Альвера Албул – Через тернии к звёздам (страница 8)
– Да, ты права, – заговорил он, вновь подняв голову, – держусь из последних сил. Но если тебе так будет проще, ты можешь написать завещание. Его в любом случае когда-нибудь пришлось бы писать, а у тебя оно уже будет.
– Хорошо, – выдохнула Глэдис, сглатывая.
Она достала перьевую ручку и лист бумаги.
– Ты собралась делать это прямо сейчас? – спросил Энтин.
Она бы сказала, что его ещё нужно успеть узаконить, но понимала, что это может вывести её мужа из так достаточно хрупкого равновесия. Она просто кивнула ему и начала писать.
В конце она поставила дату, роспись и семейную печать.
– Оказывается, я так мало имею, – сделала она вывод.
– Да, всего лишь-то особняк в Лондоне, поместье, миллионные суммы на счетах, ценные бумаги и акции на такую же сумму, совсем пустяк, ты практически нищая, – серьезно проговорил Энтин, и Глэдис рассмеялась:
– Да ты не представляешь! Даже булку хлеба не купить! – хохотала она, прикрывая лицо завещанием.
– Именно! – муж подхватил её настроение. – Ты даже выйти за хлебом не можешь, настолько нищая, что за тебя это делает прислуга!
Глэдис продолжала смеяться.
– Вот, так держать, миссис Уанхард! – мужчина обрадовался её смеху. – На днях должны приехать Рамси с хорошим другом, и я знаю, что это поднимет тебе настроение ещё выше!
– Ох, Рамси! – Глэдис улыбнулась этой новости. – Как давно я его не видела! С хорошим другом?
– Ты понимаешь, в каких они отношениях, – намекнул Энтин.
– Он такой же необычный? – спросила женщина.
– Если ты про странность и манеру одеваться, то ещё более необычный, – ответил ей муж, – а если про предпочтения, то они на одной волне.
– Интересно увидеть их вдвоём! Рамси всегда казался мне очень забавным! Только он может сочетать в одежде синий с жёлтым цветом.
– А его кавалер фиолетовое с красным, – ответил Энтин.
– Прямо вырви глаз, вдвоём они, наверное, смотрятся как радуга, – Глэдис захихикала.
– Рамси писал мне, что объявится в Лондоне к концу апреля, так что ждать их визита не долго, всего лишь три недели.
– Три недели? Ты сказал на днях! – разочаровалась Глэдис. – Так долго ждать…
– Не переживай, эти три недели ты не заметишь.
Глэдис улыбнулась мужу.
Желая всё же облегчить душевные муки жены, мистер Уанхард на следующий день направился с завещанием Глэдис к нотариусу. Прочитав короткую и ёмкую «предсмертную» записку, он поразился щедрости жены. Она оставила ему большую часть, а после его смерти всё должна была унаследовать Руни О’Рейли. В этот момент он задумался, какой богатой женщиной станет Руни. Она официально была признана его падчерицей, а значит, автоматически наследовала всё, что имеет он. Имущество Глэдис и его складывалось в огромное количество нулей, в такое число, которому ещё не придумали название. Но маленькая Руни О’Рейли навряд ли могла понять, насколько богатой она растёт, и это радовало Энтина. Он не хотел, чтобы её портили деньги, чтобы они ослепили её, сделали жадной и злой.
В этот же день завещание было оформлено, и Энтин, дабы развеять опасения, решил связаться и со знакомым врачом. Он работал в небольшой частной клинике, которой владел и принимал исключительно людей с толстым кошельком, несмотря на это под его дверьми не редко толпились люди, не имеющие денег, но просящие помощи. Их он просто игнорировал, проходя мимо, словно они грязь или опавшая осенняя листва.
«В помощи нуждаются лишь те, кто может за неё заплатить!» – было его слоганом.
В этот день, когда Энтин подходил к зданию клиники, как и всегда у дороги рядом сидели люди. Они были в рваной обуви, в куртках не по размеру, курили самокрутки и смотрели на всех, кто проходил мимо, с осуждением и презрением. И каждый из них был болен. Кто-то чихал, кто-то кашлял, кто-то лежал без сил на брусчатке, у кого-то гноились раны, у кого-то были искривлены руки из-за неправильно сросшихся переломов, у кого-то была сыпь, у кого-то язвы. Увидев мистера Уанхард, они все сморщились, словно смотрели на солнце, а у одного мужчины взгляд был таким, словно его вот-вот вырвет. Но Энтин прошел мимо них, открыл дверь и прошёл в клинику.
Внутри было светло, чисто. Пахло, какими то, медицинскими препаратами. А из дальней комнаты разносились стоны боли.
Он огляделся, и заметил девушку, которая стояла за стойкой с кассовым аппаратом.
– Добрый день, меня зовут мистер Энтин Уанхард, – заговорил он с девушкой, – мне нужен…
Он не успел договорить, как по коридору к ним уже шёл необходимый ему врач.
– Энтин, добрый день! Не ожидал Вас увидеть у себя! Всегда считал Вас достаточно крепким мужчиной, чтобы обратиться за помощью.
– Ох, нет, мистер Чемберс, помощь нужна не мне, – ответил мужчина, – а моей жене и дочери.
– Что у Вас успело случиться? – спросил мужчина, прищурившись.
Он был очень высокий с крупными кистями. На лице была густая короткая седая борода, а голова была лысой, выбритой настолько, что в ней отражался свет. Глаза были светло-зелеными, больше серыми, и его шаги были уверенными и тяжелыми, словно в ботинках были бетонные сваи. Он был немного старше Энтина, но уже успел состариться.
– Моя жена, Глэдис, вчера столкнулась на рынке с двумя больными, у них чахотка, я хотел бы, чтобы через неделю, Вы осмотрели мою жену и дочь.
– Несмотря на старую дружбу, мои услуги платные, – напомнил мужчина, – ко всему, если они заразились, вы об этом и так узнаете. А там, как получится. Если организм сильный, победить болезнь получится, а если нет, то нет.
– Моя жена немного тревожится, она боится оставить дочь без матери…
– Я понимаю её страхи, – мужчина перебил Энтина, – но тут уже как выпадет карта. Я не волшебник!
– Но Вы согласны на осмотр? – спросил мужчина.
– Я загляну к Вам через неделю, – ответил мистер Чемберс, – Софи, запиши это в мой график.
– У Вас даже есть график? – удивился Энтин.
– Да, пациентов много, ко всему у меня самого жена и дети, разорваться я не в состоянии, – ответил мужчина, – плюс уже и память не та, поэтому Софи сильно мне помогает, напоминая о моих планах.
– Да, удобно иметь личного секретаря, – заметил мистер Уанхард, – а те люди на улице?
– Ах, не берите в голову, им нечем платить, – мужчина отмахнулся.
– Но один из них уже без сил лежит на земле.
– На жалости бизнес не построить, Энтин, – ответил мистер Чемберс, – ко всему – кому нужны эти бедняки!?
– Моя дочь сейчас бы с Вами поспорила, – мужчина усмехнулся, – она растёт крайне сердечной.
– Для женщин это естественно. Им жалко всех, и себя в первую очередь. Слезы и жалость это и их слабость, и их оружие одновременно.
Энтин посмотрел ему в лицо, понимая, что с этим человеком они живут на разных планетах.
– Если я заплачу за них всех, Вы поможете им? – спросил вдруг он серьезно.
– А Вам это надо? – мужчина усмехнулся.
– Однажды моя дочь отдала новые дорогие туфли бедной девочке, потому что та была боса. Я сказал ей, что она поступила правильно. Я хочу показать ей, что и я поступаю правильно.
– Насколько мне известно, она Вам не родная, Энтин, – холодно произнес врач.
– Насколько мне известно, любая жизнь ценна, – ответил ему также холодно мистер Уанхард, – примите их всех и вышлите мне сумму, в которую они Вам обошлись. Я оплачу.
После этого он надел на голову шляпу и открыл дверь из клиники:
– Доброго дня, ждём Вас через неделю.
Врач ответил, когда дверь уже закрылась за спиной мужчины:
– Доброго.
Энтин шёл обратно в Нерис-Хаус. Он бы мог взять такси, но очень хотел пройтись. От слов мужчины его трясло в мелкой дрожи, злоба окатила его. Он не считал Руни не родной, так как, безусловно, её любил и видел в ней маленькую Глэдис, отчего сердце его таяло лишь при упоминании девочки. Ему было всё равно, кто был её родным отцом. Он считал её отцом себя – человеком, который всегда был рядом. Человеком, который помог ей понять и полюбить её французский язык, который каждые полгода возил её в Париж. Человеком, который знает, что её любимый цвет сиреневый, что она боится лошадей и который знает, что она также сильно любит его.
Мистер Джонс открыл ему дверь, и не успел он даже снять с головы шляпу, как практически чёрные волосы заполонили всё вокруг, и худенькое тело прижалось к его животу. Он поправил неприбранные волосы дочери и обнял её в ответ.
– Папочка, – заговорила она, – мы с мамой уже соскучились! Где же ты был так долго?
– Прости, Руни, что заставил тебя ждать меня так долго, я был у хорошего знакомого, – ответил он.
– Мы уже испугались, что ты потерялся, – из гостиной в переднюю вышла Глэдис, – хорошо, что заезжала Шарлотта, она привела новые платья для кукол Руни, и мы стали зрителями модного показа.