Алмаз Браев – Кухаркины дети. Или подлые революционеры. Социализму (страница 3)

Сакская каша

В основе имперского импульса едва различимая причина — беда дикаря. Не от хорошей жизни все эти гиксосы, народы моря, кочевники Великого переселения, тюркская волна с Алтая, кипчакская, затем арабская конница, монгольская переформатировали действующий тот мир, — от нестабильного хозяйства. Да, все кочевники жили на вулкане климатического произвола. Сама природа вынуждали и так жить, потом нападать. Примитивная техника отразилась в примитивном восстановлении справедливости. Нападая на сытых соседей. Нападение было справедливостью, не ставшей пока идеологией. Это пока. Нападение или агрессия не могли быть идеологией — это были лишь дикарские орды, организованные для грабежа.

Идеология появилась позднее. Когда, как раз, и появились первые чиновники. Они рассмотрели в поведении наконечника общей стабильности не только запасы орды — союза кланов, но и свою выгоду. Чтобы не повторять ошибок в расчетах, нужно все изучить. Идеология стала побочным продуктом данного подсчета (запасов).

Навскидку. Чтобы состоялась империя Ахеменидов, родился Зороастр: он появился, когда на переходе от тактики дикарей — напал — ограбил — съел. К тому времени уже научились считать запасы, чтобы зря не ходить, ибо любое нападение — затратное.

Теперь поближе. Чтобы Наполеон пошел на Россию, французские энциклопедисты уже представили тезисы. Свобода — равенство -братство. Как видится, в нападении всегда есть что то дикарское — от первобытного мира, ибо в основе агрессии всегда лежит вся та же дикарская проблема. Но дикарское всегда превращается в культурное, когда на в дикарском следе наследили уже обутые в туфли люди — это Вольтер, Руссо, Монтескье. Именно энциклопедисты были аристотелями Наполеона. Если бы он пришел с одним лишь лозунгом «Обогащайтесь», никто бы за ним не пошел, никто не боготворил, даже молодой Гегель, который специально посетил Берлин, чтобы восхитится Наполеоном. Ну, а Гитлера кто вдохновил? Хаусхофер или Маккиндер? Или все таки Ницше?

Да все вместе. Ну, а Ленина и Троцкого? Конечно Карл Маркс.

А Маркса кто? Конечно Гегель.

Никогда немецкий юнкер и лавочник не шагали бы по улице маршем. Только вдохновенные своими аристотелями. Аристотель нужен, овен нужен для империи. Тоже самое касается пролетариев.

Без новой справедливости, теперь даже для праведности очередных кочевников не было барьеров. А ведь это те же кочевники — не сомневайтесь даже. Ведь в мировой революции есть гены гиксосов, гуннов, тюрков, арабов. Но это пока никто не видит. Потому что не разделяет две части имперского механизма — зерефную воинов и ремидную номенклатуры.

Но кто же помешал новым кочевникам снова переформатировать мир?

Нет, не поверите! Те самые чиновники, о которых мечтали первые вожди, задолго до Чингисхана, тем более Сталина- Мао. Только эти чиновники сильно обленились из-за цивилизации. Дети детей, правнуки правнуков, — потомство первых мытарей стало играть за сытость и стабильность — за экономию энергии.

Более того. В сталинской номенклатуре вы не узнаете никого из имперских предателей. Хотя это явление одного порядка. Ибо никакой дикости более! Никаких атак и захватов соседей. Никакой мировой революции более. Будем защищаться. Используем тактику отступления саков. Создадим так физические потери — издержки себе и другим. В этой невидимой (и неозвученной пока) атаке «за стабильность» открывается вторая причина падения империи.

Кочевники должны атаковать перманентно.

В этом есть зерефная причина империи — вечная атака неистовых и голых варваров (где эта атака в армейской форме?).

Обслуживающий персонал, который должен был распределять ресурсы войны и мира, помимо того, что в лице выдающихся теоретиков создал идеологию, создал еще одну философию — стабильности. То есть стал работать только на мир. На себя. Миру мир!

Вы посмотрите на все советские вещи, на всю советскую продукцию. Чем эта продукция с вещами отличается от современной — рыночной? Они не ломаются сто лет. Вот она — вещевая материализация стабильности. О чем мечтают совки? О пенсионных, образовательных, лечебных гарантиях СССР, — о стабильности зеленой травы. Это кочевое на самом деле чувство. Хотя все оседлые давно забыли это чувство. Теперь посмотрите на Запад. На их элиту посмотрите. Они через одного юродивые. Юродивые не только в правительстве. Юродивые сидят во всех органах. Все юродивые улыбаются без причины. Это какой то мимический дресс код юродивых. Они заседают во всех комиссиях, жюри фондах — однотипные. Они уже выбирают нобелевских лауреатов откровенно больных на голову. Это другой тип стабильности. Вся рыночная продукция очень удобная и красивая, но очень ненадежная. У них нет (или почти нет) ничего серьезного. Они уже ядерную войну не понимают, что это больно.

Русский имперский политик Василий Шульгин (коллега Гучкова в царском вагоне, принимавший манифест отречения), жаловался року: «Ах -ах, почему был такой был слабый царь. Он (Николай 2) родился на ступенях трона, а не для трона».

Мы же, совки, миллионным хором могли бы повторить: «Почему на посту последнего президента СССР была пародия?» Вы не находите? Ситуация один в один. На историческом повороте слабое лицо правителя. А почему? А кто это породил?

Заговор?

Нет, это не заговор.

Это продукция антиимперского вектора в виде стабильности. Все люди любят стабильность, не только чиновники. Люди хотят надежности, предсказуемого будущего. Тем более чиновники СССР проросли все со дна. Они хотели стабильности больше всех. Как же так? Разве Николая 2 выбирали крестьяне? Нет тут такой причины — народ ни при чем.

А кто тогда причем? Ведь сходство первых лиц на историческом повороте поразительное.

ПС. Кстати, на одном ресурсе я писал, почему нет новых маршалов тухачевских. Ярких людей нет в такие периоды «стабильности» из-за инерции. Эта инерция готовит плохую сакскую кашу.

Глоссарий:

Зереф — традиционный человек с жестко поставленными социальными поступками, рефлексия низкая почти зеро, отсюда и слово зереф — рефлексия зеро (zeref).). Не имеет полутонов, служит идолам рода, общается в кругу родной крови. Оттого что не имеет полутонов восприятия, категоричен, непримирим, враждебен к чужому.

Зерефная петля — беби бум, перегрев локального народонаселения. Народ принуждает вождя, диктатора, правительство к действиям.

Зерот (ы) — феодальная элита.

Зеротная петля — создание зеротами кастового жестко сословного общества. Зероты заинтересованы править вечно, передают власть и наследство своим детям. Создается закрытое общество. Из-за прекращения социальных лифтов возникает революционная ситуация.

Зеремид — человек первого поколения традиционной элиты (или города, свежий горожанин), имеет наполовину жесткие социальные рефлекс обычая, также комплексы неполноценности, которые желает прикрыть, поэтому придумывает себе новую родословную, создает благородный корень и от этого имеет самый причудливый «хвост» за спиной. Если это современный зеремид, это это как правило, бывший сельский житель, освоивший поверхностно культуру городской жизни, он наполовину городской и наполовину сельский.

Зефа — человек из первого поколения города с наклонностями в сторону рынка и спекуляции, причем торговать, хоть чем, его вынудили обстоятельства.

Зеремидная петля — лицемерие, фарисейство, фанатизм, подстраивание маргинальных слоев под существующую идею и порядок. Когда в элите организации от религиозных до правительств накапливаются зеремиды, происходит застой и кризис. Крах идеи и системы из-за конформизма зеремидов неизбежен. Они подстраиваются под систему с единственной целью — содержать свою семью. То есть они делают тоже самое, что и зерефы, но для этого хотят попасть в элиту, в привилегированный слой или государственную систему, они быстро учатся, осваивают новые навыки и подражают формальным эталонам идеи и ответственности.

Ремид — традиционная элита, правители, чиновники, авторитеты, учителя; ремиды ставят поступки зерефам, определяют мораль, законы, политику, рефлексия средняя — middle (remiddle).

Ремидная петля — борьба элиты с самой яркой личностью, сговор вторых и третьих лиц против героя и пророка

Глава 5

Сначала один, потом много

Зачем выбирают слабого лидера. Чтобы случился переворот

Когда во дворец приходят разные группы — одни за республикой — демократией, другие за военной демократией — социализмом. Это не просто группы, это соответствующие кандидаты от разных слоев населения приходят.

Например, Николай 2 был слабым царем. Потому что он проиграл войну, империю, трон. Допустим, к нему пришли потенциально сильные руководители — так они о себе думали. Причем, к Новому времени к любому монарху приходят целые группы буржуазных периферийных хвастунов. Они не говорили друг другу свои планы. Они говорили о демократии, о власти свободных граждан. Чуть раньше они говорили бы открыто о своих притязаниях. Но времена изменились и в аристократию записались совершенно подлые богатые буржуа. Подлые буржуа принесли элементы равенства и демократии с собой, но даже самые смелые ораторы не могли проявится сразу, а спрятали амбиции, потому что буржуа есть буржуа. Сначала они ждали отречения императора. Затем в парламенте появлялись фракции демократии. Затем появлялась правящая группировка от демократов. Затем появлялся вождь от демократов. Вот вам эволюция фашизма. Хотя демократы еще не знали, что за ними на хвосте плетется и военная демократия в лице фашистов.