Альтер М. – Кровавая Луна (страница 5)

– Кто вы? – резко спросил Максим.

– Я ее подруга. Катя. Я боюсь. Они за мной следят. Я могу встретиться только тайком. На старом мельничном ручье, через час. Одни. Пожалуйста.

Связь оборвалась.

Максим посмотрел на Родионова.

– Меняй маршрут. Старый мельничный ручей.

– Товарищ старший следователь, это может быть ловушка.

– Я знаю. Но другого выхода нет.

Мельничный ручей находился в глухом, заболоченном месте, в нескольких километрах от города. Когда-то там стояла мельница, теперь от нее остались лишь развалины. Максим приказал Родионову остаться в машине на дороге и пошел пешком по тропинке, ведущей к ручью.

Было уже темно. Луна, все еще полная, но уже не такая багровая, пробивалась сквозь тучи, отбрасывая длинные, искаженные тени. Ветер шелестел в камышах. Было тихо, слишком тихо. Даже лягушки молчали.

Он вышел на поляну у старой мельницы. Разрушенное здание стояло как скелет, выбеленный лунным светом. У ручья стояла худая, темноволосая девушка, кутаясь в тонкое пальто. Увидев его, она вздрогнула.

– Катя? – тихо окликнул он.

– Вы Орлов? – она подошла ближе, ее лицо было бледным, испуганным. – Спасибо, что пришли.

– Что вы знаете о Маше?

– Она… она что-то нашла. Неделю назад. Мы ходили в лес, на Песчаный холм, еще до того, как там убили аптекаря. Она увлекалась археологией. И нашла там, в старом дупле, дневник. Старый, кожаный. Она сказала, что это дневник той самой Беловой. Анфисы.

Максим почувствовал, как у него учащается пульс.

– Где этот дневник?

– У Маши. Она его спрятала. Сказала, что он опасный. Что в нем написано про «Сердце Луны» и про то, как его активировать. Она сказала, что для этого нужны три жертвы в трех точках силы. И третья точка… – Катя замолчала, всхлипывая.

– Третья точка – это здание администрации? – догадался Максим.

Она кивнула, слезы текли по ее щекам.

– Да. И она сказала, что следующий будет… мэр. Громов. Но она не верила, что его убьют. Она думала, что он главный. Она хотела пойти к нему, потребовать ответов. Я уговаривала ее не ходить. Но она не послушала. И вчера вечером ушла и… не вернулась.

Значит, Мария стала жертвой не случайно. Она знала слишком много. И она представляла угрозу для Громова. Или для его планов.

– А вы? Вы читали этот дневник?

– Нет. Только Маша. Она только сказала, что там написано, что «Сердце Луны» – это не камень. Это… дверь. И ее нужно открыть тремя ключами. Ключами из плоти и крови.

Три жертвы. Три ключа. Треугольник. Все сходилось.

– Катя, где спрятан дневник? – настойчиво спросил Максим.

– Она не сказала точно. Только, что в «логове волка». Я не знаю, что это значит. В нашем городе нет волков.

«Логово волка». Максим напряг память. На старой карте, что он нашел в браслете, одно из урочищ к северу от города было подписано «Волчья Грива». Возможно, это оно.

– Хорошо, Катя. Идите домой. Никому ни слова. Я разберусь.

– Они убьют меня, как Машу! – прошептала она, хватая его за руку. – Я видела, как за мной следят. Большие, черные собаки.

Собаки. Как на кладбище.

– Я предоставлю вам защиту. Родионов! – крикнул Максим.

Но ответа не последовало. Только ветер и шелест камышей.

Максим обернулся. Поляна была пуста. Катя исчезла. Как будто ее и не было.

– Катя! – крикнул он.

Тишина. И тогда он услышал. Тихое, зловещее рычание. Из темноты, из-за развалин мельницы, вышли три огромные, черные собаки. Те самые. Их глаза сияли в темноте, слюна капала с оскаленных пастей. Они медленно, цепным строем, начали окружать его.

Ловушка. Катя была приманкой.

Максим инстинктивно потянулся к кобуре, но пистолет был в машине. Он отступил к ручью, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Собаки были не просто злыми. В их взгляде была неживая, разумная ненависть. Они служили не человеку.

Одна из них, самая крупная, сделала выпад. Максим отпрыгнул, споткнулся о корень и упал на спину. Собака прыгнула на него, ее горячее дыхание обожгло лицо. Он успел выставить вперед руки, схватив ее за ошейник. Металлическая пластина с символом впилась в ладонь.

Он смотрел в ее горящие глаза и видел в них не животное, а нечто древнее и бесконечно злое. Это был не пес. Это был слуга.

Издалека донесся выстрел. Затем второй. Собака на его груди взвыла и отпрыгнула. Остальные замерли в нерешительности.

Из темноты выбежал Родионов с поднятым пистолетом.

– Товарищ старший следователь!

Собаки, издав низкий рык, медленно отступили в тень и растворились в ней, словно их и не было.

Максим поднялся, отряхиваясь. Его руки дрожали.

– Почему ты стрелял? Я же сказал ждать в машине.

– Я слышал ваши крики. И увидел, как та девушка убежала не одна. С ней был кто-то. Высокий, в плаще. Они сели в машину и уехали.

Значит, Катя была частью западни. Ее страх был настоящим, но ее использовали, чтобы заманить его сюда.

– Поехали обратно, – хрипло сказал Максим. – Сейчас же.

По дороге он молчал, обдумывая услышанное. Дневник Беловой. «Сердце Луны» – дверь. Три ключа-жертвы. Громов – либо следующая жертва, либо палач. И он, Максим, был пешкой в этой игре. Пешкой, которую пытались убрать.

Вернувшись в отделение, он обнаружил на своем столе новое «послание». Конверт без марки и обратного адреса. Внутри – единственный листок. На нем был нарисован все тот же символ, а под ним – слова, написанные тем же пигментом, что и на лбу Марии: «Третий ключ повернется в полночь. Врата откроются. Тень войдет в мир».

Сегодняшняя ночь. Третье убийство должно произойти сегодня. В полночь. В здании администрации.

У него не было выбора. Он должен был идти туда. Один. Потому что он не мог доверять никому. Ни Родионову, никому другому. Культ был везде.

Он посмотрел на часы. Было десять вечера. Два часа до полуночи.

Он достал свой табельный пистолет, проверил обойму. Затем взял фонарик, наручники и бросил все это в кожаную сумку.

Он ехал к администрации, чувствуя себя участником собственных похорон. Городок спал. Огни в домах были погашены. Только его «Волга» ползла по пустынным улицам, как единственное живое существо в царстве мертвых.

Здание администрации было темным и безмолвным. Все сотрудники разошлись по домам. Охраны на входе не было – ее, видимо, отвели по приказу свыше. Максим подошел к запасному входу, который обычно использовали для хозяйственных нужд. Дверь была приоткрыта. Еще один знак. Его ждали.

Он вошел внутрь. Длинные, темные коридоры, пахнущие воском и официозом. Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, рисуя на полу бледные прямоугольники. Он двигался на ощупь, стараясь не производить шума.

Его целью был кабинет Громова. Если ритуал должен был произойти здесь, то скорее всего – там.

Подойдя к двери кабинета, он увидел, что из-под нее пробивается тонкая полоска света. И доносились голоса. Тихие, напевные. Хор. Он прислушался. Они произносили слова на том же древнем языке, что был на кинжале и табличке.

Максим взялся за ручку. Дверь была не заперта. Он медленно, медленно толкнул ее.

Кабинет Громова преобразился. Все столы и стулья были сдвинуты к стенам. На полу был вычерчен мелом огромный, сложный круг с теми же символами, что он видел раньше. В центре круга стоял сам Громов. Он был облачен в темное, похожее на рясу одеяние, с капюшоном, наброшенным на голову. В руках он держал тот самый черный кинжал.

Вокруг него, образуя внешний круг, стояли несколько человек в таких же темных одеждах. Их лица были скрыты в тени. Среди них Максим узнал… Родионова. Участковый стоял с каменным лицом, его глаза были пусты.

И на полу, в центре круга, у ног Громова, лежала связанная фигура. Молодой парень, лет двадцати пяти. Он был жив, его глаза были полы ужаса, но он не мог издать ни звука – кляп во рту.

Третья жертва.

– Входи, следователь, – произнес Громов, не поворачиваясь. Его голос звучал иначе – низко, властно, с металлическим отзвуком. – Мы ждали тебя. Ты – часть ритуала. Непреднамеренная, но ключевая. Свидетель. Твоя кровь… твоя смерть… станет печатью на вратах.