Альманах – Крещатик № 95 (2022) (страница 12)
– Поднимайтесь, мистер Перри, – говорил один из двух чёрных охранников.
– Что тут происходит? – спросил Уильям. На Перри ему было плевать, но над ним парили красотки, как стервятники над трупом.
– Lady in velvet…[42]
Она обернулась. Девочка с золотистой кожей и блёстками вокруг глаз, и радугой на щеке.
– Я его друг, – авторитетно сказал Уильям. – Что тут происходит?
Девочка в одном нижнем белье.
– …recedes in the nights of goodbye[43].
– Мистер Перри обещал провести меня к Джерри, – сказала девочка. – Я должна вручить ему вот это, – она подняла коробку, обёрнутую праздничным бантиком.
– Shall we go…[44]
– Я проведу тебя, – сказал Уильям.
– …you and I while we can?[45]
– Нет, стой! – вспомнил Уильям. Его отпускало. Ясность уступала паранойе и галлюцинациям. – Подожди! У тебя есть сахар? Или какие-то другие апперы?
Девочка дала ему коробку. Его одолевало странное желание украсть её и сбежать, но он не поддался ему. Девочка вытащила несколько пузырьков из широких малиновых брюк, валявшихся на полу, и спрятала их в трусы.
– Идеально! – сказал Уильям.
– Through…[46] – пел Джерри Гарсия, пока Уильям клянчил соломинку и ножницы у смущённого кассира, – the transitive nightfall of diamonds[47].
Уильям отрезал около пяти дюймов соломинки, а его спутница высыпала белый порошок прямо на прилавок.
– The dead don’t die, and neither will I![48] – сказал Уильям, убивая уже вторую дорожку. – Эй! – обратился он к буфетчику, пока его спутница тянула порошок. – Не хочешь?
Буфетчик не ответил. Он был чем-то глубоко разочарован. Уильям показал ему средний палец.
Затем он закрыл глаза, а когда открыл, перед ним стоял семифутовый охранник с рыжими усами, заплетёнными в косы. В руках Уильям держал коробку в подарочной обёртке.
– Ладно, – сказал охранник, – я пропущу тебя на сцену.
Как он попал сюда и куда подевалась его спутница, Уильям не помнил.
– Но сначала ты должен выпить вот это, – охранник вытащил флягу с черепом и костями и надписью: «ЯД».
– У тебя же там не просто вода, да? – спросил Уильям. Ему было плохо от одной мысли о наркоте.
– Конечно нет, man! – охранник ухмыльнулся. – Это кислота Аузли.
– Так я и думал, – Уильям поднял брови и покачал головой.
– Под неё Джими Хендрикс написал «Purple Haze».
– Слушай… а нельзя вот без этого как-то обойтись?
– Нет, ты что, – охранник погладил свои роскошные усы. – Как без этого?
Уильям нерешительно глядел на флягу. Потом схватил её и осуш ил.
– То-то же! – сказал охранник.
«Или это будет лучшая ночь в моей жизни, – подумал Уильям, – или у меня мозг нахрен разорвётся».
Музыканты настраивали инструменты. Переговаривались. Было темно, и Уильям ни черта не видел.
– Привет, ребята, – сказал он в микрофон.
«Господи! Поверить не могу, что я это сделал!».
– Можно мне подарить вам кое-что?
Яркий луч света упал прямо на него.
«Господи! А что если тут бомба? Или огромный фаллос?».
Боб Вир, Фил Леш и Билл Кройцман подошли к Уильяму. «Oh fuck! Меня же по телевизору показывают!». Усач-охранник подошёл из-за кулис и разрезал коробку большим ножом. Сердце Уильяма билось со скоростью опоздавшего на работу. Что внутри? Что
Статуэтка. «Ну хотя бы не бомба», – подумал Уильям. Кройцман поднял её над головой. Счастливая улыбка выпячивалась из-под усов.
Статуэтка Джерри Гарсия. Он сидел, как Будда, и играл на гита ре.
– Что вы думаете о моём Будде? – спросил Уильям.
– Он потрясный, – сказал Гарсия и тоже улыбнулся.
Уильям посмотрел на зал. Их было так много, и они все смотрели на него. Смотрели, улыбались и аплодировали.
– Спускайся! – крикнул кто-то.
– Прыгай!
– Значит… – сказал Уильям в микрофон, – мне просто… прыгнуть?
– Прыгай! Прыгай! – кричала публика. – Прыгай! Прыгай! Пры-гай! Пры-гай!
Кислота уже давно взяла верх над кокаином, так что сцена казалась Уильяму невероятно высокой.
– Ты слышал их? – Кройцман рассмеялся так, что его усы сорвались с губ и улетели ввысь, а потом снова оказались на месте.
Уильям посмотрел на Боба. Посмотрел на Фила. Посмотрел на Джерри. Тот улыбнулся и показал рукой на зрительный зал.
Кройцман заиграл барабанную дробь.
– Пры-гай! Пры-гай!
Уильям разогнался. Ветер бил ему в лицо.
Мы желаем вам доброй ночи
– Grate-ful dead! Grate-ful dead! – скандировала публика.
Кройцман рухнул на диван. Харт снял насквозь промокшую майку и обернулся полотенцами, как мумия.
– Вам что-нибудь нужно? – сказал улыбчивый мальчик лет шестнадцати. – Шампанского или…
– Water, – ответил Гарсия. – Lots of it[49].
– Мне пива, – сказал Ангел Ада.
Кит и Донна клевали носом в обнимку. Джерри закурил. Сигарета дрожала в его руках.
– Shit, – сказал он и улыбнулся.
– Well, this is great[50], – сказал Боб Вир, стоя посреди гримёрки с гитарой на поясе.
Вернулся мальчик.
– Холодная, – сказал Гарсия, обхватив кувшин. – Спасибо. Спасибо тебе.
Вернулся Грэм.