Альтер М. – Проклятие зеркала (страница 2)

«Этого не было. Этого не могло быть».

Но она знала, что было. Она видела это так же ясно, как видела сейчас осколки вазы на полу. Она чувствовала ту плотную, тяжёлую атмосферу чужой комнаты, ощущала запах лекарств и воска, которого не было в её квартире.

Что это было? Прошлое? Чьё-то прошлое? Но почему она его видела? И почему именно эту сцену – сцену болезни и отчаяния?

Старик в лавке сказал: «Они для того, чтобы помнить».

Алиса просидела на полу, обхватив колени, не меньше часа. Страх постепенно сменился острейшим, почти болезненным любопытством. Это было непохоже на сон или галлюцинацию. Это было реально. Зеркало показало ей что-то. Что-то важное.

Она встала, подошла к занавешенному зеркалу. Рука сама потянулась, чтобы откинуть покрывало, но она с силой опустила её. Нет. Не сейчас. Не сегодня.

Убирая осколки вазы, она думала только об одном. О лице той женщины. О её глазах, в которых не было ни надежды, ни страха – лишь пустота и усталость долгой борьбы. И о спине того мужчины. В его позе было столько боли, столько немого отчаяния, что Алисе захотелось плакать.

Она легла в кровать, но сон не шёл. Перед её закрытыми веками снова и снова вставала та комната. Беззвучный кашель. Сжатые руки. Она ворочалась, прислушиваясь к тишине квартиры. Ей казалось, что из-под покрывала, наброшенного на зеркало, доносится тихий шёпот. Или это просто шумит в ушах?

Под утро она всё-таки провалилась в короткий, тревожный сон, в котором она сама была той женщиной на кровати, а в дверях, вместо мужчины, стояло зеркало, и в его тёмной глубине копошилось что-то невидимое, жадно наблюдающее за ней.

Следующие несколько дней прошли в странном, напряжённом ожидании. Алиса ходила на работу, общалась с коллегами, выполняла рутинные дела, но её мысли постоянно возвращались к зеркалу. Оно стояло в гостиной, скрытое покрывалом, как невысказанная тайна, как неразорвавшаяся бомба.

Она пыталась найти информацию о лавке «Табернакль» в интернете. Безуспешно. Ни сайта, ни упоминаний, ни отзывов. Такое ощущение, что лавки этой никогда и не существовало. Она искала сведения о венецианских зеркалах с опаловым стеклом, но всё, что она находила, было сухими искусствоведческими статьями, не имеющими отношения к тому, что она пережила.

На третий день любопытство пересилило страх.

Вечером, задернув шторы и включив все лампы в гостиной, чтобы было как можно светлее, Алиса подошла к зеркалу. Руки её слегка дрожали. Она глубоко вдохнула и сдёрнула покрывало.

Зеркало было просто зеркалом. В нём отражалась она, её гостиная, книжные полки, диван. Всё было на своих местах. Никакой зелёной дымки, никаких теней прошлого.

Сначала она почувствовала облегчение. Значит, это всё же был сон. Галлюцинация. Переутомление. Но почти сразу же на смену облегчению пришло разочарование. Острое, горькое. Как будто она стояла на пороге величайшего открытия, а дверь захлопнулась у неё перед носом.

Она смотрела на своё отражение, и вдруг её взгляд упал на раму. Резьба. Эти причудливые, переплетающиеся существа. Раньше она не обращала на них пристального внимания, но теперь… теперь она увидела в них не просто орнамент. В сплетении ветвей и щупалец угадывались фигуры. Фигура человека, падающего в бездну. Фигура другого, замершего в молитвенной позе. И там, в самом низу рамы, была маленькая, едва заметная сцена: человек смотрел в водную гладь, а из глубины на него смотрело нечто с пустыми глазницами.

Ледяной холодок пробежал по её коже. Это было не украшение. Это было предупреждение. Или рассказ.

Не думая больше ни о чём, движимая внезапным порывом, Алиса поднесла ладонь к поверхности зеркала. Она коснулась стекла.

Тепло. Оно снова было тёплым.

Она не отдернула руку, а, наоборот, прижала ладонь плотнее, закрыла глаза, пытаясь… что? Прочувствовать? Увидеть?

Сначала ничего не происходило. Лишь лёгкая вибрация, исходящая от стекла. Потом, сквозь веки, она почувствовала изменение света. Она медленно открыла глаза.

Отражение исчезло. Вместо её гостиной в зеркале был коридор. Длинный, тёмный, с голыми каменными стенами, освещённый редкими факелами в железных держателях. Воздух в её собственной квартире вдруг стал тяжёлым, запахло сыростью и дымом.

По коридору шли двое людей. Мужчина и женщина, одетые в странные, старинные одежды – платья с кринолинами, камзол. Они шли быстро, почти бежали. Женщина оглядывалась через плечо, её лицо было искажено страхом. Мужчина тянул её за руку, его губы что-то беззвучно шептали.

Алиса застыла, не в силах пошевелиться. Она была невидимым зрителем, призраком, наблюдающим за разворачивающейся драмой. Она видела каждую трещину на каменной кладке, каждую искру, вырывающуюся из факела, каждый стежок на платье женщины.

Они добежали до конца коридора, где была массивная дубовая дверь. Мужчина попытался её открыть, но дверь не поддавалась. Он с силой дёрнул за железное кольцо, потом ударил по дереву кулаком в отчаянии. Женщина прижалась к стене, её плечи тряслись от беззвучных рыданий.

И тут из другого конца коридора послышался звук. Топот нескольких пар сапог. Медленный, размеренный, неумолимый.

Женщина вскрикнула, зажав рот ладонью. Мужчина обернулся, прижал её к себе спиной, заслоняя собой. Его лицо, освещённое колеблющимся светом факелов, было бледным, но решительным.

Топот приближался. Алиса видела, как в дальнем конце коридора заколебались тени. Длинные, уродливые, они ползли по стенам, опережая своих хозяев.

И тут она поняла. Поняла с леденящей душу ясностью. Она видела не просто прошлое. Она видела последние мгновения жизни этих людей. Момент, который нельзя было видеть живым. Потому что те, кто это видел, были уже мертвы. Или скоро умрут.

Она хотела закричать, предупредить их, но не могла издать ни звука. Она была прикована к месту, вынужденная быть пассивным свидетелем неминуемой гибели.

Тени сгустились. Из мрака вышли трое мужчин в тёмных плащах. Их лица были скрыты капюшонами. В руках у одного из них сверкнул длинный, тонкий кинжал.

Мужчина, прижавший женщину, что-то крикнул. Алиса не слышала слов, но видела движение его губ. Это было: «Прости меня».

Человек с кинжалом сделал шаг вперёд.

Алиса не смогла смотреть. Она зажмурилась, упала на колени и с силой ударила кулаком по стеклу зеркала.

Раздался глухой стук. Боль пронзила её костяшки.

Когда она снова посмотрела, в зеркале была она. Сидящая на полу, с растрёпанными волосами, с безумным блеском в глазах, с лицом, мокрым от слёз, которых она даже не чувствовала.

Коридор исчез. Ужас исчез. Но ощущение неминуемой беды, холодный пот страха на её коже – всё это осталось.

Она доползла до дивана и уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Теперь она знала наверняка. Зеркало не просто показывало прошлое. Оно показывало смерть. Оно было порталом в те мгновения, когда жизнь обрывалась, и оно заставляло её смотреть, делая её соучастницей этих древних трагедий.

«Проклятие», – прошептала она в ткань дивана.

Это было не просто старое зеркало. Это была ловушка для душ. И теперь она, Алиса, оказалась в ней поймана.

Она лежала так долго, пока не выплакала все слёзы. Потом поднялась, налила себе стакан воды дрожащей рукой и снова посмотрела на зеркало. Оно молчало. Было просто куском стекла в красивой раме.

Но теперь она знала, какая бездна скрывается за этой безобидной поверхностью.

Мысль выбросить его, разбить, отнести обратно в ту лавку приходила ей в голову, но каждый раз её охватывала странная апатия. Она не могла этого сделать. Это было бы похоже на убийство. На уничтожение единственного свидетеля. Эти люди, эти призраки из прошлого… они существовали только там, в этой зелёной глубине. Они продолжали умирать снова и снова, и только она одна могла их видеть. Быть может, помнить.

Старик был прав. Зеркало помнило. И теперь оно делилось своими воспоминаниями с ней.

Она подошла к нему снова, но на этот раз не с ужасом, а с горьким, болезненным любопытством. Она смотрела на своё отражение и видела за ним тени тех, кого оно поглотило.

– Что ты хочешь от меня? – тихо спросила она.

Зеркало молчало. Но в глубине её сознания, будто эхо, прозвучал ответ: «Смотри».

Глава вторая. Шёпот за стеклом

Следующую неделю Алиса прожила как во сне. Вернее, в кошмаре, который прерывался лишь на несколько часов беспокойного сна и на время работы, где она автоматически выполняла свои обязанности, отвечая коллегам односложно и стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Она боялась, что они увидят в её глазах отражение того ужаса, который теперь стал её постоянным спутником.

Зеркало стояло в гостиной. Она не накрывала его больше. Это показалось ей детским жестом, бесполезным, как попытка закрыть глаза перед надвигающейся лавиной. Оно было частью её жизни теперь, как хроническая болезнь или застарелая травма. Она научилась ходить по квартире, не глядя в его сторону, но чувствовала его присутствие кожей – постоянное, давящее, как изменение атмосферного давления перед грозой.

Она пыталась найти логическое объяснение. Может, это массовый психоз? Или в старом дереве и стекле записаны некие «психические впечатления», как на плёнку? Она перерыла горы парапсихологической литературы и статей по квантовой физике, но всё это были лишь слова, не способные описать леденящую душу реальность того, что она видела.