Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 47)
Записку я подсунула под дверь спальни Алены. О том, что она может отказаться переезжать со мной, я старалась не думать.
Я уже совсем собиралась выходить и даже взялась за дверную ручку, когда из комнаты вышла Леопольдовна собственной персоной.
– Уходишь? – она кивнула головой на чемодан в моих руках.
– Ухожу! – коротко бросила я. – Счастливо оставаться!
Не дожидаясь последующих вопросов, я вышла в декабрьскую ночь и подняла глаза к небу. На меня оттуда смотрела равнодушно-желтая луна.
Я вытащила мобильный и отыскала в его памяти полузабытый номер.
Ну давай же, возьми трубку!!!
В трубке звучали длинные гудки. А чего ты, собственно, ждала, Любань? Что он примчится на всех парах сюда только потому, что когда-то попросил у тебя номерок? Ага, разбежалась…
И вообще – нормальные люди по ночам спят. Утра не могла дождаться, что ли?!
Я тяжело вздохнула, прислушиваясь к отдаленному гулу редких машин. Чемодан был тяжеленным и оттягивал мне руку, но поставить его на мокрые от дождя и снега ступеньки я не решалась. Запрокинув голову, стала вглядываться в окна нашей квартиры.
Надеялась ли на что-то? Не знаю… Только, похоже, на помощь мне никто не придет. Привычная почва уходила из-под ног: те люди, на которых я привыкла опираться всю жизнь, оказались ненадежными опорами и разрушились: от времени ли, от старости, – неважно. На смену чувству беспомощности приходило новое, восхитительное чувство – свободы.
Решительно я подтащила чемодан к скучающему на парковке «жигуленку». Конечно, я еще ни разу не ездила за рулем в полном одиночестве – меня всегда подстраховывал мой инструктор. Но не возвращаться ведь сейчас назад лишь потому, что я немного трушу перед самостоятельной ездой?
– Так, девочка моя. Прошу тебя сегодня вести себя хорошо, потому что… мне очень страшно. Понимаешь меня? Уверена, что понимаешь, – я осторожно погладила руль, размышляя о том, уж не рехнулась ли я, часом, от свалившихся на меня событий.
Перекрестившись, я снялась с ручника, повернула ключ в замке зажигания и с удовольствием услышала мерный, довольный гул мотора. Так, выжать сцепление, поддать газу, плавно отпустить… Получилось!!! Я еду!
В полнейшей эйфории я выкатила со двора и понеслась по знакомой дороге к маме. Оказывается, ездить по ночам даже удобнее – никто не сигналит из-за твоей нерасторопности, не подрезает и не показывает неприличных жестов… Да, машины есть, но их мало и… Ой!
От неожиданности я чуть не выпустила руль из рук. Звонивший мне в такую рань проявлял редкую настойчивость – звонки следовали один за другим. Похоже, придется остановиться…
– Здравствуйте, простите, что разбудила, мне нужно было такси, потому что я не решалась сама сесть за руль, но сейчас все же решилась и уже еду. Извините, пожалуйста, что разбудила! – отчеканила я с места в карьер, не давая звонившему таксисту опомниться.
– Да что вы, я примерно в это время и встаю! – донесся до меня уже знакомый голос. – Так перепугался, когда увидел ваш пропущенный. Надеюсь, у вас все хорошо?
– Да, все прекрасно! – безмятежно отозвалась я, бросая мимолетный взгляд на часы.
Интересно, зачем ему вставать в такую рань? Может быть, утренние выезды на такси – самые дорогие?
– Может быть, в таком случае встретимся сегодня? – без обиняков предложил Сергей. – Заеду за вами, куда скажете, идет?
– Идет, – после некоторого колебания ответила я, поймав себя на мысли, что уже тысячу лет не была на свидании с мужчиной. А что такого? Теперь-то я могу себе это позволить: как-никак, я свободная женщина. – В восемь вечера, я сегодня поздно освобожусь с работы…
Подумайте только, как это звучит: я – свободная женщина!!! И никто в целом свете мне не указ! Да у меня вся жизнь впереди! Да в моем возрасте еще замуж выходят и детей рожают! В двадцать первом веке живем, сейчас разведенные женщины не являются редкостью и не являются поводом для обсуждения за спиной! Ведь женщина – не водка – разведенная слабее не становится…
Раздухарившись, я сама не заметила, как быстро докатила до маминого дома. С удивлением отметив про себя, что у мамы в окнах есть свет, я выволокла из машины чемодан и вошла в подъезд. Такое чувство, что этой ночью почти никто в городе не спит…
Заподозрила неладное я только тогда, когда на мои настойчивые звонки и стук никто не открыл. Как странно – ведь еще вчера она пыталась испечь мне блинов и вообще была бодрой и веселой. Что могло произойти за это время, что?!
Под конец я уже громко колотила в дверь кулаком, рыдая и моля про себя, чтобы мама была жива. Больше ничего, Господи, только оставь ее в живых! Пожалуйста!
Вызванные из МЧС ребята, кажется, были вполне мне знакомы. Не выказав никакого удивления, они профессионально вскрыли железную дверь, и спустя секунду я, объятая ужасом и сковывающим меня страхом, была уже в квартире.
Везде горел свет, на полную громкость работал телевизор, но комната и кухня были пусты.
– В ванной посмотрите, – посоветовал один из ребят.
Мама была там – похоже, упала на скользком полу. Кругом была разлита вода, валялось ведро для мытья полов. Я осторожно дотронулась до маминой руки. Она была жива!!!
– Вызовите скорую! – услышала я свой собственный голос. – Она жива, просто потеряла сознание.
– Она же не умрет? – я вцепилась в рукав женщины в белом халате, бесстрастно записавшей сведения о пострадавшей и теперь показывающей, как нужно уложить маму на носилки.
– Сделаем все, что в наших силах, – отмахнулась она от меня, но, заметив мое выражение лица, тихо добавила: – Молитесь, если веруете, – вам будет легче…
В первый раз слышу подобный совет от человека в белом халате. У меня мелькнула мысль остановить это все и забрать маму назад, и лишь ее безвольно свисающая с каталки рука удержала меня от этого опрометчивого шага.
Господи… Пожалуйста, если ты есть на свете, пожалуйста, услышь мои молитвы… Не оставь…
Глава 44
Рита ходила за матерью хвостом по Центральному рынку, «помогая» выбирать мясо и овощи для предстоящего ужина. Она кожей ощущала на себе пытливые взгляды бойких торговок и неизменно смущалась и краснела.
Ей казалось, что люди, видя взрослую женщину в компании с мамой, смеются над ней и крутят пальцем у виска. Возможно, так оно и было…
– Ритонька, посмотри, какое мясо лучше? – громко спрашивала мама, останавливаясь у мясной лавки. – Вот это с прожилочками или вон то, на косточке?
– Вроде с прожилками ничего… – мямлила Рита, близоруко вглядываясь в ценники.
– Взвесьте пару кило на косточке, – приказывала Эльвира Борисовна торговке. – Оно-то, пожалуй, лучше будет для бульона, – шепотом говорила она дочери.
Рита недоумевала – зачем спрашивать ее мнения, если все равно собираешься поступить по-своему. Но она привычно молчала – ей не давали покоя сказанные психологом слова о ее женской «несостоятельности».
«Ну неужели я хуже всех? – думала Рита, тоскливым взглядом провожая семейные пары, трогательно державшиеся за руки. – Неужели я какая-то уродка? Неужели я так и умру, не познав женского счастья, счастья быть женой и матерью? Ведь знакомятся же где-то люди! Вот Альбина со своим парнем вообще познакомилась в интернете. Может быть, и мне попробовать?»
– Славочка – сын наших соседей по старой квартире, – говорила Эльвира Борисовна, когда они, нагруженные пакетами и кульками, уже шагали к дому. – Ты его не помнишь – тебе и двух лет не было, когда они переехали в другой район города. Я его маму случайно на остановке встретила на днях. Так вот, Слава – уважаемый человек, преподает ОБЖ в колледже, пишет кандидатскую, хочет стать ученым и связать свою жизнь с наукой. Очень начитанный мальчик – я думаю, вам будет о чем с ним поговорить.
– Зря ты это затеяла, мама, – призналась Рита, перекладывая тяжелый пакет из одной руки в другую. – Ничем хорошим такие встречи не оканчиваются, как ты помнишь по истории с Денисом. И вообще, я не собираюсь выходить замуж.
– А кто говорит про «замуж»? – воскликнула мама, взмахнув пакетом с печенкой. – Поговорите, пообщайтесь – у тебя же нет ни одного приятеля мужского пола! А Денис… просто мы ошиблись на его счет, ничего страшного, это бывает. Давай-ка поторопись, Слава придет к шести, а нам нужно еще горячее сделать и пирог испечь.
Слава оказался худеньким, интеллигентным мужчиной в строгих очках и скучном костюме-двойке серого цвета. Робея и смущаясь, он вручил Рите букет белых хризантем и долго мыл руки в ванной.
– Меня тетя Лида на чай пригласила, пойду, не буду вам мешать, – пропела Эльвира Борисовна, показывая Рите большой палец правой руки – мол, парень что надо. – Ну, разговаривайте, общайтесь, пейте чай… Ритонька, покажи гостю альбомы.
После ухода Эльвиры Борисовны Слава немного оживился, почувствовав себя более свободно. Удобно устроившись на диване, он рассказывал уставшей Рите о своей работе в колледже. Через некоторое время выяснилось, что коллеги всегда найдут, о чем поговорить – школьные разговоры казались неисчерпаемыми.
Вдруг, прервав разговор, Слава вытащил из кармана пиджака свой телефон и принялся набирать сообщение. Через минуту он вручил телефон оторопевшей Рите.
«Ты такая милая, красивая и умная, – удивленно прочла про себя Рита надпись с экрана. – Будешь моей девушкой? Буду счастлив, если ты согласишься».