Альтер М. – Плата за антракт (страница 6)

— Это может подтвердить кто-нибудь? — спросил Рихтер у труппы.

Актеры переглянулись. Никто не мог поручиться. Во время сцены с зеркалами все внимание было приковано к Снегиреву.

Запах лаванды. Это была нить, тонкая, как паутина, но Рихтер ухватился за нее. Он спустился в зал и подошел к восьмому ряду.

— Вы позволите? — обратился он к студентке и, не дожидаясь ответа, наклонился к ее сиденью. Он осмотрел пол, провел рукой под креслом. Пальцы наткнулись на что-то маленькое и твердое. Он поднес находку к свету. Это была сережка. Маленькая серебряная маска комедии, точная копия его запонок. Точно такие же украшения он дарил Майе на третью годовщину свадьбы.

Он медленно выпрямился и повернулся к бывшей жене.

— Майя, — позвал он, и его голос дрогнул. — Где твоя вторая сережка?

Майя машинально схватилась за мочку уха. В одном ухе серьги не было. Она посмотрела на Рихтера расширившимися от ужаса глазами.

— Я... я не знаю... Должно быть, потеряла...

— Или обронила здесь, — закончил он. — Когда шла по проходу с конвертами в руках. В темноте, во время спектакля. Когда, по твоим словам, ты была в гримерке.

— Это не я! — закричала она. — Кто-то украл мою сережку! Как и дневник!

Рихтер смотрел на нее и не знал, верить или нет. Она играла. Она всегда была великой актрисой. И сейчас он не мог понять, где заканчивается искренний ужас и начинается гениальная игра. Актеры труппы смотрели на нее с ужасом и недоверием. Снегирев закрыл лицо руками.

— Это могло быть подброшено, — раздался спокойный голос Веры Полонской. Она поднялась со своего места и подошла к Рихтеру. — Любой, кто знал о ваших отношениях с госпожой Ростоцкой, мог украсть ее сережку и подбросить сюда. Это классический прием перекладывания вины. Кукловод манипулирует нами, сталкивает друг с другом. Не поддавайтесь.

Рихтер посмотрел на нее. В ее холодных, аналитических глазах читалась поддержка. Она была единственным человеком в этом зале, который не терял головы.

— И что вы предлагаете? — спросил он.

— Систематизировать поиск, — ответила Вера. — Мы должны разделиться на группы. Обыскать театр. Проверить каждого, кто имел доступ к вашему кабинету и гримерке Майи. Снять отпечатки пальцев с конвертов, если это возможно. И главное — понять мотив. Месть за погибшего сына — это сильный мотив. Но, возможно, не единственный. Что, если цель Кукловода не просто взрыв, а что-то другое? Что, если он ждет, что мы сами начнем убивать друг друга?

Ее слова повисли в воздухе. Рихтер оглядел зал. Сто восемьдесят три пары глаз смотрели на него с надеждой, страхом и зарождающейся злобой. Акустика пустоты наполнилась новыми звуками: приглушенными рыданиями, скрипом кресел, тяжелым дыханием. Часы на стене показывали 20:58. До взрыва оставалось полтора часа. И с каждой минутой воздух становился все более спертым, а грань между цивилизованными людьми и загнанными в угол животными — все более зыбкой.

Рихтер понял, что настоящий спектакль только начинается. И ставка в нем — не аплодисменты. Ставка — его душа.

Глава 3. Хор предателей

Предложение Веры Полонской, произнесенное спокойным, лишенным эмоций тоном, подействовало на толпу отрезвляюще. Как ведро ледяной воды, вылитое на голову истерику. Систематизировать поиск. Разделиться на группы. Проверить каждого. В этих рациональных словах забрезжила иллюзия контроля над ситуацией, которая ускользала от них последние полчаса. Рихтер ухватился за эту иллюзию, как утопающий хватается за соломинку.

— Доктор Полонская права, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри все еще дрожал комок ледяных игл после находки серьги. — Паника — наш главный враг. И тот, кто это затеял, рассчитывает именно на нее. Он хочет, чтобы мы превратились в стадо баранов, готовых растоптать друг друга при первом же испуге. Не доставим ему такого удовольствия. Действуем по плану.

Он обвел глазами зал, оценивая человеческий материал. Полковник Добрынин — с его опытом и выправкой — очевидный лидер для силовой группы. Снегирев и остальные актеры — они знают театр изнутри, каждый закоулок, каждую мышиную нору. Философ Фихтенгольц — бесполезен в практическом смысле, но его аналитический ум, если направить в нужное русло, мог бы помочь с анализом мотивов. Инга Берг — ядовитая гадина, но журналистская хватка у нее звериная. Меценат Олег Мстиславович — темная лошадка. От него можно ожидать чего угодно, от подкупа до предательства.

— Алексей Сергеевич, — обратился он к полковнику. — Возьмите на себя осмотр несущих конструкций и технических помещений. С вами пойдут двое мужчин из зала. Кто разбирается в инженерии или строительстве?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.