Аля Алая – Соблазн (страница 5)

Первое впечатление – мне нравится. Есть какое-то неуловимое чувство уюта, которым веет от ее полотен. Цвета в основном нежные, чистые, ванильные. Я бы даже сказал, вкусные, если это слово можно применить в данном контексте. В основном на картинах изображены девушки, причем какими-то безмятежно счастливыми. Будто художник пытался увидеть в них лишь хорошее, отметая остальную часть натуры, в которой присутствует опыт, злость, усталость, боль.

Нетерпеливо осматриваю помещение в поисках создателя картин, но не нахожу и решаю пока осмотреть полотна более детально. Перед одним застываю на некоторое время. Мне нравится.

Обнаженная в маках. В ней чувствуется настроение. Немного меланхолии и через край наслаждение свободой. «Наедине с собой», читаю на табличке. Название очень подходит.

– И как вам? – мягкий бархатный голос за спиной заставляет вздрогнуть. Годы прошли, он стал глубже и не такой звонкий, но перепутать ни с чьим другим нельзя. А еще появился легкий акцент – чужеродная вещь, которой там быть не должно.

Медленно оборачиваюсь, чтобы встретиться с Ангелом глазами, и перестаю дышать. Совершенная. К такому я точно не был готов.

Звуки вокруг словно затихают, а окружающий и так тусклый свет меркнет, оставляя передо мной лишь ее. Всматриваюсь в огромные глаза, которые с годами посветлели. Из насыщенно-голубых они стали более светлыми и прозрачными, с четким рисунком радужки. Смотрят сейчас с любопытством в ожидании моего ответа.

Перескакиваю взглядом на губы – пухлые, с застывшей полуулыбкой. Между ними виден ряд белых жемчужных зубов. Я еще помню, как в детстве она выбила себе молочный передний зуб и так и проходила без него, пока не вылез постоянный. Ребята вокруг часто над ней подшучивали по этому поводу, но я всегда защищал ее и говорил, что мне все равно.

Кругленькое детское личико сейчас вытянулось, радуя глаз острыми скулами и точеным носиком. Шея длинная, ключицы тонкие и манят к себе прикоснуться, очертить их пальцами, уткнуться носом и втянуть ее запах. Нежные цветочные духи забивают собой легкие, дразня мой мужской аппетит.

Взгляд ползет ниже, к шикарной троечке, что сейчас соблазнительно выставлена напоказ в глубоком вырезе черного коктейльного платья, сидящего на ее идеальной фигуре как перчатка.

Узкая талия манит сжать ее, а круглые бедра – огладить. Загорелые ножки в туфлях на высокой шпильке нетерпеливо переступают, но я не спешу. Медленно, наслаждаясь первым впечатлением, рассматриваю детали.

Сразу нахожу, что мне не нравится, – это кольцо на пальце. Оно не обручальное, но приступ ревности и злости уже вызывает. Камень недорогой, так что и тот, кто его Ангелу подарил, мне не соперник. Я свою девочку научу носить правильные украшения. Ангелина сама как самый дорогой алмаз, которому лишь нужна соответствующая огранка.

Возвращаюсь к лицу, цепляюсь за родинку около носа. Ей она всегда шла, а теперь добавляет сексуальности. Волосы, в детстве имевшие пшеничный цвет, стали светлее и пышнее. Сейчас они уложены голливудской волной на одно плечо.

Чертовски притягательная женщина, которая меня не узнала. Это царапает, поскольку для меня в ней все узнаваемо – голос, внешность, улыбка. А я для нее чужой человек, которого она видит впервые. Как так?

Опять заглядываю в глаза. Ангел снисходительно приподнимает ухоженную бровку и смотрит с иронией. Ну да, я же ее тут только что глазами практически жрал.

– Очень чувственно, – забираю у проходящего мимо нас официанта два бокала с шампанским и вручаю один Ангелине. Сам делаю большой глоток. – Думаю забрать себе, – при этом не отрываю взгляда от ее губ.

Ангел шире распахивает глаза, и на щеках проступает румянец. У нее всегда была слишком тонкая кожа, и скрывать волнение не получалось.

– Рада, что картина произвела на вас впечатление, – Ангелина обнимает бокал двумя ладонями и выставляет напоказ кольцо. Видимо, на всякий случай, если я его при первом осмотре не заметил.

– Ангел, – я оборачиваюсь к картине и указываю на подпись под ней. – Вам идет.

– Спасибо, – Ангелина краснеет еще сильнее.

– У вас талант, – опять не могу себя сдержать и шарю глазами по ее телу. До сих пор до меня не доходит, что вот она реальная, из плоти и крови. Протяни руку – и можно потрогать.

– А вы знаток, – раздается саркастично в ответ, и я отрываюсь от декольте. Переборщил.

– Ангелина, – плеча моего ангела касается девушка в платье персикового цвета и с уложенными в высокий пучок светлыми волосами. Она указывает на стоящую у одной из картин пару, – там с тобой хотят пообщаться. Если ты не занята, конечно, – блондинка дарит мне приветливую улыбку.

– Не занята, – Ангел кивает в мою сторону и насмешливо усмехается. – Тут один знаток желает приобрести обнаженную в маках.

– Демид, – смотрю ей прямо в глаза, но и мое имя никакого впечатления на нее не производит. Совсем не помнит. Притворяться вот так невозможно.

– Хорошо, – Соня провожает взглядом спину Ангелины и оборачивается ко мне. – Значит, обнаженную в маках? У вас очень хороший вкус.

– Знаток, – улыбаюсь ей и опустошаю бокал. – На самом деле, я не разбираюсь, просто запал на нее.

– Ценю в мужчинах честность, – одобрительно кивает моя спутница.

– Я недавно переехал, и моя огромная квартира пуста. Совсем нежилая. Вот я и решил привнести в нее немного красок. Что думаете?

– Что у меня будет для вас одно очень интересное предложение, – Соня вдруг воодушевляется, – если вы, конечно, заинтересованы в искусстве.

– Очень, – жадно слежу за Ангелиной, подошедшей к паре посетителей и что-то с восторгом им вещающей. Соня даже представить себе масштаб моей заинтересованности не может.

После непродолжительного, но очень плодотворного разговора с Войцеховской немного брожу по выставке, все время поглядывая на Ангела. Та, в свою очередь, полностью меня игнорирует, сосредоточившись на других посетителях и журналисте, который пристал к ней словно банный лист. Что-то все выспрашивал целый час, а сам, сволочь чуть весь слюнями не изошел. Так и хотелось шею ему свернуть, но окончательно портить и так не слишком хорошее впечатление Ангела о себе не хотелось, так что я скрылся от греха подальше во втором зале.

Тут посетителей в разы меньше и полотна совсем другие. Одну стену занимают пейзажи, в основном пустынные. Растрескавшаяся обезвоженная земля, обрывы, одинокие искореженные деревья на ветру.

На второй – портреты, среди них портрет Семена. Он с годами изменился, таким я его не помню. Глубокие морщины прорезали лицо, добавив ему суровости, в глазах легкая печаль, вся голова седая. На табличке под картиной указано: «Не продается».

Как же ему жилось все это время, суке? Знал же, что Оля с ума сходит. Сердце матери не может забыть своего ребенка. А он жил и год за годом тешился ее страданиями, видя, как растет украденная им дочь. Сумел ли он дать ей хоть часть той материнской любви и заботы, которой лишил в детстве? Знает ли Ангелина правду? Только ли ради выставки сюда приехала? В последнее я не верю. Не бывает таких совпадений.

Другая часть полотен и вовсе вызывает чувство отчаяния и безысходности. Темная аура и боль транслируются с каждого. Размытые фигуры, искаженные лица, немые крики. Много черного, алого, серого. Такое можно нарисовать лишь в момент ужасного отчаяния. И что же произошло в жизни Ангела, что сподвигло ее на такие эксперименты?

Эта взрослая женщина для меня притягательная загадка. За двадцать три года в ее жизни многое произошло, и я хочу знать все. А еще хочу заполучить ее себе. Это уже не та детская глупая влюбленность, а почти неконтролируемое животное влечение, вспыхнувшее как спичка, в одну секунду.

Хотя с детства мало что изменилось: как тогда дрался за нее и готов был на любую шалость, что Ангелина затеяла, так и сейчас. Реагирую на девчонку, как собака Павлова, – увидел и словно лампочку включили.

Даже самому страшно от слишком сильных эмоций. Для меня женщины всегда были отличным способом провести время и развлечься, но сейчас это что-то значительно большее.

Бросаю на Ангела последний жадный взгляд и отправляюсь домой, чтобы остыть и подумать. В квартире меня опять встречает пустота. Шаги гулко отражаются от стен, и я щелкаю выключателем в гостиной. Светлая, большая, но какая-то нежилая. Немного красок и уюта не помешало бы. Вытаскиваю из кармана вибрирующий телефон и смотрю на дисплей.

Лена.

Отлично, собрался жениться, а за день даже ни разу не вспомнил. Прав Костя, мне бы следовало подумать еще раз.

С Леной тоже придется что-то решать, как и с претендентом на сердце Ангелины.

Где этот ее жених? Почему вместе с ней не приехал?

Блядь!

Одни вопросы, и выяснить все возможности пока нет. Пока Костя наскребет информацию в Штатах, пройдут недели, если не больше. По Сониным словам, Ангелина приехала недели на две, максимум месяц. Сидеть и ждать смысла нет, да и просто не хватит терпения.

Так что придется брать все в свои руки и выяснять самому.

Глава 06

Понятие утра может стать очень растяжимым, если предыдущий вечер закончился далеко за полночь. После закрытия выставки Натка объявила, что считает ее успешной, поскольку продажа сразу семи полотен в первый же день художником, еще не снискавшим особого признания и авторитета у местной публики, – это более чем успех.