Альвера Албул – Тернистый путь к свету (страница 12)

Руни поспешила пройти внутри, и не успела она задуматься о своей печатной машинке и найденном сундуке, как желудок её стянуло от голода. В её сумке, завёрнутый в платок, всё ещё лежал её завтрак, и она решила его доесть. Она вошла в рабочий кабинет своих родителей, поставила сумку на стол и открыла её.

Завтрак потерял всю свою привлекательность и остыл, но это всё ещё была еда, и Руни не стала задавать себе лишние вопросы: не успело ли всё это испортиться, не станет ли ей плохо, или же не стоит ли оставить хоть что-то из имеющегося на утро? Откинув все мысли на задний план своего сознания, она рассматривала оконные откосы, остатки деревянных рам и тщательно жевала еду. В какой-то момент она вдруг задумалась о том, что у неё совершенно нет воды, и почувствовала, как от жажды сжимается её горло.

Соль в сосисках и жареных яйцах иссушила её рот, и Руни невольно облизнула губы, в надежде, что у неё ещё не началось обезвоживание. В голове появилась идея, но Руни плохо понимала, стоит ли её реализовывать. Она стояла у окна, разглядывая доски и спрашивая себя, действительно ли она хочет пить, но ответ ей был очевиден. Она перевела взгляд на каминную дыру, там всё так же лежало письмо от Уэйна. Руни планировала его сжечь совсем позабыв, что ей нечем разводить огонь, а, значит, и воды ей не видать.

За Нерис-Хаус находился небольшой колодец, но Руни ни разу в жизни им не пользовалась, так как особняк был подключён к водоснабжению, и сейчас она бы не осмелилась пить воду из него предусмотрительно её не вскипятив. Именно поэтому Руни убрала платок обратно в сумку, сглотнула густую слюну и вновь выглянула в окно. У неё имелись спички и письмо Уэйна, но этого недостаточно, чтобы вскипятить воду, её даже набрать было некуда.

Как тяжело и одновременно радостно было вновь находиться дома. Нерис-Хаус, определённо, был лучшим местом на свете, несмотря на то, в каком состоянии был особняк, но при этом Руни понимала, сколько сил, времени и средств ей необходимо, чтобы обитель с белыми стенами вновь стал главной гордостью Россер. Особенно тяжело Руни было думать о розовой гостиной. За всё время с момента приезда она ни разу не вошла в эту комнату. Причина была одна – видеть изуродованную, разграбленную комнату, которую с особой нежностью обустроила её бабушка, а потом с трепетом поддерживала её мать, было невыносимо сложно. Ни одна другая комната в доме не была так дорога Руни.

Но сквозь мысли о гостиной, вдруг проявилась одна, настолько яркая идея, что Руни невольно обернулась обратно к своему письменному столу.

Цокольный этаж, в котором располагалась кухня, был тёмным, но у Руни же есть свеча и спички, и она невольно озвучила свою мысль вслух:

– А вдруг ещё что-то есть? Какой-нибудь котелок!

После этого Руни открыла второй ящик комода и достала каминные спички со свечой, которые, как показалось Руни, и сами был не прочь такого путешествия. Быстрым шагом она вышла из кабинета, прошла через коридор и посмотрела вниз, лестница вела во тьму, и Руни предположила, что за годы подземные воды могли просочиться и заполнить этаж. По крайней мере, Руни уже ничему бы не удивилась.

Она зажгла свечу и медленно стала спускаться вниз, приглядываясь, не заблестит ли где-то в свете свечи водная поверхность.

Внизу было влажно, дышать здесь было тяжелее, чем этажом выше, но пол несмотря на это оставался сухим. Перед Руни вытянулся длинный коридор цокольного этажа – налево была кухня, а дальше комната, где когда-то хранился провиант, и несколько спален слуг. Свеча освещала пространство недостаточно, поэтому Руни пришлось ориентироваться ещё и на ощупь. Протянув руку, она нащупала немного влажную стену. На ней словно собрался конденсат, совсем тонкий слой влаги, словно утренняя росла на траве. Продвигаясь вперёд, она нащупала косяк двери в кухню и заглянула внутрь, протянув руку со свечой. Разглядеть помещение ей помогли и два узких подпотолочных окна.

Здесь ничего не изменилось. По крайней мере, так показалось Руни. В свете свечи показался большой разделочный стол, две деревянные табуретки, лохань, в которой мыли посуду и после подведения канализации. К ней была выведена металлическая труба, на которой поблёскивал моховик, которым перекрывалась вода. Дыра кухонной печи была главой кухни, когда-то в ней готовилось всё, что подавалось на семейный стол Россер. По левую сторону стояло несколько шкафов, и в стене прятался кухонный лифт, в котором еду поднимали в буфет, где всё красиво сервировали и подавали в столовой. Сейчас он, как предполагала Руни, уже не работал. По правую сторону стоял один простой деревянный шкаф, и более ничего. Тут так же было и до войны, и Руни невольно улыбнулась мысли о том, что хоть что-то в Нерис-Хаус не переменилось.

Пройдя глубже, Руни открыла шкаф, который стоял у левой стены, и, испытав огромную радость, нашла в нём несколько котелков и кастрюль.

Найти внизу дрова или уголь Руни не надеялась. В крайнем случае они сырые и не дадут огня, глядя в полумраке на котелок, который приглянулся ей больше всех, она задумалась о том, что ей не нужен и топор. Ветки у ближайших деревьев она может оборвать и руками. При этом она понимала, что готова заставить воду вскипеть теплом своих ладонь, лишь бы утолить начинающую сводить с ума жажду.

Отставив кастрюли, Руни взяла котелок, который можно было бы подвесить в печи и закрыла шкаф. Теперь нужна была древесина, и поэтому взяв свечу и оставив котелок на разделочном столе, Руни поспешила подняться обратно наверх.

За годы войны на заднем дворе особняка разрослось небольшое дерево, его можно было назвать подростком, и его ветки не успели набраться силами и крепостью, из-за чего перед Руни, которую мучила жажда, оно оказалось бессильно.

Когда девушка поднялась на первый этаж, она быстро затушила свечу, оставила её в своём кабинете и поспешила через дверь чёрного входа, через который когда-то в дом входили слуги, на задний двор. Руни даже не думала о том, какой вред наносит дереву, её преследовала только одна мысль – утолить жажду. Это была берёза, ветви её были тонкими, и Руни с лёгкостью смогла их обломить, ко всему их тонкость могла обеспечить и их быстрое разгорание. Слабость от обезвоживания ещё не успела наступить, а съеденные яйца и сосиски дали ей сил, поэтому совсем скоро получился целый ворох веток.

Греть воду Руни решила в кухне, там в печи есть крючок, на который можно повесить котелок, поэтому получившиеся дрова было необходимо отнести туда. Идти за свечой Руни не стала, вполне хватило бы её памяти о количестве ступенек и расположения печи в кухне, поэтому она сразу направилась туда. Жажда заставляла её двигаться быстро, но и осторожность не спала, поэтому, спускаясь вниз по тёмной лестнице, Руни сначала нащупывая очередную ступень ногой, а только потом на неё ступала. Дверной проём в кухню Руни нащупала плечом, и завернув туда ориентировалась в тусклом свете, проникающем через грязные, помутневшие подпотолочные окна. Глаза её привыкли к темноте, поэтому сложностей никаких у неё это не вызвало. Пройдя к печи, она положила внутрь дрова, а после взяв котелок, направилась наверх.

Самое главное, что беспокоило Руни, это наличие воды в колодце и степень её чистоты. Колодец был построен очень давно, Руни могла бы сказать, что его скважина была выкопана значительно раньше, чем был построен Нерис-Хаус. Он напоминал древние английские колодцы, с колесом по которому вниз скользила цепь, на которой висела деревянная бадья. Перекладина же, на котором это кольцо весело, не крутилось, по примеру тех колодцев, которые обычно строили в деревнях. Край верёвки когда-то просто привязывался к колодцу и отвязывался, когда была необходимость опустить бадью вниз, но уже в XVIII веке технология была доработана, и верёвка крепилась к прокручиваемой рукоятке. Было достаточно сбросить бадью вниз, а потом поднять её, прокручивая рукоять, которая тянула цепь вверх по кольцу и накручивала её на своё основание, после этого бадья отставлялась на край колодца, а сам он закрывался двумя полукруглыми досками, которые защищали воды от дождя.

Выйдя к единственному возможному источнику воды, Руни осмотрела его. Снаружи он совершенно не изменился. Камень, из которого он был построен, не обрушился внутрь несмотря на то, что активно оброс мхом. Цепь в местах начала ржаветь, и Руни понадеялась, что она сможет выдержать тяжесть полной бадьи. Котелок был с круглым дном, поставить его было нельзя, но у колодца рядом была небольшая деревянная конструкция с металлическим крючком – всё для того, чтобы здесь можно было переливать воду в вёдра или котелки, и Руни подвесила его.

Теперь было необходимо собраться с силами и поднять крышки, которые закрывали дыру колодца. Они были большими, тяжёлыми, из толстых, плотных деревянных досок. Они были сбиты и стянуты металлическими жгутами, надёжная конструкция, ведь когда-то именно колодец был главным источником воды для жителей, когда-то звавшимся Сноудон, особняка.

Убрав мешавшую бадью – она болталась на цепи возле колодца, Руни взялась за ручки на крышках и потянула, но быстро поняла, что это так не работает. Стянуть их было невозможно, они словно дверцы были посажены на петли. Каждая полукруглая крышка поднималась, как открывается дверь, и Руни решила открыть каждую по очереди.