Альтер М. – Ночь живых теней (страница 7)

– Здесь, – сказал архивариус, указывая на полку в углу. – Дело номер 47-1897. «О деятельности мистического кружка под руководством мещанина Фаддея Волкова». А рядом… дела, которые, на мой взгляд, могут быть связаны. Смотрите сами. Я буду наверху. Только прошу – ничего не выносить и делать пометки аккуратно.

Он оставил их одних. Лев и Светлана переглянулись и принялись за работу.

Дело Волкова было толстой папкой, набитой исписанными листами, протоколами допросов, фотографиями. Лев начал листать.

– Смотри, – показал он Светлане протокол допроса одного из членов кружка, молодого аптекаря. Тот говорил: «Мы не причиняли никому зла. Мы лишь искали способ освободиться от груза своих темных мыслей. Волков говорил, что если дать тени форму и имя, она перестанет быть угрозой и станет союзником…»

– Наивные дураки, – пробормотала Светлана, просматривая список изъятых предметов. – Серебряные зеркала, кинжалы, какие-то травы, порошки… И вот это что?

Она указала на запись: «…а также стеклянные пластины с нанесенными изображениями неизвестного характера, изъятые из тайной лаборатории и уничтоженные по решению суда».

– Фотопластины, – догадался Лев. – Наверное, те самые, на которых он запечатлел тени. Жаль, что уничтожили.

Он продолжал читать. Из протоколов следовало, что члены кружка сами стали первыми жертвами своих экспериментов. Несколько человек умерли при «ритуалах освобождения». Их тела были найдены с теми же отметинами, что и сейчас. Власти списали все на отравление химикатами, кружок разогнали, а Волкова отправили в лечебницу для душевнобольных, откуда он вскоре сбежал и исчез.

– Вот что интересно, – сказал Лев, откладывая папку. – Нигде не говорится о том, как именно они «освобождали» тени. Какие ритуалы использовали. И главное – что стало с самими тенями после смерти носителей. Куда они делись?

– В подвал его мастерской, – предположила Светлана. – Ты же говорил, что там были скелеты и спящие тени.

– Да, но это те, кто умер уже после пробуждения. А первые, те, что погибли во время ритуалов… их тени, получается, освободились успешно. И куда-то ушли.

Ощущение незавершенности не давало покоя. Лев стал просматривать соседние папки. Дела о необъяснимых смертях в разные годы. 1911, 1942, 1975… В каждом из этих периодов отмечались случаи, похожие на те, что происходили сейчас: люди, умирающие без видимых причин, с темными отпечатками на коже. Расследования заходили в тупик.

– Смотри, – Светлана протянула ему пожелтевший листок из дела 1942 года. Это была заметка из фронтовой газеты, случайно попавшая в архив. Солдат писал с передовой своему брату в город: «…а еще здесь, в развалинах, иногда видишь такое. Наш товарищ, Петров, погиб вчера. Не от пули – просто упал. И на стене за ним остался черный силуэт, как будто его тень впечаталась в камень. Говорят, это бывает в местах, где много страха и смерти…»

– Места силы, – прошептал Лев. – Точки, где эмоции накапливаются. Волков писал об этом. Театр, больница, суд, парк, кладбище… мы активировали их, чтобы создать Пентаграмму. Но, возможно, они же являются и воротами. Местами, где тени проще всего проснуться или проникнуть в наш мир.

Он снова взял дело Волкова и стал искать любые упоминания о местах. И нашел. На обороте одной из фотографий была нарисована от руки схема города с пятью отметками. Те самые точки. Но была и шестая отметка – в районе старой водонапорной башни на северной окраине. И подпись: «Источник. Место первого разрыва».

– Источник, – повторил Лев. – Первый разрыв. Что это значит?

– Нужно проверить, – сказала Светлана, фотографируя схему на телефон. – Водонапорная башня… ее уже лет тридцать как не используют. Там сейчас, кажется, какой-то склад или мастерские.

Геннадий Степанович, вернувшись, посмотрел на схему и помрачнел.

– Это место… лучше туда не соваться. Еще с послевоенных времен дурная слава за ним тянется. То ли немцы что-то там во время оккупации делали, то ли наши… но люди стороной обходят. Да и сейчас там территория заброшена, охраняется частниками. Какие-то ребята из авторитетных кругов пытались там клуб устроить, да быстро свернули. Говорят, что-то там увидели.

– Что именно? – спросил Лев.

– Кто их знает. Темнота, странные звуки… а однажды нашли охранника мертвым. Официально – инфаркт. Но ходили слухи, что на нем не было лица. Вернее, лицо было, но будто стертое, без черт.

Лев и Светлана переглянулись. Еще одна жертва, о которой не было официальных данных.

– Мы должны туда поехать, – сказал Лев, когда они вышли из архива на улицу. Вечерело. Тени от зданий снова вытягивались, становясь длинными и угрожающими.

– Сейчас? Ночь на носу.

– Именно поэтому. Если там и правда что-то есть, ночью оно будет активнее. И мы сможем это увидеть.

Светлана колеблясь, но кивнула.

– Хорошо. Но не одни. У меня есть знакомый, бывший спецназовец, сейчас работает в частной охране. Он… сталкивался с подобным.

– С теневыми убийцами?

– С чем-то необъяснимым. В Чечне. Он рассказывал как-то за рюмкой о том, как в заброшенном селении их группа подверглась нападению… существ, которых нельзя было разглядеть. Они были как дым, но с плотностью. И убивали тихо. Его тогда ранило, он чудом выжил. Если кто и сможет нам помочь, так это он.

Она набрала номер, коротко поговорила. Через полчаса к ним подъехал внедорожник, за рулем которого сидел мужчина лет сорока пяти с жестким, обветренным лицом и внимательными глазами. Он представился просто: «Максим».

– Света говорила, что вам нужна помощь с чем-то… необычным, – сказал он, окидывая Льва оценивающим взглядом. – И что это связано с тем, что творится в городе последние дни.

– Да, – ответил Лев. – Мы думаем, что знаем, откуда все идет.

Максим молча кивнул, выслушав их краткий рассказ о Волкове, тенях и водонапорной башне.

– Похоже на то, с чем столкнулся я, – сказал он наконец. – Только там это было в развалинах, а здесь, в городе… Ладно, поехали. Но предупреждаю: если что-то пойдет не так, я буду действовать по обстановке. И советую вам быть готовыми ко всему.

Они сели в машину. Максим достал из бардачка два тактических фонаря и передал им.

– Яркие, с узким лучом. Если ваши тени боятся света, это может помочь. Оружие есть?

Лев показал серебряный кинжал. Максим усмехнулся.

– Ну, хоть что-то. У меня вот это. – Он приоткрыл куртку, показав рукоять пистолета в кобуре. – Патроны самодельные, с серебряной крошкой. На всякий случай приготовил, когда Света позвонила. Может, ерунда, а может, и нет.

Они выехали на окраину. Район старых заводов и заброшенных складов. Водонапорная башня, построенная еще до революции, возвышалась над окружающими постройками, темный силуэт на фоне багрового заката. Ее верхняя часть, некогда резервуар для воды, была похожа на голову гигантского робота, а длинная, тонкая тень от нее рассекала землю, как черный меч.

Максим остановил машину в паре сотен метров, за полуразрушенной стеной.

– Пешком от сюда. На территории могут быть охранники, но их, по слухам, мало. И ночью они предпочитают отсиживаться в будке у ворот.

Они вышли. Воздух здесь пах ржавчиной, пылью и чем-то кислым, химическим. Лев почувствовал легкое головокружение – не страх, а скорее давление, как перед грозой. В кармане у него лежало маленькое зеркальце. Он достал его и посмотрел. Его отражение было бледным, а тень за спиной… она стояла слишком прямо, не повторяя его позу.

– Ты здесь? – прошептал он.

В зеркале тень кивнула. Затем указала в сторону башни. Опасность. Но идти надо.

Они двинулись вперед, перелезая через груды битого кирпича и обломков. Ворота территории были закрыты на массивный замок, но в заборе зияла дыра. Пробрались внутрь.

Двор перед башней был завален старыми металлическими конструкциями, поросшими бурьяном. Сама башня, сложенная из темно-красного кирпича, казалась мертвой, но в ее узких, как бойницы, окнах иногда мелькали слабые отблески – возможно, свет фар с далекой трассы, а может, и что-то иное.

– Дверь, – указал Максим на массивную металлическую дверь в основании башни. Она была приоткрыта, из щели струился холодный воздух.

– Подождите, – сказал Лев. Он взял зеркало и направил его в щель, пытаясь уловить отражение. В стекле мелькнуло что-то черное, быстрое, как крыло летучей мыши. – Там что-то есть.

Максим без лишних слов вытащил пистолет, проверил затвор.

– Я первый. Света, ты за мной. Лев, замыкай. Фонари включили.

Луч света Максима прорезал тьму внутри. Они вошли. Пространство в основании башни было пустым, если не считать гор мусора и паутины. Посредине стояла чугунная лестница, ведущая наверх, по спирали. Воздух был холодным и влажным, с запахом плесени и… озона. Как после грозы.

– Наверх? – спросила Светлана.

– Судя по схеме, источник где-то здесь, – ответил Лев. – Но не факт, что наверху.

Он подошел к стене, провел рукой по кирпичной кладке. Швы между кирпичами были заполнены темным, почти черным раствором. Лев присмотрелся. Это не был обычный цемент. Это была какая-то смола, плотная, блестящая. И в ней… он наклонился ближе… в ней были вкрапления. Крошечные, темные, но при свете фонаря отражавшие свет, как стекло. Осколки?

– Смотрите, – позвал он остальных. – Это не обычная кладка.

Максим приблизился, поскреб раствор ножом.