Алмаз Браев – Кухаркины дети. Или подлые революционеры. Социализму (страница 5)

Национализм превратился в тренд и моду не случайно.

Это, как раз, та самая линейка левое — правое, когда толпы бывших мелких консерваторов (людей, в любой мере придерживающихся традиционных обрядов и заветов предков) хотят перебежать слева на право и заявить о своей избранности. Каждый как бы заявляет я — господин, а вместе мы — новые господа! Эфир наполняется криками мы — выше всех. Мы выше, мы выше…

Бессмысленно суваться в эту среду в момент экстаза освобождения (от равенства). Середины здесь нет. (Потому что у зерефов нет полутонов. В современных условиях скромные и послушные в прошлом зерефы звереют прямо на глазах). Вот так вот деньги служат катализатором внезапной эволюции. Вместо одного чингисхана, как происходило в прошлом, теперь появляются толпы таких вот мелких чингисханчиков. Рынок и деньги произвели на свет сотни тысяч внезапно амбициозных людей (в 20 веке только в Европе, в развитых странах, в 21 веке теперь уже по всему миру. У этого явления есть одно общее)

Самое важное здесь, что чингисханчики создаются сверху с помощью пропаганды.

Мы не должны забывать, что альтернатива власти создается двумя системами — кандидатами, — республикой и военной демократией. Кандидаты от республики приходят, после долгого мира — мы это знаем, — когда население не знало большой войны. Тогда это более похоже на изменение верхушки — верхушечный переворот.

Что происходит перед потенциальным парламентом.

Власть меняет знамена на дворце. Появляется новый семейный герб, — так был в прошлом, так происходили сейчас. Рынок, деньги пришли к консервативным людям. Кроме интересов семьи и кланов они ничего не знают. А мы уже знаем, что верхушечные изменения, то есть когда на мази парламентская республика — это замена власти в узком кругу условной аристократии (здесь уже партократии).

Узкий «монархический» или феодальный круг сообщает нам, что отрицательная селекция снова происходит только наверху (среди чиновников).

Но так было раньше, до 21 века. Когда только аристократия решала, какой очередной дурачок (он же мальчик) будет править (вернее, будет изображать правление при полном удовольствии других кандидатов). Сейчас совсем по другому.

Вместе с тем, приглашение поправить страной вместе со всеми, что всегда сопровождает появление республики в виде лозунгов и звуков, запускает и широкий круг военной демократии. Зерефам и любым традиционным общинам больше подходит вообще то социализм, но они от него отказываются тут сознательно. Стратегия отменяется. Потому что нет катарсиса. Потому что нет войны, когда зерефы не боятся лгать, изворачиваться, когда зерефы молятся небесам, что бы великий вождь или отважный герой их спас. (Только в форс мажоре, только на краю, только от безысходности зерефы подчиняются героям и молятся небесам. Во всех остальных случаях зерефы стоят на линейке левый — правый и подчиняются эволюции деградации. Значит ли это, что социальная эволюция — это всегда деградация? Да, именно так. И когда приходит рынок, они уже все бегут направо с криками «мы выше всех». Это обычная тактика снизу при деградации снизу.

Так запускается большой круг деградации, или падения культуры, отбора в систему двух типов — сверх послушных, исполнительных и сверх крикливых, но тоже послушных любителей денег. Иметь деньги, большие -малые, любые — это престижно. Деньги стали доступными всем. При деньгах можно сразу стать уважаемым человеком.

Теперь вся система вертится сразу двумя кругами отрицательного отбора — парламентским, чиновничьим, потому что так называемые парламентарии тоже чиновники и эрзацем военной демократии в виде крикунов националистов — подчиняется большим деньгам, которые и дали власть новым элитам и возможности крикунам. Они про это знают. Какая система и какой лагерь надежно спонтанно обеспечили ситуацию. Потому отклонения от системной деградации нет и не будет до самого конца. Одни будут изображать власть, другие везде кричать. И снова — ради денег, ради личной выгоды и бизнеса. Это бизнес, только бизнес, ничего личного.

ПС.

Националисты как кричали, так и продолжают. Это при том, что USAD временно прикрыли. Конечно некоторые агенты USAID будут дальше агитировать, чтобы не потерять сытное место. Но крики всех провинциалов, со всех уголков Третьего мира — это совершенно другое. Никому не интересно, что северный вождь спас народы (пусть вольно — невольно, но так получилось, потому что сильный субъект — государство вышло из аферы — игры). Кого жгут кислотные комплексы? Эти комплексы сильнее страха умереть, тем более, что Ковид аферы уже нет, опасность миновала. А комплексы жгут больнее. Они так жгут, что им хочется перебежать направо хотя бы в… социальных сетях — хотя бы пять минут, хотя бы одну минуту чувствовать превосходство.

ПСС. Когда мужчин ловят на улице, ломают и кидают в бус, они кричат спасите — помогите. Эти парни, или те будущие воины, которых скоро переоденут в армейскую форму беспомощные и слабые в этот момент. Иногда их спасают, отбивают у людоловов женщины, матери, жены. Затем, через время, уже в армейской форме, уже в коллективе солдат они кричат совсем другое. Они также хорошо воюют и серьезно сопротивляются, проявляют упорство и не сдаются. Что случилось? Они перебежали в коллективе слева направо и почувствовали силу?

Глава 7

Националисты проиграют

А свобода — суть отрава, Вольтерьянство наносное. Человек имеет право, И это право — крепостное! (с)

Слабые, очень не идеальные моменту правители рождены кознями людей, как малых групп аристократии, так и массой повинующихся семейной традиции, — большими толпами, когда люди бьют по рукам умников и изобретателей.

Люди не просто не любят умных. Они не любят талантливых. Они не любят задевающих самолюбие в самых укромных его местах, — они не любят прозорливых, оттого что это укромные места в каждом, тайны личности, как им кажется, становятся заметны всем.

Оттого люди редко мстят богатым, — только завидуют, совершенно никогда открыто протестуют; иногда, соглашаются на красивых, на красоту противоположенного пола, даже ищут, чтобы наблюдать ее на необитаемом острове — где нет соперников; но терпеть не могут прозорливых, которые как будто буравят взглядом, выворачивают внутренности, даже если не смотрят, просто присутствуют рядом, — раздражают и бесят. (Никто это бешенство не показывает, а ждет момент отмстить внутренним ядом)

В данном случае люди разговаривают сами с собой, точнее со своим самолюбием.

Чтобы люди не встречались со своим самолюбием, должны быть отвлекающие факторы

Бытовые проблемы, переживания неразделенной любви, предательства близких или- очень важно — животный страх. Только тогда это самолюбие будет думать вместе с человеком, как жить, как выжить, а не мстить. Ему будет некогда кому то вредить. В этот самый момент отвлечения самолюбия от поиска врага, выигрывает не только обреченный обществом, но и общество, государство, империя.

Хотя никто не можешь защитить империю от самих людей.

Когда никто не знает и не видит, люди незаметно мстят и гадят друг другу, хотя и проживают совместно. Но проживание не в счет. «Кто первый — я или ты? Кто умнее — я или он?»

«Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!»

Итак

Чем больше людей будет думает, как выжить, тем больше шансов для пророков.

Это условие — мировая революция

Любой локальный кризис, экономический форс мажор, вызванный природной стихией кризис, вызовут лишь локальный же патриотизм — пробуждение самых голодных патриотов (националистов всяких, и прочей развитой правой исключительности. «Мой народ страдает, а он не должен страдать, потому что мой народ лучше всех. Потому что я лучше всех». Вот как это можно назвать. Но до бизнеса, до 21 века. Одинаковое изречение, одинаковые мысли за 2000 лет не изменилось. Хотя в 21 веке национализм — это откровенный бизнес, потому что все происходит в мире глобальных денег. Страдает народ, который не имеет денег в мире денег. Современные националисты тоже бизнесмены, но они это не знают из-за узости).

Теперь исторические примеры

Начнем, пожалуй, с иудейских воин. (Оттого что Иисус Христос пришел к евреям, а не к парфянам. Противостояние Рима и Парфии нельзя назвать мировой войной с позиции Новейшего времени. Но это было глобальное противостояние для своего времени).

Иудейские воины уже начались. Евреи имели опыт борьбы с селевкидами. Но к приходу пророка только готовились бунтовать против римлян. Обращение пророка пропустили мимо ушей (и до сих пор его не признают). Зато вся Иудея заполнялась заговорщиками сикариями. Ощущали ли евреи страх? Конечно ощущали. Но это был племенной еврейский страх племенной же еврейской исключительности. Другие люди в этом страхе отсутствовали в качестве субъекта. Этот Иисус Христос пришел к мировому субъекту, — к рабам разной национальности. Мировая идея присутствовала в рабстве. Чтобы затем получить развитие, что каждый человек имеет право, а не один египетский фараон. Кстати, в Египте тоже были рабы. Но ни египтяне, ни греки, ни парфяне, ни римляне в общем не были готовы к мировой революции. Для мировой революции не годятся локальные воины и локальные же патриоты зерефы.