Альтер М. – Портрет неизвестного (страница 7)

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Марка: «Леша, ты где? Я волнуюсь. Пожалуйста, вернись. Мы справимся вместе». Он посмотрел на экран, и слова показались ему пустыми, ничего не значащими значками. Он выключил телефон, швырнул его на пассажирское сиденье и зашагал по дороге в сторону поселка Лесной. Почему-то он был уверен, что ответы ждут его именно там. Где-то на краю сознания билась мысль: он уже был здесь. Когда-то очень давно. Возможно, в той, настоящей жизни, которую он так стремился забыть. Жизни, где Катя была жива, а он еще не совершил своей роковой ошибки. И лес этот, и поселок, и указатель — все это было частью его прошлого, тем осколком, который двойник еще не успел стереть. Третьим мазком он, видимо, сотрет и его. Но пока у него еще есть шанс. Последний шанс ухватиться за собственную тень, прежде чем она окончательно отделится и начнет жить своей, отдельной от него жизнью.

Глава 3. Пепел вчерашнего счастья

Дорога на Лесной была пуста, как жилы высохшего родника. Асфальт, местами взломанный корнями сосен, покрывала сеть трещин, напоминавшая карту неведомой, мёртвой речной дельты. Алексей шагал по обочине, и звук его шагов — сухой, ритмичный хруст гравия — казался единственным подтверждением того, что мир ещё не растворился в беззвучной пустоте, затягивающей его сознание. Луна, полная и равнодушная, висела над лесом, заливая всё вокруг болезненно-белым, рентгеновским светом, в котором тени деревьев казались не приложением к стволам, а самостоятельными сущностями — чёрными провалами в иную, изнаночную реальность.

Он шёл и не чувствовал холода, хотя ночной воздух был пропитан сыростью и первым, ещё робким дыханием приближающейся осени. Не чувствовал усталости, хотя тело, преданное мозгом, давно посылало сигналы боли в опустевший командный центр. Он просто фиксировал эти сигналы, как сломанный прибор фиксирует показатели, не имея возможности их интерпретировать. «Мне холодно. Мои ноги болят. Я голоден». Факты. Голые, стерильные, лишённые эмоциональной окраски. Словно он читал медицинскую карту постороннего человека. Второй мазок, сделанный его состаренным двойником, выжег страх одиночества, и вместе с ним, как оказалось, ушло и всё остальное — способность переживать дискомфорт как страдание, потребность в сочувствии, даже элементарное желание согреться. Остался лишь холодный, аналитический наблюдатель, запертый в клетке из плоти, обречённый бесстрастно следить за её распадом.

Он остановился и поднёс ладони к лицу. В лунном свете они выглядели чужими — длинные пальцы с въевшимися в поры следами краски, сеть голубоватых вен, мелкая дрожь. Руки художника, которые ещё вчера создавали миры на холсте, а сегодня стали инструментом для фиксации собственного угасания. Он сжал их в кулаки, и это движение тоже было механическим, лишённым ярости или протеста. Просто проверка моторных функций. «Я есть. Я двигаюсь. Следовательно, я существую». Но существовал ли он? Декартовский силлогизм, этот последний бастион рационализма, трещал по швам. Мыслящая субстанция истончалась, и вместе с ней истончалось и само бытие.

Он двинулся дальше. Указатель «Поселок Лесной — 3 км» остался позади, поглощённый темнотой, но направление было выбрано верно. Алексей не знал, почему идёт именно туда. В его опустошённом разуме не осталось места для интуиции, остался лишь холодный расчёт, основанный на обрывочных данных. Когда он увидел это название на дорожном знаке, в глубине памяти шевельнулась какая-то тень — не воспоминание, а, скорее, его эхо, указатель на файл, который ещё не был стёрт. Лесной. Это слово было связано с Катей. С тем временем, когда боль ещё не пропитала каждую клетку его существа, а вина не выгрызла сердцевину души. С тем временем, которое теперь, после первого мазка, перестало болеть, а после второго — почти перестало существовать. Но факты, голая информация, ещё держались. Он помнил, что они с Катей провели здесь несколько дней в первый год совместной жизни. Помнил старый деревянный дом, снятый у какой-то молчаливой старухи, помнил скрип половиц, запах сушёных трав и земляники, помнил её смех, отражённый от низких потолков. Помнил. Но не чувствовал. Это было похоже на чтение чужого дневника: увлекательно, информативно, но не более.

И всё же он шёл. Потому что это был единственный ориентир в расползающейся карте его внутреннего мира. Если двойник методично стирает его личность, то, возможно, те фрагменты прошлого, которые ещё не тронуты, могут стать островками безопасности, якорями, за которые можно зацепиться. Или, напротив, это была ловушка, умело расставленная его мучителем: загнать жертву в место, наполненное воспоминаниями, чтобы именно там, в кульминационный момент, нанести самый болезненный, самый разрушительный удар. Лишить не просто эмоций, а самой памяти о счастье. Стереть не боль, а её причину, оставив лишь пустоту. Алексей понимал это. Его холодный, лишённый иллюзий разум просчитывал такой вариант как наиболее вероятный. Но выбора не было. Сопротивление требует хотя бы понимания правил игры, а для этого нужно встретиться с противником на его территории. Или на своей собственной — границы уже давно стёрлись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.