Аля Файпари – Фрейя. Ведущая волков (страница 27)

– Это… невероятно, – шепотом призналась я.

Николас и сам будто поменялся. Его взгляд изменился, и без того всегда прямые и широкие плечи расправились, а обычно напряженное и задумчивое выражение лица смягчилось.

– А теперь представь, как остальным хочется это заполучить.

Его слова подействовали на меня отрезвляюще. Я мрачно кивнула. Никто не смог бы отказаться от такого богатства.

– Это мой дом, Фрейя. Я в ответе за каждого по отдельности и всех, вместе взятых. И я сделаю все, лишь бы не подвести их. – Наши глаза встретились, и мое сердце болезненно сжалось. «А я своих подвела». – Истэк никогда не завладеет этими землями.

В его словах, голосе, глазах было столько решимости и твердости, что я невольно подумала, что с таким человеком во главе они, возможно, не зря верили в победу. Истэком двигала лишь жажда власти и крови. Николас же – теперь я понимала это – был преисполнен искренней любовью к своему народу.

– Но ведь вождь твой отец.

Он согласно кивнул.

– И я бы хотел, чтобы он оставался им как можно дольше. Но никто из нас не вечен. Однажды мне придется занять его место, и он признался, что хочет посвятить меня в это раньше. Считает, что я уже готов, и клану будет лучше в руках молодого вождя. Вот только я не уверен… – Он осекся, видимо, решив, что слишком разоткровенничался.

– Ты не хочешь этого? – осторожно спросила я.

– Это не имеет значения, – после недолгого молчания ответил Ник, снова замкнувшись. – Меня с детства готовили к этому.

– Я думаю, Этна будет в надежных руках, – неожиданно для самой себя произнесла я и мысленно смутилась под его благодарным и немного удивленным взглядом.

Нельзя так разговаривать с тем, кто вправе распоряжаться твоей судьбой. Могли ли все эти светлые слова и эмоции быть фальшивыми? Я плохо разбиралась в людях, но почему-то уже не сомневалась, что нет.

– Ты хочешь отомстить ему, знаю. Возможно, нам стоит встать на одну сторону, – прервал Ник затянувшееся молчание. Я резко повернулась к нему. – Подумай об этом. Нет нужды быть врагами.

Ничего не ответив, я снова перевела взгляд на деревню. Это было щедрое предложение, но… я подумаю об этом потом. За последнее время на меня навалилось много всего, и я не была уверена, что готова довериться людям.

Ник давить не стал. Вряд ли он рассчитывал сразу получить ответ. В каком-то смысле он протянул мне руку помощи. Только вот свою ошибку я должна исправить сама. В отличие от меня, в Нике не горела жажда мести. Он поклялся защищать настоящее и будущее. А я хотела отстоять прошлое.

Полуразвалившаяся хижина на окраине деревни напоминала груду поросших мхом досок и ставен. Казалось, если дунуть на нее, она развалится и в воздух поднимется столб пыли. На хлипкой двери и заколоченных окнах позвякивали камешки, перья и отражающие солнечные лучи стекла, развешанные на тонких веревках. В нише под крышей раздавалось щебетание. Птицы проносились мимо нас и вскоре возвращались с зажатыми в клювах прутиками.

Хижина выглядела кошмарно. Но в то же время слишком живой, чтобы быть заброшенной.

– Мне кажется, ей не помешало бы уделить капельку внимания.

– Она не разрешает что-либо здесь трогать, – хмуро отозвался Ник, и по его голосу я поняла, что он не раз пытался достучаться до хозяйки. – Тебе следует быть готовой к тому, что она немного… – Он тяжело вздохнул, подбирая слова, и признался: – Вряд ли она тебе понравится. Как и ты ей.

– Я пришла, чтобы выполнять свою работу, а не чтобы кому-то понравиться.

Кивнув, Николас подошел к порогу и громко постучал. Я поморщилась, опасаясь того, что дверь сейчас рухнет. Он прислушался к звукам и бросил на меня взгляд, значение которого я не разобрала, но отчего-то занервничала.

Дверь так резко распахнулась, что Ник едва успел отскочить в сторону. В проеме показалась маленькая и в высшей степени недовольная старушка. Она была одета в мешковатое серое платье, которое нелепо висело на ее худощавой фигуре. Узкое, угловатое лицо обрамляли длинные седые волосы, выглядевшие так, будто пережили ураган. В них даже торчали листья, словно старушка пронеслась через бурелом, прежде чем предстать перед нами. Кустистые белые брови были сдвинуты на переносице, приковывая взгляд к почти черным глазам, в которых читалась неприкрытая враждебность.

– По котелку своему постучи, – с угрозой протянула она, указав на висок навершием гладкой изогнутой трости со свисающими побрякушками. – Снова тут ошиваешься, надоел. – Голос был под стать хозяйке, сухим и скрипучим.

– Как будто мне это в радость, – сдержанно ответил Ник и указал в мою сторону, но добавить ничего не успел.

– Ты, – старуха ткнула пальцем в его грудь, даже не взглянув на меня, – невежественный мальчишка, опять приводишь ко мне всякий сброд.

Николас бросил на меня многозначительный взгляд и, не скрывая раздражения, повернулся к Сахаар.

– Я предупреждал, что познакомлю тебя кое с кем. Это Фрейя. Хочешь или нет, с этого дня она будет помогать тебе.

– Ты не расслышал, что я тебе сказала? Не нужна мне никакая помощь! Иди навязывай свое неприятное общество кому-то другому. – Она развернулась и прошаркала обратно в дом, что-то сердито бубня себе под нос.

Дверь с шумом захлопнулась.

Николас с решительным видом двинулся следом, но я схватила его за руку, заставив остановиться.

– Нет, я сама. Ты уже достаточно провозился со мной. Сам же говорил, что у тебя полно работы.

Он не ответил, и я не сразу сообразила почему. Взгляд Николаса остановился на моих пальцах, крепко обхвативших его запястье. Я отдернула руку так быстро, словно она внезапно загорелась, и, пробормотав извинения, проскользнула вслед за старушкой, сочтя это более безопасным, чем оставаться наедине с мужчиной, который вызывал во мне противоречивые эмоции.

Ласка, про которую я успела позабыть, неожиданно юркнула за мной, и я едва не прищемила ее дверью. Она радостно вильнула хвостом и неуклюже потрусила вглубь дома, смахивая все, что попадалось ей на пути.

На мгновение воцарилась тишина. Потом я услышала жалобное поскуливание, и из темного проема выскочила обозленная старуха, ведя за шкирку виновато прижавшую уши собаку.

– Исчезни! – рявкнула Сахаар и, вышвырнув ее, громыхнула дверью, а затем медленно повернулась ко мне.

– Я никуда не уйду. Я обещала Нику выполнить свою часть сделки. Просто скажите, что мне сделать, – быстро проговорила я.

Старушка впервые встретилась со мной взглядом и что-то долго искала в нем. Она как-то странно сощурилась и хмыкнула:

– Явилась, значит.

– Да, – неуверенно протянула я.

Черные омуты не спешили меня отпускать. Сахаар оценивающе прошлась по моему телу, штанам и рубашке, волосам, ссадинам на усталом лице и остановились на связанной руке.

– Ну и какого демона ты пришла сюда в таком состоянии? Убирайся, девочка, и передай моему внуку, что у меня нет для тебя работы.

«Внуку?» Ну, теперь понятно, от кого Николас унаследовал свой скверный характер.

Старушка бесцеремонно отодвинула меня в сторону, прошлась вдоль комнаты и, выборочно похватав несколько свисавших с потолка пучков засушенных трав, быстро скрылась из виду.

Я хотела было пойти за ней, но внезапно ощутила сильное головокружение и рухнула на стоящую у стены скамью. Надавив дрожащими пальцами на виски, я зажмурилась и просидела так некоторое время. Когда снова открыла глаза, старухи по-прежнему не было в комнате, и возвращаться она, судя по всему, не планировала. Так что я решила воспользоваться моментом и наконец осмотреться.

Огромное количество трав и кореньев завоевали все и без того небольшое пространство. Они были повсюду: на стенах, на полу, на придвинутых к окнам табуретках, пучками свисали сверху, да так плотно друг к другу, что не видно было потолка. Головная боль, усилившаяся от многообразия ароматов, вопреки всему, начала стихать, чем дольше я здесь сидела.

Только когда комната залилась ярким красным светом, я выглянула в окно и, крикнув старушке – где бы та ни находилась, – что вернусь завтра утром, выбежала из дома.

Никогда в жизни не видела заката прекрасней. Нежно-желтое небо обагряли всполохи всех оттенков алого, плавно переходящие в кобальтовый синий. Темные облака, подсвеченные по краям, расступались перед последними лучами солнца. Я не могла заставить себя сдвинуться с места, пока чернота не поглотила все краски, а из-за деревьев не показался тонкий молодой месяц. Он озарил потускневший мир серебристым сиянием и возглавил звезды, что по очереди зажигались на небосводе и занимали свой пост. Она зажглась последней – прямо над моей головой, недалеко от месяца.

Я улыбнулась ей, словно старому другу, который, сколько бы времени ни прошло, всегда будет рядом, чтобы напомнить, что ты не один.

Найти дом Ника, да еще и в темноте, оказалось трудно, и пару раз я едва не постучала в чужие двери. Этна провожали меня настороженными взглядами: женщины старались незаметно заслонить телами детей, а мужчины сразу тянулись к оружию. Какая-то маленькая девчушка с тушкой зайца на плече перебежала мне дорогу, но вдруг споткнулась и неуклюже взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Тушка взлетела в воздух, а затем с глухим звуком приземлилась у моих ног. Жители деревни разом затаили дыхание в любопытном ожидании. Я медленно наклонилась, бережно подхватила трофей и так же неторопливо протянула девочке, стараясь не делать резких движений – слишком остро ощущался каждый вперившийся в меня взгляд. Мне не хотелось, чтобы эти люди выпустили когти, точно хищники, почуявшие угрозу.