Альманах колокол – Прометей № 4 (страница 62)

Первый номер «Бюллетеня оппозиции (большевиков-ленинцев)». Июль 1929 г.

Здесь Троцкий перещеголял самих Филдов! Чего стоит, к примеру, его уверения, будто входы в «Гранд отель» и кафе «Бристоль» располагались на разных улицах! Право, даже Филдам не пришло в голову ничего подобного… Вопрос лишь в том, зачем Троцкому потребовалась вопиюще беспардонная неправда? Ответ очевиден: ему просто необходимо было напустить побольше тумана вокруг истории с «Бристолем», ибо он знал, что Гольцман дал правдивые показания в суде. Как человек, обладающий острым умом, Троцкий отлично понимал, что вопрос о «Бристоле» едва ли не главный на всём процессе. Он знал, что чертёж из «Арбейдербладет» видели очень немногие (и почти никто за пределами Дании); таким образом, ему безбоязненно можно было говорить всё, что вздумается.

Доказанные случаи искажения истины заставляют сомневаться в правдивости остальных заявлений Троцкого на слушаниях комиссии Дьюи (как, впрочем, и где бы то ни было). Скорее всего Троцкий лгал, отрицая встречи с некоторыми из лиц, затем представших на скамье подсудимых московского процесса 1936 года[363]. Возможно, под сомнение следует взять и документы, которые, как принято считать, доказывают, что во время предполагаемой встречи с Гольцманом Седов якобы сдавал экзамены в Высшей технической школе в Берлине[364].

6.8. Лживость «Красной книги» Седова.

Известно, что Седов поступился правдой в своём анализе первого московского процесса в ранее упомянутой «Красной книге». В 9-й главе его сочинения читаем: «Так, в 1932 году наблюдалось известное, впрочем, довольное слабое оживление ранее капитулировавших перед Сталиным групп: группы Зиновьева – Каменева, группы бывших левых сталинцев (так называемые, „леваки“ или безвожденцы) – Ломинадзе-Шацкин-Стэн; Смирнова и его друзей; также и некоторых правых: Рютина, Слепкова и др…

Ни с одной из этих групп русские большевики-ленинцы, разумеется, не вступали ни в какой блок»[365].

Ну, а далее в книге сказано: «Левая оппозиция всегда выступала решительным противником закулисных комбинаций и соглашений. Для неё вопрос о блоке мог бы стоять только, как открытый перед массой политический акт, на основе её политической платформы. История 13-летней борьбы левой оппозиции является тому порукой»[366].

В действительности, Седов знал об одобрении Троцким в 1932 году «блока „правых“ и троцкистов». И примеров вольного обращения с фактами у Седова гораздо больше. Так, в предисловии к «Красной книге» он подчёркивает: «Автор этих строк (т. е. Седов. – С.-Э.Х.) воздерживается от активного участия в политике»[367].

Но мы знаем, это тоже неправда. Задолго до 1936 года Седов стал активно содействовать Троцкому в его политической деятельности. В архиве Троцкого в Гарварде Дж. Гетти обнаружил материалы, доказывающие, что во время пребывания в Германии Седов помогал своему отцу поддерживать связи с лицами, совершающими поездки в СССР и обратно: «Он пытался переправить копии своего „Бюллетеня оппозиции“ в Советский Союз, и через своего сына Льва Седова (который жил в Берлине) устанавливал контакты с туристами и советскими официальными лицами, курсировавшими в и из СССР»[368].

Незадолго до того, как в январе 1933 года Гитлер пришёл к власти, Седов перебрался из Берлина в Париж, что, по-видимому, и обозначает начало его политической деятельности. Как следует из материалов из бывших советских архивов, Марк Зборовский, агент НКВД, который стал доверенным лицом Седова и, несомненно, самым ценным информатором советских спецслужб в среде парижских троцкистов, докладывал в Москву, что в июне 1936 года получил от сына Троцкого предложение отправиться в СССР для ведения там нелегальной работы. Зборовский ответил отказом, но как помощник Седова принимал деятельное участие в подготовке «Красной книги» к печати. [369]

Как отмечает ван Хейенорт, Седову пришлось пообещать французской полиции, что он воздержится от политики[370], и, таким образом, у него было достаточно веских оснований скрывать истинный характер своей деятельности и распространять о ней всевозможные небылицы. Но факт остаётся фактом: Седов лгал, что поставил крест на политической деятельности, и он также солгал, когда опровергал существование «блока троцкистов и „правых“».

Итак, нами установлено: в «Красной книге» Седова написал неправду о московском процессе 1936 года. Сам автор, несомненно, согласовывал свои действия с отцом, ибо цель его пухлого сочинения состояла в том, чтобы опорочить обвинения выдвинутые против Троцкого в суде. Но мы также видели, что координация их усилий в случае с Гольцманом дала сбой.

Ни Эстер Филд, ни Седов не стали бы распространять свою ложь без санкции Троцкого. Поэтому он – такой же участник распространения неправды, как все его сообщники.

6.9. «Расчистка» архива Троцкого.

К фабрикации вышеупомянутой лжи причастны ещё два человека – Исаак Дойчер, известный литератор и биограф Троцкого, и личный секретарь Троцкого Жан ван Хейенорт.

Дойчер досконально изучил отчёт комиссии Дьюи. Поэтому ему было хорошо известно, что на слушаниях Троцкий настаивал на якобы плохом владении норвежским, но не решился написать о том правду в своей книге. Впрочем, только такими умолчаниями и искажениями дело не ограничилось. Ни слова не сказал Дойчер и о противоречиях в заявлениях Седова и Троцкого по поводу их связи с Гольцманом. Установив, что Седов и Гольцман часто встречались друг с другом для обсуждения событий в Советском Союзе, Дойчер признался, что сведения об этих встречах почерпнуты им из переписки Седова с Троцким: «Это свидетельство основано на Лёвиной (т. е. Седова. – С.-Э.Х.) переписке с отцом и на его показаниях французской следственной комиссии, которая в 1937 году проводила расследование в преддверии мексиканского контрпроцесса»[371].

Из чего явствует, что связи Троцкого и Гольцмана носили, по меньшей мере, косвенный характер. Но Дойчер, зная о них, скрыл то, что Троцкий лгал комиссии Дьюи по поводу такого рода контактов. Промолчал о них и ван Хейенорт, хотя как личный секретарь Троцкого он отвечал за переписку своего босса и имел доступ к документам из его архива.

Ничего не написал Дойчер и о создании «блока „правых“ и троцкистов». Как и раньше, здесь мы имеем дело не со случайной оплошностью, а с сознательным замалчиванием фактов со стороны Дойчера: ведь именно он обладал доступом к закрытой части архива Троцкого в Гарварде – той самой, где Гетти обнаружил многочисленные доказательства осведомлённости Троцкого о блоке. [372]

Ясно, что кто-то хорошенько «почистил» архив Троцкого. Но зачем? На то может быть один-единственный вразумительный ответ: под архивным спудом хранились документы, компрометирующие Троцкого. Бруэ утверждает: поскольку все сохранившиеся в архиве Троцкого свидетельства, связанные с «блоком „правых“ и троцкистов», относятся к 1932 году, то, следовательно, и сам блок просуществовал один год. Однако такое допущение неправомерно. Ни Бруэ, ни нам самим доподлинно не известно, что именно там с успехом удалено и что никаких следов больше не осталось. Отсутствие исторических доказательств нельзя считать доказательством их отсутствия.

Жан ван Хейенорт работал секретарём Троцкого с октября 1932-го по 1939 год. Не считая Дойчера и вдову Троцкого Н.И.Седову, только Хейенорт обладал доступом к материалам архива, который, по его же словам, он самолично «привёл в порядок»[373]. По поводу работы комиссии Дьюи он писал:

«Излишне говорить, что во всей этой работе ничто не было сфальсифицировано, ничто не было не сокрыто, ничей большой палец не придерживал чашу весов»[374].

Благодаря исследованию Гетти мы теперь можем видеть: ван Хейенорт скрыл правду, о чём свидетельствует его записка 1937 года о блоке, адресованная Троцкому и Седову.

Очень похоже на то, что «расчистка» архива Троцкого – дело рук или ван Хейенорта, или Дойчера. Кроме них двоих доступом к архиву обладала только вдова Троцкого. И если это так, тогда все вскрытые нами случаи грубой лжи со стороны Дойчера или ван Хейенорта бледнеют в сравнении с умышленно сокрытыми ими сведениями.

Но даже в случае непричастности к уничтожению архивных документов они всё равно запятнали себя ложью. Судите сами: ведь от Дойчера не могло укрыться то, что в архиве удалось обнаружить Гетти, – квитанции почтовых отправлений. Известно, сколь тщательно биограф Троцкого исследовал закрытую и доступную ему часть архива, о чём можно судить по цитатам, опубликованным в его книге (их Дойчер выделяет особо). Однако тщетно искать у него упоминаний о почтовых квитанциях. Дойчер наверняка знал содержание записки ван Хейенорта, но тоже «позабыл» сказать о ней. Таким образом, Дойчер сознательно скрыл материалы, в которых герой его книг предстаёт не в лучшем свете. Фактически, вся написанная Дойчером биография «пророка» представляет собой некритический пересказ деяний и мнений Троцкого по разным поводам – без попыток сопоставить их с другими источниками.

Исаак Дойчер – польский и британский историк и публицист, биограф Л. Д. Троцкого и И. В. Сталина

Не известно, кто именно произвёл «расчистку» архива Троцкого от компрометирующих его сведений. И Дойчер, и ван Хейенорт скрывали правду о содержании архива, наводит на мысль о причастности к его «расчистке» кого-то из них, возможно, обоих. Тот факт, что и тот, и другой лгали в случаях, которые теперь известны, говорит о том, что им ничего не стоило пойти на уничтожение архивных материалов и источать неправду про события, о которых мы не знаем вследствие «расчистки».