Альва Морис – Куда исчезла Линдс? (страница 4)
Отец Хрюши когда-то занимался ловлей крабов, поэтому у Сэма появилась привычка ругаться на своеобразный морской манер. Он вообще часто изменял привычные выражения, когда злился, так как за нормальные ругательства можно было получить по губам от мамы Свонсон. Но я думаю, что истинная причина крылась в другом – так Хрюша ощущал себя моряком, как его отец, которого он никогда не знал.
– Да ладно тебе, Сэмми, немного физической нагрузки никогда не повредит! – подначил Красти.
– Мы могли погибнуть! – срывающимся голосом возмущался Хрюша. – Реально чуть не сдохли перед самым поступлением в колледж! И вообще, нам сюда нельзя, вы знаете…
Пока Хрюша наматывал круги туда-сюда, вытаскивая траву из злачных мест, к нему подошла Линдс. На ее лице снова играла эта странная половинчатая улыбка, и Хрюша замолк. Линдс потянулась к его лицу.
– У тебя трава в волосах. – Она осторожно вытащила стебельки, а Хрюша словно перестал дышать. – Вы оба так быстро бежали, это было круто!
– Ну, я немного занимался легкой атлетикой… – Хрюша раскраснелся так, будто ему вручили первенство на Бостонском марафоне.
Мы с парнями, не выдержав, прыснули от нового приступа смеха.
– Что?! Это правда, я целых полгода ходил в начальных классах! – запротестовал Сэм.
Теперь даже Линдс засмеялась, но совсем чуть-чуть, явно не желая обидеть. Он снова замолчал, краснота перешла на шею и руки.
– Ладно вам, пойдемте уже, – окликнул я остальных, вставая.
Терри подал мне руку, и я крепко ее пожал в знак благодарности.
– За «Бульдогов» до конца!
– За «Бульдогов» до конца, – подтвердил он.
Линдс смотрела так, будто все прошло именно так, как она и ожидала. А мне думалось, что сегодня произошло нечто важное. И не только потому, что мы чуть не сдохли.
Глава 2
Пеликаний остров
Когда мы вышли к Риверсайд Парк, все как-то разом притихли, напряженно оборачиваясь по сторонам. Улица казалась пустынной, редкие прохожие недобро косились на нас, а лавки магазинов щетинились надписями: «ЗАКРЫТО».
– Джо, а что там Сэмми говорил, мол, сюда нельзя? – в два прыжка возникнув рядом со мной, ехидно спросила Линдс. – Предки не пускают?
Я заложил новую сигарету между зубов и ускорил шаг. Попадаться на глаза Долгому Никки никак не хотелось. И я был уверен, что парни думают о том же самом. Николай Скэдуэлл был самым отвязным отморозком и лидером банды «Клыков». Долгим его прозвали за высокий рост и привычку растягивать слова для устрашения. Хотя я считал его обычным недоумком.
– Нет, дело не в предках, – ответил я. – От моста и до побережья идет территория «Клыков», мы сюда не ходим, а они не суются к нам.
– «Клыки»… «Бульдоги»… – задумавшись, произнесла Линдс. – Вы фильмов про гангстеров пересмотрели?
– Ты что, не знаешь про банды? Еще скажи, что никогда не ходила на старый стадион! – Засмеялся я, но, заметив оскорбленный вид Линдс, догадался: – Ты не отсюда, что ли?
От моего вопроса Линдс словно разозлилась.
– Все я знаю, Джозеф! – рыкнула она. – Просто спросила.
– Хорошо-хорошо, – сдался я, но все же пояснил: – В Ластоне несколько банд, но «Клыки» и «Бульдоги» самые известные. Мы поделили город через мост, так повелось уже очень давно, еще до того, как мы пошли в младшую школу. Те, кто учатся в восемьдесят второй школе, не суются в наш район, и наоборот. На этой стороне живут бывшие рабочие шахт и рыбаки, мы не очень-то ладим.
– Почему?
Я пожал плечами. Я действительно никогда об этом не задумывался: почему Никки и его шайка так ненавидят нас? Почему мы в ответ ненавидим их? Мама считала, что мы просто ищем неприятности на свои задницы. Наверное, так и есть.
– Так было с самого начала, они задирали наших на школьных матчах, мы защищали своих. Вот, кстати, – я указал кончиком сигареты на ближайший столб, – это знак «Клыков».
Линдс внимательно рассмотрела сделанное баллончиком изображение питбуля с разинутой слюнявой пастью.
– А у вас тоже есть свой знак? – В ее глазах заиграли огоньки интереса.
– Конечно! – хором ответили мы.
– Но мы не носим его на одежде, как эти позеры, – отозвался Терри, поравнявшись с нами. Ему всегда нравилось рассказывать о «Бульдогах» как о какой-то армии с высшей миссией.
– Знак у них полный отстой, – фыркнула Линдс, показав псу средний палец.
Этот жест явно добавил ей очков в глазах парней. Лично я тоже считал их граффити настоящим дерьмом.
– Раз вы банда, то, наверное, и кодекс есть? Кодовые слова? – кинула Линдс через плечо.
В этот раз вперед вышел Красти, он был нашим Хранителем. Если быть точнее, то у него под кроватью в тайнике лежала тетрадка с Кодексом, который мы написали в четвертом классе. Но он очень гордился этим званием.
– Кодекс «Бульдогов» состоит из пяти пунктов: не лгать, драться только до первой крови, всегда приходить на помощь другому Бульдогу, никаких кастетов – за это в прошлом году Норман Стингли попал в колонию для несовершеннолетних. И никогда… – Дойдя до пятого пункта, Красти запнулся и вопросительно посмотрел на нас.
Я знал, почему Красти не решился произнести последний пункт, и внутренне посмеивался над внезапной неловкостью друга. Обычно он не стеснялся в выражениях, отпуская грязные шуточки направо и налево, чем, правда, чаще отпугивал противоположный пол, но в этот раз что-то пошло не так.
– Никогда «что»? – переспросила Линдс, нависнув над ним. Красти шумно сглотнул и оттянул воротник своей футболки.
– Никогда не отбивать чужих девчонок! – выпалил он и зашагал вперед так быстро, что из-под подошв его кроссовок поднялась пыль.
Линдс в открытую рассмеялась, будто только и ждала чего-то подобного, а Хрюша сделался очень серьезным. Он чтил кодекс превыше всего.
– Вообще-то последний пункт больше относится к Сэру Уильяму. Да, Тер? – Я пнул камешек, который прилетел прямо в его ногу.
Сэр Уильям, развернувшись, картинно улыбнулся и подмигнул нам – я всегда поражался, насколько белыми были его зубы. Когда на них падало солнце, их блики, наверняка, ослепляли пилотов самолетов, пролетающих над Ластоном.
Но Линдс не впечатлилась, только закатив глаза, и снова поравнялась со мной.
– А я думала, ты тут главный сердцеед, – сказала она, растрепав мои волосы. – «Не смею клясть я медленных часов…» Или как там?
Хохоча и коверкая на все лады Шекспира, Линдс выскочила вперед. А я на мгновение замер:
– Похоже, ты ей приглянулся, Джо. – Терри поравнялся со мной, распрямив широкие плечи.
– Да не болтай фигню, – отмахнулся я. Все прекрасно знали, что любая девчонка выберет Сэра Уильяма.
– Как думаете, может, она из восемьдесят второй? – понизив голос, спросил Красти, прибившись к нам. – Я ее никогда не видел в нашем районе.
– Я не думаю, что она вообще отсюда, – поразмыслив, ответил я.
Линдс со своим огромным походным рюкзаком маячила впереди и, казалось, абсолютно не замечала наших переговоров за ее спиной. Внутри рюкзака что-то гремело и перекатывалось при движении, будто она таскала там все свои вещи разом. Она была похожа на одну из кочевников-хиппи. Хотя их редко можно встретить по одиночке, да и в Ластон никто никогда не заезжает. Здесь просто нечего делать.
– Я знаю всех девочек из восемьдесят второй, – уверенно заявил Терри, – она точно не оттуда.
– Тогда кто она такая? – еще тише спросил Красти, словно это было чем-то запретным.
– Кто знает, – пожал плечами Хрюша, неотрывно следя за скачущей по пустынной улице фигурой Линдс, – но она классная.
Мы ничего не знали о ней, нас чуть не сбил поезд, и из-за нее мы забрели на территорию наших врагов, что было полнейшим сумасшествием. Но мы точно знали одно: Линдс действительно классная.
В доках пахло морем и тухлой рыбой. Мы шли по старым подгнившим доскам, устилавшим здесь землю, и недоумевали: где же было то самое крутое место, потому что пока все выглядело довольно тоскливо. Куски старых рыбацких сетей, бесконечные груды ящиков и ржавые контейнеры – единственное, что было вокруг.
Поток шуток иссяк, и мы шли молча, осматриваясь по сторонам. Мы уже почти добрались до границ доков, а Линдс все уверенно вела вперед, снова игнорируя вопросы и лукаво улыбаясь. Петляя по каменистому пляжу, я вдруг оказался совсем близко к Линдс. До меня донесся аромат летнего луга и, похоже, костра – этот запах навевал какие-то смутные воспоминания и образы, но я никак не мог восстановить четкую картинку. Из размышлений меня выдернуло тяжелое дыхание и мат Красти, подвернувшего ногу.
– Мы почти на месте, девочки, – крикнула Линдс.
– Надеюсь, оно стоит того, – проворчал Сэр Уильям.
Линдс странно, будто разочарованно покосилась на него и промолчала.
– Просто мы уже давно идем, – оправдываясь, добавил он.
Несколько минут спустя пейзаж сменился, место все же оказалось довольно живописным, – и я удивился, почему не заходил сюда раньше. Слева высился большой каменный утес с редкой травой, где-то вдалеке пляжная линия становилась у2же и морские волны, накатывая на валуны, разлетались на тысячи брызг. Хотелось дышать полной грудью, и я даже немного пожалел, что не был в этот момент один, – море успокаивало и наводило на, как я это называл, «думательное настроение».
Где-то слева донесся тихий свист, и я обернулся – Линдс, пока мы засмотрелись на пейзаж, успела отойти к утесу и теперь подзывала нас рукой. Ее волосы горели в вечерних сумерках, как огонь крохотного маяка. Рядом с ней протянулось нечто громоздкое и темное, непонятной формы. По мере приближения я начал различать контуры объекта, в то время как Линдс скрылась за непонятной штуковиной.