Альта Л. Пайпер – Жизнь и работа Миссис Пайпер (страница 7)
Более того, несмотря на невероятное мужество и кристальную чистоту помыслов, даже ей перед лицом многочисленных испытаний, минут отчаяния и разочарований, с которыми она то и дело сталкивалась и над которыми заставляла себя возвыситься, было бы почти невозможно продолжать свой путь, если бы не непоколебимая вера в победу Добра над Злом. Она свято верила в существование справедливой и благой Высшей Силы, которая, несомненно, присматривает за всеми нами даже в самые беспросветные времена.
Эта непоколебимая вера, столь свойственная моей матери (которую она унаследовала от своей), всю жизнь служила ей неиссякаемым источником сил. Не так давно, когда я переживала период тяжелого физического и душевного истощения, мама написала мне письмо, исполненное спокойной уверенности в том, что в конечном итоге все образуется. Вкратце упомянув о некоторых собственных невзгодах, которые ей довелось преодолеть, она завершила письмо такими словами: «И вот, несмотря ни на что, моя вера крепка. Господь никогда не оставлял меня даже в самые мрачные часы – не оставит Он в беде и тебя, дитя мое. Но ты должна верить, ибо без веры мы не способны ни на что».
Именно эта вера не только помогла моей матери с честью выстоять в те тяжелые годы, когда доктор Ходжсон – твердо убежденный, что любые психические феномены имеют под собой вполне обыденную физическую природу, – безжалостно и дотошно выискивал то, что с уверенностью ожидал (а то и надеялся) найти. Эта же вера позволила ей – и снова во имя интересов науки – покинуть свой дом всего через два года после его обустройства и уехать из родной страны. Сделано это было для того, чтобы доктор Ходжсон смог окончательно доказать себе и всем заинтересованным лицам, не являются ли феномены миссис Пайпер следствием обычного сбора информации о приходивших к ней клиентах по земным, вполне объяснимым каналам. Поистине, лишь возвышенная вера могла заставить столь молодую женщину, до глубины души преданную дому и семье, решиться на этот отчаянный шаг, мудрость которого могли подтвердить лишь время и последующие события.
Глава VII. Предложение доктора Ходжсона
Не следует забывать, что доктор Ходжсон приступил к своим экспериментам с миссис Пайпер, будучи твердо убежденным – отчасти в силу своего характера, отчасти опираясь на прошлый опыт, – что перед ним очередной случай мошенничества. Причем мошенничества, несомненно, весьма искусного, раз уж такой проницательный наблюдатель и талантливый психолог, как Уильям Джеймс, уже публично заявил о своей вере в его подлинность. Но все же мошенничества, ибо разве не являются все без исключения психические или спиритические феномены так или иначе обманом? И действительно, в последние годы его исследований я не раз слышала, как доктор Ходжсон сокрушенно признавался, что его самолюбие (
Как, каким образом приобреталась та поразительная, глубокая осведомленность о жизни посетителей, их друзей и родственников, которую миссис Пайпер демонстрировала в состоянии транса? Этот вопрос не давал покоя доктору Ходжсону, и на протяжении многих лет он пытался найти ему объяснение с помощью любых гипотез, за исключением одной – спиритической.
Самое очевидное материалистическое объяснение – сбор информации с помощью нанятых агентов – пришло на ум доктору Ходжсону еще на раннем этапе расследования. А когда чуть позже один из членов Американского отделения английского Общества психических исследований (секретарем которого к тому времени стал доктор Ходжсон) прямо высказал предложение установить слежку не только за самой миссис Пайпер, но и за членами ее семьи, Ходжсон решил немедленно претворить эту идею в жизнь.
Если бы инициаторы этого эксперимента хотя бы на миг задумались о колоссальных расходах, которых потребовала бы шпионская сеть, способная снабжать миссис Пайпер теми мельчайшими подробностями, что она сообщала на сеансах (а ведь уже тогда к ней съезжались люди со всего света), подобная гипотеза с самого начала была бы признана несостоятельной. Однако доктор Ходжсон, движимый своим предвзятым мнением о том, что все так называемые психические феномены неизбежно имеют сугубо материальную природу, и твердо решивший во что бы то ни стало докопаться до их истоков, счел, что в этих поисках нельзя пренебрегать ни единой возможностью. Вскоре, впрочем, стало очевидно: каким бы ни было конечное объяснение «феноменов Пайпер», оно не укладывается ни в одну из привычных материалистических теорий. Нанятый доктором Ходжсоном частный детектив доложил, что ни мистер Пайпер, ни миссис Пайпер, ни кто-либо из их домочадцев не задают окружающим подозрительных вопросов, не совершают странных поездок, не бродят по кладбищам в поисках имен, дат или иных сведений на надгробиях и не нанимают для подобных целей никаких тайных помощников.
Таким образом, феномены оставались все такой же великой тайной. Однако этот эксперимент привел к еще одному результату, которого исследователи никак не предвидели. Когда моя мать впервые узнала об этом шаге, «предпринятом в интересах науки», то – несмотря на то, что его итоги оказались всецело в ее пользу, – она была настолько огорчена и возмущена самой мыслью о необходимости подобной слежки, что у нее возникло сильнейшее искушение раз и навсегда отказаться от дальнейшего сотрудничества как с работой Общества, так и лично с доктором Ходжсоном. Ее чувство собственного достоинства и осознание своей кристальной честности были настолько оскорблены, что в тот момент ей было трудно, почти невозможно понять одну вещь: не будь предпринят этот шаг, время от времени (как бы невероятно это ей ни казалось) неизбежно появлялся бы какой-нибудь Фома неверующий. И в качестве возможного, а то и весьма вероятного ключа к этой непостижимой загадке он выдвигал бы именно ту гипотезу, которая теперь была отвергнута навсегда.
В конце концов, однако, здравый смысл и благоразумие взяли верх над первоначальным чувством личного оскорбления. Во многом ей помог профессор Джеймс; хотя он и искренне сожалел об этом инциденте, он все же понимал его исключительную важность для дальнейшего успеха исследований. Следующий отрывок из письма профессора Джеймса, отправленного моей матери в то время, весьма интересен, так как наглядно иллюстрирует его отношение к этому вопросу. Он, в частности, пишет: «Надеюсь, ни вы, ни ваш супруг не воспримете эту затею слишком всерьез; в ней есть весьма комичная сторона, и уж кто-кто, а вы можете позволить себе посмеяться над ней от души. Но главное – сохраняйте добрые отношения с Ходжсоном, который, пожалуй, является самым благородным и правдивым человеком из всех, кого я знаю».
Казалось бы, учитывая результаты этой жесткой проверки, можно было вполне обоснованно ожидать, что отныне доктор Ходжсон хотя бы в какой-то мере смягчит свое гиперскептическое и критическое отношение к данным феноменам. Однако ничего подобного не произошло. Ни этот убедительный тест, ни те беспрецедентные меры предосторожности, которые доктор Ходжсон применял с самого начала (он сам назначал время приема посетителей; представлял их миссис Пайпер под вымышленными именами – если вообще представлял; вводил их в комнату лишь после того, как она погружалась в транс), так и не убедили его в том, что материалистическое объяснение найти невозможно. А потому с неослабевающим рвением он продолжал придумывать новые, по возможности еще более строгие меры предосторожности и эксперименты, которые можно было бы опробовать.
Так, несколько позже, у него зародилась идея извлечь миссис Пайпер из ее привычного окружения и поместить в чужую страну, где она была бы не только полностью оторвана от друзей и семьи, но и оказалась бы среди людей, обычаев и обстановки, совершенно ей незнакомых. Заручившись одобрением профессора Джеймса, доктор Ходжсон поделился этим замыслом с несколькими членами английского ОПИ, которые ранее проявляли огромный интерес к отчетам о феноменах миссис Пайпер. Вскоре он получил ответ от мистера Ф. У. Х. Майерса, в котором тот предлагал миссис Пайпер нанести краткий визит в Англию, дабы позволить местным исследователям лично изучить ее экстрасенсорный дар. Поскольку это предложение как нельзя лучше отвечало целям доктора Ходжсона, ему оставалось лишь завести об этом разговор с самой миссис Пайпер, что он и сделал в следующем письме.
18 августа 1889 г.
«ДОРОГАЯ МИССИС ПАЙПЕР!
Не рассмотрите ли Вы идею посетить Англию и пробыть там около месяца, скажем, с середины октября до середины ноября? Мой друг Майерс предложил это в своем письме ко мне. Часть времени Вы бы провели в Кембридже, а часть – в Лондоне. Цель этого визита – дать возможность некоторым моим английским друзьям, которых весьма заинтересовали полученные ими отчеты, провести с Вами несколько сеансов. Пожалуйста, дайте мне знать немедленно, готовы ли Вы обдумать это предложение. Надеюсь увидеться с Вами в конце этой недели, если Вы будете в Бостоне, и тогда смогу все объяснить гораздо подробнее, нежели в письме. Но мне не терпится как можно скорее узнать Ваше мнение на этот счет. Письмо на мой обычный адрес будет мне переслано. Эта поездка потребует от Вас отбыть из Америки примерно в начале октября и вернуться к концу ноября.