Альманах колокол – Прометей № 4 (страница 59)
На снимке показано здание „Гранд отеля“, снятое со стороны железнодорожного вокзала, но чуть с другого ракурса. Легко заметить, по улице Вестерброгаде нет световой вывески, какую можно разглядеть на фотографии 1937 года из „Совьет Раша тудэй“.
Взаимное расположение „Гранд отеля“ и кафе „Бристоль“ в 1929–1936 годах. Заметим, что входы (INDGANG) в гостиницу и кондитерскую находятся в непосредственной близости друг от друга. Показанную на чертеже слева вращающуюся дверь можно увидеть на фото 1929 года. Следует обратить внимание и на внутреннюю дверь (DØR) в середине чертежа, через которую можно было пройти из „Гранд отеля“ в кафе „Бристоль“ и обратно. Источник: Arbejderbladet. 1937, January 29
Тот факт, что в 1932 году „Гранд отель“ соединялся проходом с каким-то кафе, нашёл своё подтверждение на слушаниях комиссии Дьюи в показаниях Эстер Филд и А.Викельсё Йенсена[334]. Опираясь на первоисточники, мы теперь можем установить: единственное кафе, с которым сообщался „Гранд отель“, – это „кондитори „Бристоль““. Собранные нами доказательства подтверждают статью Нильсена во всех наиважнейших деталях.
Рассмотрение свидетельств завершим фотоснимком „Бристоля“, помещённым на 7-й странице статьи Нильсена в
Фотоснимок из газеты „Арбейдербладет“, запечатлевший „кондитори „Бристоль““ в 1937 году. Источник: Arbejderbladet. 1937, January 29. P.7
Под фотографией помещён текст следующего содержания:
„Так „Бристоль“ выглядит сегодня. В левой части снимка можно заметить „Гранд отель“, куда в то самое время, о котором говорилось на процессе, можно было попасть через дверь, сообщающуюся с кондитори „Бристоль““, вследствие чего иностранцы считали „Бристоль“ отелем».
На слушаниях комиссии Дьюи фото из «Арбейдербладет» было встречено гробовым молчанием. К вопросу о причинах такой реакции мы вернёмся позднее. А сейчас пойдём дальше, чтобы обсудить то же фото, но напечатанное в «Совьет Раша тудэй».
Фотография из «Совьет Раша тудэй», на которой показаны кафе «Гранд отель» и «Бристоль». В левой части снимка можно увидеть вывеску «Гранд отеля». Источник: Soviet Russia Today. 1937, March. P.7.
Текст, помещённый рядом с фотографией, уже цитировался чуть выше. Но теперь можно видеть: его содержание не отвечает действительности. По утверждению «Совьет Раша тудэй», на фото показаны «Гранд отель» и «кондитори „Бристоль“» как они выглядели и в 1937-м, и в 1932 годах. В действительности же снимок запечатлел взаимное расположение гостиницы и кондитерской в 1937-м, но никак не в 1932 годах.
Сравним теперь представленные комиссии Дьюи показания под присягой с имеющимися в нашем распоряжении первоисточниками.
Ясно: показания Эстер Филд под присягой нужно признать неправдивыми. Её заявление о существовании в 1932 году какого-то другого кафе, связанного с гостиницей, беспочвенно. Первичные источники однозначно свидетельствуют: кроме «Бристоля» никакое другое кафе в 1932 году с «Гранд отелем» не сообщалось. А в 1937 году вообще не стало и кафе, связанного каким-то образом с гостиницей. В показаниях Эстер Филд описана ситуация, не существовавшая ни в 1937-м, ни в 1932 годах.
В целом то же относится и к показаниям Викельсё Йенсена. Он писал о газетном киоске и двух магазинчиках, располагавшихся в промежутке между гостиницей и «Бристолем». Что соответствует состоянию на 1937 год. Как явствует из адресной книги, в том году в одном доме с гостиницей по Вестерброгаде, 9A, размещались газетный киоск, парикмахерская и фотомагазин.
По словам Гольцмана, его встреча с Троцким состоялась в 1932 году, т. е. когда взаимное расположение гостиницы и кафе было иным. Этот факт Йенсен признаёт в показаниях. Однако в пояснениях к чертежу из
6.4. Возможные объяснения заявления Гольцмана об «отеле „Bristol“»
Можно сформулировать три гипотезы, которые позволяют объяснить причины появления заявления Гольцмана о его встрече с Седовым в «отеле „Бристоль“»:
– Показания Гольцмана сфабрикованы НКВД, и следователи принудили его выступить с ложными признаниями на процессе.
– По неизвестной причине Гольцман выдумал эпизод с «Бристолем».
– Гольцман говорил правду, но почему-то посчитал, что «Гранд отель» и есть «отель „Бристоль“».
Рассмотрим сначала первую гипотезу. Если верить Александру Орлову, роковая ошибка произошла из-за того, что следователи, фабрикуя показания Гольцмана, перепутали Осло и Копенгаген, полагая, что норвежский отель «Бристоль» находится в столице Дании. Теперь мы можем исключить такую гипотезу как несостоятельную[336]. И вот почему.
Если предположить, что вся история с «Бристолем» сфабрикована на Лубянке, а Гольцман на процессе только повторил то, что чекисты хотели вложить в его уста, то это означало бы: (1) в НКВД выдумали наличие некоего несуществующего отеля с именем «Бристоль», указав, что (2) отель находится где-то неподалёку от центрального железнодорожного вокзала в Копенгагене. Но нашлась настоящая гостиница, (а) расположенная неподалёку от вокзала, и (б) в непосредственной близости от неё существовало кафе, которое, как выясняется, (в) называлось «Бристоль», о чём говорит (г) хорошо заметная вывеска, где крупными буквами было выведено: «БРИСТОЛЬ»; тогда как расположенный чуть правее (д) вход в гостиницу не имел какого-либо знака или указателя, удостоверяющего, что перед нами вход в гостиницу. Вдобавок (е) отель и кафе-кондитерская внутри здания сообщались друг с другом проходом через дверь, а кроме того, (ж) оба заведения принадлежали одному и тому же владельцу, так что при возникновении у клиентов какой-либо путаницы, вряд ли она доставляла хозяину серьёзные неудобства.
Не слишком ли много совпадений? Только на этом основании мы можем опровергнуть гипотезу о фабрикации истории с «Бристолем» в НКВД.
Разумеется, нет и никогда не существовало никаких доказательств в пользу фабрикации показаний Гольцмана в НКВД. Такая «теория» родилась в воображении Александра Орлова, который, как доказано, многажды солгал, пересказывая свои «тайные истории сталинских преступлений». Подобным же образом дело обстоит и с версией, что эпизод с «Бристолем» выдумал сам Гольцман, поскольку нет вообще никаких подтверждающих её свидетельств. В любом случае возражения те же: если вся история сочинена Гольцманом, случайных и трудноосуществимых совпадений должно быть ничуть не меньше, чем для фабрикации его показаний в НКВД.
Ничего не остаётся, как исследовать гипотезу, согласно которой Гольцман говорил правду. Поскольку это единственный оставшийся вариант, мы в любом случае пришли бы к такому умозаключению. Только теперь его можно подкрепить с помощью доказательств.
6.5. Указатели с надписью «Гранд отель».
Из показаний Гольцмана об обстоятельствах его встречи с Седовым следует, что добраться из Берлина в Копенгаген он мог только ночным поездом. Последний в случае прибытия без опозданий приходил на конечную станцию в 06:05[337]. На улице в столь ранний час ещё темно; в ноябре солнце в Копенгагене восходит около 7 утра[338]. Заметим, что центральный железнодорожный вокзал расположен через дорогу от «Гранд отеля».
Не известно, освещалась ли вывеска гостиницы на здании со стороны ул. Ревентловсгаде. Но даже если бы она была залита ярким светом, вполне возможно, что Гольцман просто не обратил на неё внимания или не запомнил её. Но главное здесь в том, что вывеска на стене здания указывала совсем не на то место, где находился вход в гостиницу.
Сравнивая снимки «Бристоля», сделанные в разное время, можно заметить, что в 1937 году над входом в гостиницу появилась вертикальная световая вывеска, отсутствующая на фото 1929-го и 1931 годов. Ещё известно: до 1936 года входные двери в кафе «Бристоль» и в гостиницу были смежными. Маловероятно, что оба факта не связаны друг с другом.
Вывеску установили, вероятно, в то время, когда кафе «Бристоль» переехало в соседнее здание. Что случилось в 1936 году, как о том пишут Викельсё Йенсен, свидетеля комиссии Дьюи, и Мартин Нильсен, автор статьи в коммунистической газете «Арбейдербладет»[339]; их сообщения согласуются со сведениями из адресных книг и телефонных справочников Копенгагена. Ясно, почему именно в 1936 году возникла потребность в каком-то знаке у входа в гостиницу: потенциальным клиентам стало нужным указывать, как им попасть в отель.
До 1930 года, пока отель работал как пансион, никакой надобности в вывеске не было. Гости-пансионеры, снимавшие номера на длительный срок, хорошо знали, где у отеля вход; точно так же любой житель без всякого указателя знает, в каком доме находится его квартира. Когда отель и кафе находились рядом друг с другом, каждый, кто посещал кафе «Бристоль», мог легко пройти через внутреннюю дверь в вестибюль отеля. Без сомнения, не только Гольцман, но и другие несведущие посетители, – на что в примечании к своей статье писал Нильсен, – путались, где вход в гостиницу, а где в кафе. Никаких проблем не возникало, пока «Гранд отель» и «Бристоль» связывал проход через внутреннюю дверь, и оба принадлежали одному и тому же владельцу.