Альманах колокол – Прометей № 4 (страница 20)

Волльвебер, Кребс, Аватин вместе с курьерами на мотоциклах «носились из Антверпена в Роттердам, в Гент и Дюнкерт. Страсти накалялись… Как только немецкое судно входило в порт, на борт поднимались представители комитетов действия и настаивали на встрече с капитаном, – вспоминает Кребс. – Они требовали, чтобы флаг со свастикой был спущен. Капитаны, конечно, отказывались: выполнение этого требования грозило неминуемом арестом гестапо. В ответ докеры заявляли: „Мы не будем обрабатывать суда под флагом убийц“. Вокруг судов выстраивались пикеты под охраной группы боевиков. Ни один немец не мог сойти на берег. Обстановка обострялась, когда офицеры на немецких суднах пытались заставить своих матросов начать разгрузку. Коммунисты и социалисты в составе экипажей отказывались подчиняться приказу… В Генте и Дюнкерте бойкот свастики был настолько сильным, что все немецкие компании были вынуждены исключить эти порты из своих маршрутов».

Предвыборный плакат Компартии Германии 1932 года, предлагающий выбрать будущее для немецких пионеров.

В результате бойкота судов под немецким флагом в Антверпене на берегу осталось довольно много немецких моряков. Это были те, кто принял участие в забастовке, отказался выполнять приказы капитана и в случае возвращения в Германию подлежал немедленному аресту. Для Волльвебера эти матросы представляли интерес, пополняли ряды ИМПР. Наиболее способные после ознакомительных бесед, проверки личных данных отбирались для изучения и вербовки в качестве агентов в «Организацию Бернхард».

Забастовки, саботаж моряков в обслуживании германских судов, дискредитация флага Германии вызвали негодование нацистского руководства в Берлине, озабоченность датской полиции в отношении серьезных помех торговому судоходству Дании. Гейдрих приказал руководителю гамбургского отделения гестапо Паулю Краусу расследовать «вопиющие факты надругательства над флагом Рейха», установить организаторов саботажа, принять меры к их аресту и наказанию.

Во время поездки в Гамбург Волльвебер с попутчиками – Кребсом, членом ЦК КПГ Шеером, секретаршей Чилли – попали в ловушку нацистских сыщиков. Для Шеера этот капкан станет смертельным, для остальных – хождением по краю бездны. Этот провал произошел несмотря на предпринятые, как пишет Кребс, меры конспирации: «Мы с Волльвебером ехали в одном вагоне, но в разных купе, Чилли с Шеером ехали в другом вагоне, в конце поезда. Волльвебер и Чилли ехали с датскими паспортами, у меня был бельгийский паспорт, а у Шеера – американский… Ни я, ни мои спутники не подозревали, что в последнее время гестапо усовершенствовало тактику облав. Поезд подходил к Людвигслусту, небольшому городку в ста километрах от Гамбурга… Заскрежетали тормоза, и поезд остановился. С платформы донесся резкий голос: „Всем выйти!“.

Поезд был окружен штурмовиками. Взволнованные пассажиры потянулись к выходу… Снова раздалась команда: „Всем пассажирам выйти из поезда!“. Волльвебер стоял в трех метрах от меня. Он закурил и спокойно наблюдал за облачком табачного дыма, которое таяло в утреннем воздухе. Проходя мимо Волльвебера, я наступил ему на ногу и, приподняв свою шляпу, извинился.

– Держись, – сквозь зубы пробормотал он, – эти ребята ничего не знают.

Я пошел к хвосту поезда, надеясь найти лазейку в оцеплении. Кольцо штурмовиков было плотным. Каждый, кто попытался бы спастись бегством, был бы немедленно расстрелян. Штурмовики прочесывали вагоны поезда, заглядывая в туалеты и подсобки. В конце поезда я увидел Чилли, которая кокетничала с молодым штурмовиком. Ион Шеер быстрым шагом шел к голове поезда, стараясь оказаться как можно дальше от Волльвебера. Сам не зная почему, я пошел за Шеером… Голос через мегафон прокричал: „Всем пассажирам построиться! Предъявить документы!“. В конце перрона был поставлен небольшой стол, на нем лежала какая-то книга. За столом сидели два гестаповца в штатском. Пассажиры подходили к столу в очередь по одному. Ион Шеер оказался в первой десятке, я был через пять человек от него. В конце очереди стоял Волльвебер, а сразу за ним – Чилли… Подошла очередь Шеера. Он спокойно положил на стол свой паспорт и равнодушно уставился в небо. Один из гестаповцев внимательно стал изучать его паспорт.

– Вы говорите по-немецки?

– Я говорю по-английски, – покачал головой Шеер.

– Цель вашей поездки?

– Туризм.

– Вы один

– Да.

– Чем вы занимаетесь в Америке?

– Я владелец прачечной.

– Что вы собираетесь делать в Гамбурге?

– Сесть на пароход, идущий в Нью-Йорк.

– Вы уже купили билет?

– Да.

– Предъявите его.

– У меня его нет с собой, он у друга в Гамбурге.

– Имя и адрес вашего друга.

Шеер назвал вымышленное имя и произвольный адрес. Агент гестапо, который листал книгу, сделал там какую-то отметку. Шеер отошел от стола. Не успел он сделать несколько шагов, как гестаповец громко сказал ему вслед: „Вы забыли что-то!“. Шеер забыл взять свой паспорт. Он быстро обернулся и протянул за ним руку.

– Я думал, вы не понимаете по-немецки, – с явной издевкой сказал гестаповец.

– Я немного понимаю, – тихо сказал Шеер.

Вмешался гестаповец, который до сих пор стоял в стороне: „Есть тут кто-нибудь из национал-социалистов, кто говорит по-американски?“ – обратился он к очереди. Оказалось, что два нациста могут говорить „по-американски“. Шеер заметно ссутулился и побледнел. Нацисты заговорили с ним по-английски. Шеер пытался отвечать.

– Этот господин не американец, – заключил один из нацистов.

– Извините, мы вынуждены вас задержать. Где ваш багаж?

Два штурмовика повели Шеера в зал ожидания… Через несколько месяцев поступила информация, что его убили…

Проверка продолжалась. Подходила моя очередь… Я сделал шаг вперед и протянул свой паспорт гестаповцу.

– Говорите по-немецки?

– О, да!

– Вы едете один?

– Да, мой господин.

– Цель вашего пребывания в Германии?

– Я моряк. Перегонял судно в Данциг. Теперь возвращаюсь в Бельгию за новым судном.

– Как называлось ваше судно?

– „Исер“, порт приписки Антверпен. Бельгийское судно.

– А почему у вас в паспорте нет транзитной польской визы?

– Бельгийский консул в Данциге отправил меня поездом в Штеттин, а там я сел на поезд.

– Покажите ваш билет.

К счастью, по совету Волльвебера я купил билет от Берлина до Гамбурга.

– Почему вы едете в Гамбург?

– Бельгийский консул в Гамбурге отправит меня пароходом в Антверпен. Так дешевле, чем на поезде…

Похоже, что мои ответы удовлетворили гестаповца.

– Благодарю вас, возвращайтесь на поезд.

Мне казалось, что я слишком быстро шел к своему вагону. Я боялся сорваться на бег. Огромным усилием воли я заставил себя замедлить темп. Вернувшись в купе, я вспомнил о Волльвебере. Он не пройдет проверку. Уж его-то фотография наверняка должна быть в этой дьявольской книге… Прошло уже около часа с момента остановки поезда. Старший гестаповец стал нервничать. Он прошел вдоль очереди и приказал нескольким женщинам и детям возвращаться в вагон без проверки. Среди счастливых женщин оказалась Чилли… И тут случилось нечто ошеломляющее. Эрнст Волльвебер, прихрамывая, вышел из очереди. С выражением вины на лице он похромал прямо к молодому гестаповцу и, низко поклонившись, протянул ему свой паспорт на имя датского корреспондента. Через мгновение оба уже оживленно разговаривали… За столом завершалась проверка последних пассажиров, а Волльвебер в сопровождении молодого гестаповца шел вдоль состава к своему вагону…

На явке в ресторане в Бергдорфе Чилли получила от Волльвебера приказ немедленно возвращаться в Берлин. Необходимо было срочно сменить пароли, явки, конспиративные квартиры, все компоненты сложной сети подполья, которые были известны Иону Шееру, до того, как гестапо сумеет сломить его сопротивление… Позже, в Гамбурге, я спросил Волльвебера, как ему удалось выкрутиться…

– Я сказал гестаповцу, что у меня радикулит и мне трудно долго стоять в очереди. И еще я сказал ему, что я немецкий датчанин, который приехал в Германию специально для того, чтобы убедиться, что все сообщения прессы о зверствах нацистов – голая еврейская пропаганда. Это было ему очень приятно. Он проглотил эту наживку. Он оказался очень недалеким и тщеславным человеком».

О том, что гестапо ведет кропотливое расследование деятельности организации Волльвебера, свидетельствует подготовленный Гейдрихом Даклад рейхсминистра внутренних дел д-ра Фрика и рейхсфюрера СС и Начальника германской полиции Гиммлера германскому имперскому правительству о подрывной работе Советского Союза, направленной против Германского Рейха от 10 июля 1941 года: Множество раскрытых полицией безопасности (СД) на территории Рейха групп террористов и саботажников, созданных по приказу Коминтерна, характеризует отношение Советского Союза к Рейху. Подготовка к актам саботажа против важных военных объектов, мостов, взрывы важных железнодорожных путей, разрушение и парализация работы крупных промышленных предприятий – таковы были цели этих коммунистических групп, которые при проведении своих акций не останавливались перед убийством людей.

Доказано, что члены этой организации до конца 1940 года действовали в Дании и оттуда пытались снова перенести свою деятельность на территорию Рейха. Руководителем этой организации был немецкий эмигрант Эрнст Волльвебер, который в 1931 году был членом общегерманского руководства РГО (Красной профсоюзной оппозиции), а в ноябре 1932 года был избран депутатом Рейхстага от КПГ. Волльвебер после своей эмиграции в Копенгаген в 1933 году стал руководителем Интернационала пролетарских моряков и портовых рабочих, которые осуществляли по приказу Коминтерна акты саботажа, особенно против немецких судов. Он в значительной степени несет ответственность за организацию и активную деятельность созданных по указанию Москвы групп саботажников в Германии, Норвегии, Швеции, Дании, Голландии, Бельгии, Франции и бывших прибалтийских государств-лимитрофах. Он осуществлял в широких масштабах закупку и транспортировку взрывчатых веществ и других материалов для саботажа и располагал большими денежными средствами, ассигнованными Коминтерном для финансирования этой организации и для оплаты агентов. После вступления немецких войск в Осло в мае 1940 года Волльвебер бежал в Швецию, где до сих пор находится в Стокгольме под арестом. Со стороны советского правительства предпринимались шаги с целью побудить шведское правительство выслать Волльвебера в Советскую Россию, так как он за свою успешную работу на Коминтерн получил советское гражданство.