Альтер М. – Чистый лист (страница 8)

— Нет. Только имя.

— Это плохо. — Доктор нахмурился. — Попробуйте выяснить фамилию. И адрес. Всё, что сможете. И будьте осторожны. Очень осторожны.

Арсений поднялся, сжимая в руке направление. У двери он обернулся.

— Доктор, вы говорили, что моя амнезия может иметь внешнюю причину. Но вы не упомянули ещё одну возможность. Самую страшную.

— Какую?

— Что я сам всё это делаю. Добровольно. Что ночной Арсений — это не жертва, а... соучастник. Или даже инициатор. Что я травлю сам себя, чтобы забыть то, что творю по ночам.

Разумовский долго смотрел на него, не отвечая. Потом снял очки и медленно произнёс:

— Эту возможность мы тоже не исключаем. Именно поэтому я прошу вас быть осторожным. Не только с секретарём, но и с самим собой.

Арсений покинул клинику в четверть двенадцатого. Дождь перестал, но небо оставалось низким и серым, как старое одеяло. Он шёл пешком, не чувствуя холода. В голове крутились слова Разумовского — о токсикологии, о внешнем вмешательстве, об осторожности с самим собой.

Чай. Зелёный чай. Тот самый, что каждое утро приносил Максим. Правильно заваренный, с цветочным ароматом. Арсений вспомнил, как в первый день удивился, что секретарь угадал его пристрастие к этому напитку. Сейчас это не казалось угадыванием. Это была подготовка. Продуманная, тщательная.

Но если Максим что-то подмешивает в чай, то как объяснить провалы в памяти, начавшиеся за полтора года до его появления? Кто-то другой? Или чай — лишь часть сложной схемы, а главное воздействие оказывается иным способом?

Он вспомнил фотографию, найденную за шкафом. Человек с холодным взглядом и приклеенной улыбкой. Надпись на обороте: «Я и А. Двадцать первое июня. За день до...» За день до чего? Что произошло двадцать второго июня?

Арсений достал телефон и открыл календарь. Двадцать первое июня. Что было в этот день? Он пролистнул назад — на полтора года. Двадцать первое июня прошлого года. Пусто. Двадцать первое июня позапрошлого года. Пусто. Он не вносил события в календарь. Не доверял электронным записям — или просто забывал это делать.

Тогда он открыл поисковик и ввёл: «двадцать первое июня происшествия». Система выдала тысячи результатов. День летнего солнцестояния. Самый длинный день в году. Праздники, фестивали, концерты. Ничего конкретного.

Он сузил запрос, добавив название своего города. Результатов стало меньше — местные новости, городские мероприятия. Арсений пролистывал страницу за страницей, пока не наткнулся на заметку полуторагодовой давности.

«Двадцать второго июня в реке под городским мостом было обнаружено тело мужчины. По предварительным данным, смерть наступила в результате утопления. Личность погибшего установлена — это Антон Сергеевич Карелин, тридцати восьми лет, сотрудник фармацевтической компании «Витафарм». Следствие рассматривает версию несчастного случая, однако не исключает и криминальный характер смерти».

Антон Карелин. Сотрудник «Витафарма». Компании, которой руководил Георгий Вельяминов.

Арсений замер посреди тротуара. Прохожие обтекали его с двух сторон, кто-то недовольно буркнул, но он не слышал. Перед глазами стояла фотография, найденная в коробке. «Я и А. Двадцать первое июня. За день до...» За день до убийства Антона Карелина. За день до того, как его тело нашли в реке.

Инициалы на обороте — «А». Антон.

Сон про чёрную воду. Мост. Тело, погружённое в реку.

Выходит, он знал Карелина. Они были вместе двадцать первого июня — за день до гибели этого человека. И он, Арсений, не помнил ни самого Карелина, ни того дня, ни того, что случилось на мосту.

А теперь ещё и Вельяминов — бывший директор той же компании. И запонка с инициалами убитого в подвале Арсения.

Связь была. Тонкая, как паутина, но неразрывная. Некто связывал Арсения Ветрова с людьми из «Витафарма». И люди эти умирали.

Он сунул телефон в карман и быстрым шагом направился домой. Нужно было найти всё, что связано с компанией «Витафарм» и с Антоном Карелиным. Старые газеты, распечатки, заметки. Если он когда-то интересовался этой темой — должны были остаться следы.

Дома он первым делом прошёл в кабинет и включил ноутбук. Открыл историю браузера за последние полтора года. Она была девственно чистой — он регулярно удалял данные, ещё с тех пор как Вера упрекнула его в интернет-зависимости. Потом проверил почту. Спам, переписка с издателем, уведомления из банка. Ничего связанного с «Витафармом».

Тогда он снова спустился в подвал. На этот раз — целенаправленно, без страха. Спустился, зажёг керосиновый фонарь, который заметил в прошлый раз, и принялся методично обыскивать каждый угол.

Коробки он перебрал ещё вчера. Оставались полки с инструментами и старый шкаф в дальнем углу — про него Арсений в прошлый раз забыл. Шкаф был заперт на висячий замок. Ключа нигде не было. Пришлось взломать дверцу монтировкой.

Внутри оказались не вещи, а документы. Папки с надписью «Витафарм». Стопка газетных вырезок. Фотографии. И тетрадь в клетку, исписанная мелким убористым почерком.

Арсений сел прямо на земляной пол, поставил фонарь рядом и начал читать.

Тетрадь оказалась чем-то вроде досье. На первых страницах — список сотрудников «Витафарма» с краткими характеристиками. Фамилии, должности, адреса, номера телефонов. Напротив некоторых — пометки красной ручкой. «Вельяминов Г. А.» — обведён дважды. Рядом приписка: «Знает всё. Основная цель». «Карелин А. С.» — зачёркнут. Приписка: «Устранён. Ненадёжен». Другие фамилии — некоторые зачёркнуты, некоторые подчёркнуты, некоторые обведены жёлтым маркером.

Дальше шли страницы с подробным описанием деятельности компании. Финансовые махинации, подкуп чиновников, сокрытие побочных эффектов нового препарата. Арсений читал, и профессиональная часть его сознания отмечала: это похоже на журналистское расследование. Автор явно владел материалом, умел анализировать, сопоставлять факты.

Кто автор? Он сам. Почерк не оставлял сомнений. Но он совершенно не помнил, чтобы писал это.

Он пролистал дальше. Страницы с описанием препарата. Название — что-то длинное, химическое, сокращённо «Ретросан». Разработан «Витафармом» пять лет назад. Предназначен для лечения посттравматического стрессового расстройства. Действующее вещество воздействует на гиппокамп, избирательно блокируя консолидацию травматических воспоминаний. Проще говоря — препарат стирает память о пережитом ужасе.

Арсений похолодел. Стирает память.

Он продолжил читать. Испытания препарата выявили серьёзный побочный эффект: при длительном применении он вызывал генерализованную амнезию. Пациенты забывали не только травму, но и целые пласты жизни. Кроме того, «Ретросан» усиливал внушаемость. Человек, принимающий препарат, становился восприимчив к внешним командам, особенно отданным в состоянии сна или дремоты.

В досье приводились выдержки из отчётов об испытаниях. Фотографии пациентов — до и после. Их было человек двадцать. Все они страдали от провалов в памяти. Некоторые покончили с собой. Один попал в психиатрическую лечебницу. Двое исчезли.

Испытания проводились незаконно, на добровольцах, которым не сообщали о возможных последствиях. Когда информация просочилась наружу, компания свернула проект. Но, судя по записям в досье, отдельные экземпляры препарата остались. И кто-то продолжал их использовать.

Арсений перевернул страницу и увидел свою фамилию.

«Ветров А. Д. — писатель. Обратился в клинику Разумовского с жалобами на потерю памяти. В анамнезе — творческий кризис, развод. Идеальный кандидат. Начат курс «Ретросана» (см. протокол от 15 марта). Результаты: через две недели — стабильная ретроградная амнезия, высокая внушаемость. Рекомендация: продолжать терапию, параллельно начать программирование».

Дата — полтора года назад. Пятнадцатое марта. За месяц до того, как он впервые переступил порог кабинета Разумовского.

Он не обратился к врачу. Его привели. Кто? Кто-то, кто имел доступ к препарату и знал о его свойствах. Кто-то, кому нужен был идеальный кандидат — человек с уже пошатнувшейся психикой, одинокий, внушаемый. Писатель, который не смог бы отличить реальность от вымысла.

Арсений перевернул страницу. Дальше шли протоколы. Сухие, как медицинские отчёты, но от их содержания кровь стыла в жилах.

«Сеанс первый. Пациент погружён в гипнотическое состояние. Введена установка: при получении ключевой фразы «чистый лист» пациент переходит в режим принятия команд. Проверка: команда «возьми ручку» выполнена. Команда «напиши своё имя наоборот» выполнена. Пациент не помнит о выполнении команд после пробуждения».

«Сеанс четвёртый. Введена установка: посещение объекта по адресу (см. приложение). Пациент выполняет команды, данные в состоянии гипноза. После пробуждения — амнезия на период выполнения команд. Рекомендация: увеличить дозировку для углубления контроля».

«Сеанс восьмой. Пациент проявляет признаки сопротивления. Подсознание пытается блокировать внушаемые команды. Рекомендация: комбинировать «Ретросан» с традиционными транквилизаторами для снижения волевого порога. Также рекомендовано создать «якорь» — предмет или запах, ассоциирующийся с состоянием подчинения».

Арсений читал, и ему казалось, что он сходит с ума. Это было его собственное досье. Протоколы экспериментов над ним. Кто-то полтора года вводил его в состояние гипноза, давал команды, которые он выполнял, а потом заставлял забывать. Превратил его в живую марионетку. Идеального исполнителя, который не оставляет следов, потому что сам не помнит о своих действиях.