, она бесстрашно вышла вперед и, отобрав добычу, прижала ее к груди. Тусклый свет из окон очертил крошечную фигуру в слишком большой для нее одежде и по-детски круглое личико с упрямо выпяченным, чуть подрагивающим от волнения подбородком. Короткие кудрявые волосы падали ей на лоб. Она боялась. Но изо всех сил старалась этого не показывать.

Внезапно ее глаза изумленно расширились, брови взлетели вверх, а крепко сомкнутые губы приоткрылись. Взгляд малышки забегал по моим волосам и все сильнее наполнялся восторгом.

– У тебя тоже… – с благоговением начала она.

– Арья! – Из-за угла выскочил невысокий тучный мужчина и подскочил к мгновенно побледневшей девочке. Он намертво сомкнул пальцы вокруг тонкого предплечья и дернул к себе, грубо припечатывая к телу. – Где тебя носит, дрянная девчонка? Я сказал быть дома до наступления темноты, – прорычал он ей прямо в лицо.

Малышка дернулась, сморщив нос.

– Отпусти! – заверещала она и, не успела я вмешаться, с силой пнула мужчину по колену. Вырвалась из хватки и со всех ног рванула в темноту, умудрившись напоследок оглянуться на меня.

Волна ярости поднялась изнутри. Сжав пальцы в кулак, я исподлобья посмотрела на мужчину. Тот все еще злобно пыхтел от выходки ребенка, но, будто уловив опасность, резко развернулся ко мне. Оскалился.

– Чего уставилась, рабыня?

Женщины справа от меня ахнули и прижали ко рту ладони, тут же зашептавшись друг с другом. Мужчина, заприметивший жертву в моем лице, расправил плечи и приблизился, хотя даже тогда оказался ниже. От него чем-то разило.

– Я задал вопрос. Или животные не умеют разговаривать?

Я с трудом сдержала порыв ударить его и молча прошла мимо, успокаивая участившееся дыхание и заставляя напрягшиеся мышцы расслабиться.

– Куда собралась! Мы не закончили. – Он потянулся было ко мне, но я не позволила коснуться себя и пальцем. Развернулась и, смотря в ввалившиеся, покрасневшие глаза, негромко зарычала. Луна осветила острые клыки. Как и ожидала, мужчина отпрянул, пошатываясь и путаясь в собственных ногах. – Беги к хозяину, псина, – ядовито бросил он вслед.

Я замерла. Прикрыла глаза.

Со мной никогда так не обращались. Ни разу в жизни я не чувствовала себя настолько униженной и оскверненной. Я привыкла защищаться и сейчас больше всего на свете хотела отстоять свою честь, но… я обещала Николасу – дала слово не причинять никому вред. И мне не хотелось обманывать его и без того хрупкое доверие, ведь от этого зависела моя свобода. Потому я впервые проглотила обиду и двинулась дальше, пока в спину доносился поток грязных ругательств.

Ник сидел на ступеньках дома. Он вглядывался во тьму и нетерпеливо постукивал ногой.

При виде него уверенность вернулась ко мне, но я тут же сердито мотнула головой. За последние несколько дней я слишком привыкла к его присутствию, и мне это совсем не нравилось.

Как только я вышла из тени, он подскочил и буквально прилип хмурым взглядом к моему лицу. Казалось, светлые глаза Николаса могли прочесть саму душу. Меня напрягала эта их семейная черта проницательности.

– Тебя долго не было. Что-то случилось?

– Нет, – ответила я как можно беззаботнее. Притворство давалось мне ужасно. – Я была у Сахаар.

– Уверена? Если тебя кто-то… – Он явно преисполнился решимости вытянуть из меня правду, но я твердо перебила его:

– Нет.

Складки на его лбу не спешили разглаживаться. Однако Николас все же отступил. Потянул на себя дверь, пропуская меня в дом. Если бы он только знал, каких усилий мне стоило переступить порог этой клетки, как отчаянно мне хотелось спать ночью под звездами, чтобы не оставаться одной.

С кухни доносились оживленные разговоры. Сквозь гомон я различила глубокий тембр вождя, тоненький голос Лети, что-то взахлеб рассказывающей ему, и ласковый смех ее матери, которая периодически поправляла сбивчивую речь дочери. Этим вечером вся семья была в сборе.

Ласка быстренько процокала коготками по полу навстречу хозяину, приветственно ткнулась мокрым носом в его ладонь и тут же исчезла, ведомая ароматами ужина.

Николас направился было за ней, но остановился, когда понял, что я не иду следом. Мы выжидающе уставились друг на друга.

– Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделала? – неуверенно спросила я.

Он изогнул темную бровь и по привычке склонил голову набок.

– Я хочу, чтобы ты по-человечески поела и отдохнула. Только и всего.

– Я буду есть в своей комнате, – отрезала я и запнулась. Когда это я успела что-то присвоить себе?

Сердце гулко забилось в груди. Если он заставит меня ужинать со всеми… в кругу его семьи, наблюдая за тем, как беззаботно они общаются, счастливо смотрятся вместе…

– Как хочешь. Но знай, что всегда можешь присоединиться. Никто не будет против.

– Нет! – В мой голос просочились нотки паники, и я зажмурилась, ругая себя за потерю контроля и отчаянно пытаясь вернуть хрупкую целостность пошедшему трещинами сердцу.

– Хорошо. Ладно, я не собираюсь принуждать тебя к чему бы то ни было, – примирительно поднял руки Николас. Он проговаривал каждое слово тихо и медленно. Так, будто я была диким зверьком, которого легко спугнуть. – Принесу ужин в комнату.

Я с трудом кивнула и поспешила уйти. Быстро повернула к знакомой двери и, закрыв ее за собой, подошла к окну, чтобы прижаться лбом к его холодной поверхности. От тяжелого дыхания стекло запотело, и я отрешенно водила пальцем по пятнышку, с печалью думая о предстоящей ночи. При свете дня контролировать бурю в душе было проще, но с наступлением темноты я каждый раз боролась с тем, чтобы не сдаться.

Ник вернулся почти сразу. Расставив на табуретке несколько мисок, он зажег стоявшую там со вчерашнего дня свечу той, что принес с собой.

Все то время я лихорадочно пыталась придумать отговорку, чтобы не подпускать его к своим ранам. И когда он подошел сзади, я спокойно развернулась.

– Мне уже лучше, я сама справлюсь, тебе нет необходимости помогать. – Фраза прозвучала так, будто я ее заучила, и это все испортило.

Несколько мгновений он просто смотрел на меня. А затем улыбнулся. Совсем немного и мягко.

– Фрейя. Я не могу не проверить твое состояние. Раны слишком серьезные, и любые изменения в них существенны. Не беспокойся, я не стану долго навязывать тебе свое неприятное общество, – с усмешкой многозначительно добавил Ник.

Не сдержавшись, я улыбнулась его попытке разрядить обстановку. Сдалась.

От него исходили запахи конюшни, пота и присущий ему одному – аромат хвои и леса. Пока он разматывал бинты, я отвлекала себя тем, что незаметно принюхивалась, готовясь к жгучей боли. Но повязка отошла на удивление легко. Вот только радоваться было рано. Я сильно слукавила, сказав Нику, что плечо беспокоит меня меньше. На самом деле мне едва удавалось двигать им.

– Лучше ей, конечно. – Николас помрачнел и пытливо взглянул на мое отражение. – Ты напрягала его сегодня?

Немного подумав, я отрицательно покачала головой.

Он тихо выругался, после чего окунул ткань в одну из мисок. Когда она коснулась моего горящего плеча, я одновременно зашипела, зарычала и застонала, с трудом сдерживая подступившие слезы. Однако бежать от рук Николаса было некуда, и я обреченно прижалась к стеклу.

– Это я виноват, – тихо, будто самому себе, сказал он, осторожно нанося мазь. Я посмотрела на него через отражение и впервые обратила внимание на то, каким уставшим он выглядел. И сколько бремени добавляло чувство вины.

– Кезро, – выдавила я, поддавшись неожиданному порыву хоть как-то его поддержать. – Это они виноваты. Да и рана изначально была в плохом состоянии, нет ничего удивительного в том, что она не заживает.

– Не надо меня успокаивать, – резко сказал он. – Нечего искать оправдания там, где его нет.

Витая в собственных мыслях, Николас молча закончил процедуру: щедро нанес на плечо несколько слоев успокаивающего бальзама и аккуратно наложил плотную повязку.

– Придется повторять утром и вечером, – спокойно объявил Ник и, прежде чем уйти, попросил: – Не скрывай от меня то, что происходит в деревне. Я должен знать обо всем. Тем более если это касается тебя.

– Если будет что-то важное, я скажу. Но не стану бежать к тебе за помощью каждый раз, когда кто-нибудь заденет мои нежные чувства, – с раздражением отозвалась я. – Я не нуждаюсь в беспрестанной опеке.

Видимо, в этой комнате разговоры просто не могли заканчиваться нормально.

Из раздумий меня вывел щелчок дверного засова.

Он еще и запер меня!

Глава 11

Фрейя

– Выметайся отсюда.

– Поверьте, я тоже не наслаждаюсь вашим присутствием.

– Это ты здесь присутствуешь, девочка, а я – живу. И видеть никого не желаю.

– Боюсь, у нас нет выбора. Это решение Николаса. – Вооружившись всем самообладанием, которое смогла призвать, я терпеливо отвечала старушке, которая оказалась упрямее, чем я предполагала.

– Мне начхать, что говорит этот вредный мальчишка! Ему дела нет до чужого мнения!

– Он заботится о вас, – осторожно возразила я, раскладывая на шатком столе мешочки с овощами и мясом от Делии.

Сахаар громко фыркнула. Видимо, бросив затею выпроводить меня из дома, она с досадно-раздраженным «Эй!» махнула рукой и шаркающим шагом направилась в комнату, в которой провела весь вчерашний вечер.