Аля Алая – Соблазн (страница 6)

На радостях мы отпустили уставшую Соню к мужу и ребенку, а сами запулились в один из модных клубов Питера. Первый час я тупо хлопала глазами и пялилась вокруг, пытаясь оценить и принять масштаб пафоса заведения и местных мажоров.

Мне искренне казалось – ну где Майами, а где Питер… М-да…

Натка ржала надо мной и поила коктейлями, вещая о том, что клуб хоть и не самый роскошный, но вполне себе сойдет скоротать вечерочек. В следующий раз она меня свозит в место, где моя америкосовская жопка поймет, что такое шик и размах.

После пятого шота я уже чувствовала себя как дома, а после десятого клятвенно убеждала Натку, что чувство родины во мне проснулось и я теперь своя в доску. Слезно обещала порвать американский паспорт и остаться в Питере навсегда. Натка потребовала для начала выучить национальный гимн и по итогам экзамена в караоке на будущей неделе мне точно скажет, гожусь ли я в русские. Типа, просто так домой меня не возьмут. Да и с акцентом могут возникнуть проблемы. Фак!

Закончилось все в четыре, когда мы пьяно подпирали собой стену клуба и слушали, как какой-то бизнесмен с красивой серебристой сединой, как обозначила Натка, отчитывал рядом с клубом пьяную то ли дочку, то ли любовницу. Та хорохорилась и отмахивалась от него, а после и вовсе свалила обратно в клуб.

Мужик нервно курил и матерился, оперевшись о свою машину и недобро глядя на нас. Видно было, что все вокруг его достало.

– Папаша, подкинешь по домам? – качнулась на своих запредельных шпильках Натка и поправила свои длинные розовые волосы. – Все равно тебя продинамили.

– А такси вызвать не вариант? – огрызнулся он, но как-то беззлобно и обреченно.

– Мы-то вызовем, но тогда у тебя не будет шанса попялиться вот на все это бесплатно в течение сорока минут, пока мы отсюда до моего подъезда доедем, – Натка зазывно провела ладонью по крутому бедру, что было упаковано в экстремально короткое белое платье.

– Ты его что, клеишь? – пьяно икнула я ей в ухо.

– Угу, – кивнула она и заговорщически сообщила: – Видела, как костюм сидит. Армани, точно тебе говорю. Я шарю.

– Армани, – подтвердил мужик, выдувая две струи дыма через ноздри, и прищурился.

– Я же говорила, – Натка неуверенной походкой прошла к его машине и открыла дверь пассажирского сиденья, куда завалилась как к себе домой. – Бывший муж только такие и носил, тем и взял. Стоит у меня на бизнесменов в костюмах, фетиш такой. Но, больше одной ночи не обещаю.

– Садись, – словно все еще не веря в происходящее, бизнесмен слегка заторможенно закрыл за Наткой переднюю пассажирскую дверь и открыл для меня заднюю, – садись уже и ты, чуть стоишь же. Еще растянешься на своих куриных тонких лапках, а мне потом в травмпункт вези.

– Ангелина, – зачем-то поделилась я совершенно бесполезной для него информацией.

– Юра, – сообщил бизнесмен, пока я, покачиваясь и без всякого изящества заползала в его машину. – Отчество сказать?

– Нет, – я поправила все, что осталось от мой прически «голливудская волна», и сложила руки на коленях в замок, – меня, пожалуйста, в первую очередь, тут рядом.

– Легко, – дверь захлопнулась, и самый дорогой таксист, что случался в моей жизни, обошел машину и сел за руль.

– А я хотела бы знать, – Натка уже успела поправить яркую розовую помаду на губах и закрыла тюбик с помадой.

– Что именно? – Юрий застрял взглядом на ее губах, потом завел машину.

– Отчество и чистый доход за год, – с придыханием пьяно выдала та.

– Петрович, – дорогой таксист вырулил с парковки клуба и помчал нас по ночному Питеру, – доход сообщу в постели.

В салоне установилась тягучая тишина, в которой я была явно лишней, так что меня без сожаления выкинули у подъезда, и дорогущая иномарка сорвалась с места. Первый раз на моих глазах случилось вот такое – беззастенчивый съем миллионера на ночь. Россия, что с нее возьмешь. Тут каждый день такое, наверное…

До съемной квартиры-студии я добралась на автопилоте и рухнула в кровать прямо в босоножках и платье. Тут тоже во всем обвинила местный воздух: в Майами я так набиралась нечасто.

Когда мои заплывшие глазки распахнулись вновь, настенные часы показывали час дня.

«Ты жива?» – первым делом пишу я Натке сообщение.

«Жива» – приходит короткий ответ через полчаса и будит меня заново.

– Пить, – вырывается у меня жалобно, и я сползаю с кровати. Снять босоножки получается раза с пятого. Тонкие ремешки и застежки не поддавались совсем. Платье тоже отказывалось с меня слезать, явно показывая, что спать в одежде это очень плохая идея.

Бутылка минералки и две таблетки от похмелья немного спасают положение, и я решаюсь позвонить Алексу, чтобы рассказать, как прошла выставка. Жених терпеливо слушает мою восторженную речь, хвалит и говорит, какая я у него умница, гладит по шерстке и всячески уверяет, что он всегда в меня верил. Угу, конечно.

Ровно месяц назад я слушала противоположное – ехать мне сюда нечего, ибо не оценят тут и не поймут. Мои ванильные полотна зайдут только в таком жарком и позитивном месте, как Майами. Короче, умеют мужики быстро переобуваться.

Потом наступает минутка телефонной романтики, где мы стандартно признаемся друг другу, как влюблены и скучаем, ну а когда голова у меня от разговоров начинает болеть, я быстренько закругляюсь и обещаю позвонить вечером перед сном. Разговор наш окончен, Алекс истребовал эротическую фотку и попрощался.

Затем у меня душ и плотный завтрак, что окончательно приводит меня в себя и позволяет почувствовать себя человеком. И вот так в пять вечера я понимаю, что окончательно проснулась и готова жить. С добрым утром меня, короче.

К шести я уже была собрана и собираюсь выдвигаться в город. Тут дверь звонят, и курьер вручает мне букет моих любимых белых лилий. Я с благодарностью расписываюсь в бланке и ставлю букет в вазу, которая нашлась на подоконнике в кухне.

Карточки, к моему разочарованию, в цветах не обнаруживается, и я хмурюсь. В принципе, даже из Штатов легко заказать и оплатить доставку цветов, но Алекс мой питерский адрес не знает, значит, не он. Но цветы мои любимые. Был бы это дежурный букет, связанный со вчерашней выставкой, – прислали бы банальные розы. От кого, если близких друзей у меня здесь кроме Сони нет. Вариант, что цветы от нее, странный.

Так и оставив цветочный ребус без решения, я вызываю такси и отправляюсь в галерею.

Соня и противно свеженькая Натка встречают меня – попивают кофе в кабинете на втором этаже. Обе загадочно довольны.

– Как вчерашний таксист? – я бухаюсь в кресло рядом с рабочим столом и кошусь на Натку.

– До сих пор спит, – она поджимает губы. Я рассчитывала на шедевральную ночь и на то, что наутро он спокойненько свалит в закат, но немного просчиталась. Миллионер так и дрыхнет под моим одеялом. Розовым, между прочим.

– А он точно миллионер? – прикусываю я губу.

– Судя по остатку на банковском счете, что он мне вчера предъявил, точно, – без энтузиазма вздыхает Натка и тянется за пластиковым стаканчиком кофе. – Приехал сюда на неделю по делам. Прислал мне только что сообщение, что полил цветы и сводит меня вечером в ресторан, – она состраивает бровки домиком. – Блин, как от него отделаться?

– От миллионера? – Соня цокает. – По опыту знаю – никак. Только если сам отстанет.

– И что делать? – Натка растерянно смотрит на нас обеих. – Что-то я к такому готова не была. Цветы он полил, блин. Это ведь уже забота, получается?

– Очень похоже, – я смеюсь и прикрываю рот ладонью. – Вот и сними в Питере мужика на ночь. Мне уже страшно, – я вздыхаю, – мне вообще страшно тут у вас. Цветы сегодня кто-то прислал, мои любимые, между прочим. И это точно не Алекс. Я ему адрес свой еще не давала, просто не успела.

– Оу, – Соня виновато прикусывает губу.

– Что оу? – напрягаюсь я. – Ты выдала какому-то маньяку мой адрес?

– Не адрес, – она разводит руками, – только какие цветы ты любишь.

– И кому? – насторожившись, я распрямляюсь в кресле.

– Красавчику, что купил обнаженную в маках.

– Черт, —активизируется Натка, – это тот, который тебя прямо возле картины чуть глазами не сожрал. Я видела, – кивает она серьезно.

– Он, – подтвердила Соня, – Демид Всеволодович. Единоличный владелец «LagudinGold». Золото, бриллианты, все дела.

– Еще один миллионер или миллиардер. Как, кстати, считать? Долларовый, евровый, рублевый?

– Не знаю.

– Юра евровый, – Натка отвлеклась на очередное сообщение, – у меня неудобный матрас, так что через час привезут новый. Ему спать неудобно, – она рыкнула, – вот зачем я его в квартиру пустила?

– М-да. Так, давайте по делу поговорим. Ты зачем этому Демиду мой адрес дала? У меня бегут мурашки.

– Я не давала, – Соня оправдывается а голос с диванчика рядом с окном, – видимо, сам узнал. На моей совести только цветы. Ну и работа, – тихо добавляет она.

– Работа? – мои брови дергаются вверх.

– Эм… ну, задаток уже переведен тебе на счет.

– Соня, – повышаю я голос.

– Ты сама просила: если будет что-то подходящее, чтобы я о тебе не забыла.

– Что за работа? – с расстановкой напряженно спросила ее.

– Демид только переехал в Питер, купил себе квартиру. Большую и пустую, – Соня пожимает плечами, – и он хочет наполнить ее чем-то красивым. А твоей стиль ему очень понравился, вот он и решил воспользоваться твоими услугами по моей рекомендации.