Альманах – Крещатик № 95 (2022) (страница 11)
– That’s a man[26].
Улыбка сбежала с лица человека-флага. Он резко поднялся и вы шел.
– А теперь ты, – Грэм обратился к Лукасу. – Почему ты не играл во втором сете? Где тебя черти носили?
– Ой, сорян, сорян. Я нажрался Люськи и меня потянуло рисовать. Смотри, это «Энди Уорхолл в Аду». Как тебе?
– Потрясающе.
– Смотри, он в одном котле с Гитлером и Линдоном Джонсоном. Вот умора, а?
– Именно умора. Как же. Слушай, твоя мать ждёт тебя в коридоре.
– Что?! Кого ждёт?
– Тебя, Лукас!
Лукас растерялся. Он грыз ноготь, смотрел туда-сюда и тихо шептал: «Нет, нет, только не это».
– Лукас? – спросил Грэм.
– Да! – Лукас забежал в угол и прикрылся картиной. – Скажи ей, что меня нет. Скажи ей, что меня забрали инопланетяне. Нет! Скажи, скажи, что я передознулся и умер, и моё тело отправили в морг. Но не говори в какой!
– Ладно, пойду я, ребята, – сказал Уильям.
Он шёл по коридору и услышал шум из-за одной из дверей. «Наверное, вечеринка», – подумал Уильям и открыл дверь. Внутри бушевала драка: байкеры избивали каких-то мужиков цепями, бильярдными киями, пивными бутылками и ножками поломанного стола. Один байкер даже разбил пепельницу о чью-то голову.
Уильям захлопнул дверь, добежал до служебного входа, обошёл чёрного охранника со списком в руке, и вылетел на улицу.
– Пожалуйста, передайте мою визитку Бобби Виру, – говорила девушка, полностью укутанная в никаб. – Мы провели ночь вместе, и он обещал взять меня на концерт.
– Ваше имя?
– Вики Андерсон, – прочирикал тонкий голосок.
– Этого имени нет в списке, – сказал охранник, переворачивая листы.
– Пожалуйста… просто отдайте мою визитку Бобби. Он меня знает. Он меня любит. Я вас прошу.
– Я сделаю, что смогу.
– Нет, вы не понимаете…
Уильям перестал следить за разговором. Его больше интересовала чья-то майка с надписью: «ТВОИ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ – МОЙ КОСТЮМ». Буквы были неровные, разноцветные, будто бы вырезанные из разных газет.
Потом он пошёл в буфет, купил хот-дог и бутылку воды, сел за стол в виде разноцветного водоворота и залип в него. За столом Уильям никого не знал. Он уже давно потерял Кизи и флагов, и теперь ему было одиноко и грустно.
– Sometimes the light’s all shining on meee[27], – запел молодой парень, побивая по столу.
– Other times I can barely seee[28]. – К нему присоединилась ещё пара голосов. Остальные хлопали, свистели, щёлкали пальцами.
– Lately it occurs to meeе[29].
Заиграла гитара, аккордеон, губная гармошка. Кто-то подпевал
– What a looong, strange trip it’s been[30].
«Если уж Grateful Dead не поют “Truckin” для своих фанатов, – думал Уильям, – то фанаты споют “Truckin” для Grateful Dead».
– Truckin', I'm a goin' hooome. Whoa whoa baby, back where I belooong. Back home, sit down and patch my booones, аnd get back truckin' on![31]
– ЭЙ, пацаны! пацаны! – крикнул парень со скейтбордом в руке. – Они играют Dark Star!
На секунду все замолчали, затем ринулись в зал. Уильям бежал вместе с толпой.
– Даааарк Стаааар! – кричал тенор.
– Дааааааарк Стаааааар! – добавил бас.
– Дааааааааарк Стааааааааааар! – орал Уильям.
B-A# B-D
B-A# B-D
G-A-G-A-G-E
Крик поднялся неимоверный. Каждый Дэдхед знал, что означают эти «Си Ля-диез Си Ре». Дарк. Стар. Дарк. Мать Его. Стар. Оно. Святой Грааль. Альфа и Омега Кислотного Рока. Эверест Экспериментальной Музыки. Дарк…
Но что же это? Поёт Вир, а не Гарсия, и вообще это никакой не «Dark Star», а «Good Lovin».
– Вот скоты! – сказал скейтер. – Снова нас продинамили.
– Только дразнят, – добавил какой-то подросток. – Стыда в них нет.
– Нет, подождите! – сказал Уильям. – Сейчас начнётся! Дарк…
Рёв толпы не дал ему закончить.
– Dark star crashes[32], – пели Grateful Dead, – pouring its light into ashes[33].
Зал охватило безумие. Уильям видел кришнаитов, йогов, спиннеров, портовых крыс[34] и чувака в костюме медведя, гоняющего на роликах.
– Reason tatters[35].
Музыка шла не только со сцены. Около пятидесяти человек бренчали на гитарах, били в африканские барабаны, дули во флейты разных цветов и размеров. Мужик в килте играл на волынке.
– The forces tear loose from the axis[36].
Зрители свистели, хлопали, били палочками по пивным бутылкам, имитируя звук треугольника. Какие-то йоги устроили файер-шоу: крутили пои, стаффы и веера. Плевали огнём. Никто и не думал их останавливать. Кларнетист с бритой головой и косичкой на затылке заклинал обвившуюся вокруг шеи змею. И никому это не казалось странным.
– Searchlight casting…[37]
Летающие Братья Карамазовы, выступившие между Братьями Блюз и GD, перебрасывали ножи и серпы через горящую жестяную бочку. И всё это гармонировало с музыкой. Народ выползал на сцену и танцевал, и уже нельзя было сказать, где музыканты, а где зрители. Каждый был частью единого целого.
– …for faults in the clouds of delusion[38].
«О! Вот она!» – подумал Уильям, увидев танцующую незнакомку в никабе. Её загадочные тёмные глаза пленили его.
– Эй! – крикнул он ей. – Я видел тебя на входе! Разве ты не девушка Боба Вира?!
Он уже представлял себе, как она на нём, а он в ней, а Боб Вир кусает локти, а её отец, персидский шах…
Но тут нежные руки сняли маску, и оказалась, что персидская принцесса не принцесса вовсе, а какой-то бородатый торч.
– Mirror shatters…[39] – пели Grateful Dead.
Торч ухмылялся, обнял Уильяма и заорал:
– Наебали ублюдков!!!
Они скакали, как лошади на стероидах, хотя музыка к этому не распола гала.
– …in formless reflections of matter[40].
«Господи! Да не может быть!» – подумал Уильям, увидев абсолютно голого Перри. Он лежал на спине, а хрупкая брюнетка прыгала на нём в позе «наездница наоборот».
– Glass hand dissolving, – пели Grateful Dead, – in ice petal flowers revolving[41].