реклама
Бургер менюБургер меню

Альманах – Крещатик № 95 (2022) (страница 2)

18

Видно, всё отчитывала отца,

уплывала в кажущийся Берлин,

где её фамильная хрипотца

жгла насквозь певичек и балерин.

Потому и сердце пускала вспять —

разобраться, зачем причиталось ей

С Клэр Вальдофер сладко валетом спать

и, закуривая, говорить: «Налей!»

Что за двойные страсти ушли в песок!

И киноплёнка выцвела в пух и прах.

В лыжных Альпах праздничный снег высок.

И Онасис мил на солёных семи ветрах.

Шум шантанный, парижская мишура

растворимы разве коктейлем влёт —

к чёрту шейку треснувшего бедра

и предутренний дрожи холодный пот.

Монпансье, прямой с поволокой взгляд —

«Ах, какая досада, что я одна!»

Неизъяснимый светел в глазницах яд,

запросто всё вытравливавший до дна.

Телефонным кабелем мечены рубежи —

а остальное бросить, порвать, размять…

И распинаться: «Господи, удружи —

я не желаю всё проходить опять!»

Если звонки рассыпались как драже —

значит, пуста коробка того, кто млел

и от усмешек Греты с рюмкою в неглиже,

и от фривольных песенок злой Марлен.

Погода обещает быть бедовой.

Что не шататься улицей бордовой

от раннего заката по зиме

родного созерцания на страже

при необременительной поклаже

пустых прикидок в сумрачном уме?

О чём печаль? Подруги служат в банке,

в который перекачивают янки

свою трансатлантическую спесь.

Но мы, сильны и сушею, и морем,

себе и сами золота намоем,

эпически прогуливаясь здесь.

И если небеса обетованны,

им подотчётны сочные болваны,

уставленные в сводки и ПК,

видны насквозь и ход вещей окрестных,

и лапочки при твёрдых интересах,

пока не получившие пинка.

Погода ничего не обещает.

Уступчивое сердце обольщает

предательский промозглый ветерок

над пустырём прямого зренья в корень,

фотоэффект которого бесспорен,

и крепок неусвоенный урок.

И водяные перистые знаки

на облаках проглядывают, аки

намёк на риторический вопрос:

что за осадки – не видали эки? —

в любое уложенье человеки

до будущего веруют всерьёз.

Л. С.

Сумочка в частую крапину.

Беличьей шубки разлёт.

Слушала, помнится, Апину.

Знала всё-всё наперёд.

Честные-честные с искрами

до помрачения жгли…