Альманах колокол – Прометей № 3 (страница 51)

Этим чиновникам оккупационной власти очень нравились новые не мятые удостоверения личности и документы. Если документ был плохо проштампован и смят, документ подвергался сомнению и считался поддельным. Именно в моем присутствии они очень привязались к пожилой работнице, у которой был очень слабый штамп в удостоверении личности, и начали сомневаться в этом самом правильном документе. Женщина со слезами на глазах пыталась доказать немецким господам, что документ не поддельный, но они взяли мой «аусвайс» и продемонстрировали, что печать и надпись должны быть как у господина Легздиня. Эти недалекие чиновники даже не знали, что «господин Легздиньш» только вчера закончил сам вырезать эту новую печать командования, попросил товарища, свободно владеющего немецким языком, написать этот «аусвайс» и собственноручно проштамповал «аусвайс», и дал себе «разрешение» вывезти в Ригу оружие, необходимое для вооруженного восстания против немецких и латышских господ.

Были случаи, когда по какому-то подозрению на Рижском вокзале обыскивались пассажиры, и поэтому я никогда не выходил из поезда на главном вокзале в Риге, а на товарной станции, где поезд всегда останавливался. Там было меньше охраны и такой район, где было бы легче заблудиться, если бы произошло столкновение с полицией. Каждый раз перед высадкой на станции вынимал из чемодана браунинг, чтобы в случае задержания уничтожить ближайшего противника.

Было много случаев, когда революционных солдат, унтер-офицеров и фельдфебелей немецкой оккупационной армии, находившихся в командировках в Риге, использовали партийные организации для перевозки оружия и весточек, и каждый раз посылки доставлялись в безопасности. Конечно, перевозки с помощью военных были самыми безопасными, потому что военных не досматривали ни в поезде, ни на Рижском вокзале».[1]

Создание и обучение боевых групп

Залогом успеха восстания были боеспособные кадры. По распоряжению Рижского ВРК все члены Рижской организации СДЛ должны были приобрести навыки владения оружием и стать настоящей боевой единицей. Все члены организации были разделены на боевые отряды по 20 человек. Были как боевые, так и санитарные группы. Рига была разделена на 3 боевых района, например, в состав Пардаугавского района входили 4 боевых и 2 санитарных группы. Наряду с мужчинами в группах состояли и женщины. Всего в Риге было создано 18 боевых групп.[35] После первого удара и взятия самых важных объектов в военные действия должны будут втянуться боевые силы остальных трудящихся Риги.

Фото 40. Латышская 2-я стрелковая бригада входит в Ригу. 4 января 1919 г.

Наиболее опытные и умелые боевики начали обучать боевой состав став инструкторами. Знающие военное дело товарищи не посещали такие обучения. Это было связано с более рациональным распределением времени, заданий и, конечно, конспирацией – незачем было создавать излишние передвижения и скопления членов боевых групп. Как пишет Мирамс: «Лучшими из инструкторов были В. Зиле (Имантс), Дрейманис, А. Нейманис (Джек) и еще пять товарищей, имен которых я не помню. Некоторые из этих товарищей были старыми бойцами, умевшими обращаться не только с разным оружием, но даже с гранатами разных систем. При этом они прекрасно владели взрывными работами и научились обращаться с пушками. К сожалению, в нелегальных условиях эти члены не могли передать все свои знания другим, потому что в организации пулеметов и пушек не было. Но товарищи были обучены обращению с оружием и бомбами различных систем, находящихся в распоряжении организации».[1]

Обучение проходило в условиях жёсткой конспирации: «Каждая учебная группа и каждая квартира подвергались риску главным образом потому, что обучение проводилось не для отдельных лиц, а для членов целой организации, у которых оставалось не так много времени. Все товарищи думали и чувствовали, что восстание может быть очень близко, хотя в начале декабря никто не знал часа и дня, когда им придется выйти на улицы с оружием в руках. Поэтому все готовились и учились обращаться с оружием. Не было вечеров, когда бы не проходили тренировки по обращению с оружием на квартирах нескольких членов рижской организации ЛСД. При такой обширной технической подготовке легко могли произойти провалы, но из-за строгой дисциплины и конспирации организации ни провалов, ни арестов не произошло. Были даже случаи, когда менее осторожные члены стреляли из револьвера во время тренировок. В таких случаях обучение прерывалось, и участники сразу же расходились, чтобы снова встретиться на другой вечер и отправиться в другое место для продолжения учебы.

Товарищи никогда не знали, в какой квартире будет проходить тренировка. Это знал только командир боевой группы, который каждый раз приказывал товарищам выходить на определенную улицу или в сад. Оттуда руководитель и его помощники сопровождали собравшихся группами по два-три человека до квартиры, где проходила тренировка. На протяжении всего обучения один товарищ наблюдал на улице, чтобы увидеть, нет ли какой-либо опасности. Если замечалось что-то подозрительное, дежурный охранник подавал сигнал дежурному по квартире, который постоянно следил за охранником и его знаками. Интересно, что охранник на улице общался ночью с квартирой на пятом или шестом этаже дома, где проходили учения, разговаривал так же, как и матросы на своих боевых кораблях с помощью факелов, только вот вместо факелов там были фонарики и спички; каждый знак света имел свое значение. Благодаря этой организации члены смогли спокойно научиться обращаться с оружием.».[1]

По мере обучения и успехов учеников группы реорганизовывались. Лучшие боевики собирались в ударные штурмовые группы для стремительного занятия главных опорных пунктов оккупационных властей и буржуазного правительства – важных правительственных учреждений, почты, телеграфа, казарм, вокзала, мостов…

Кроме того, организовывались отряды Красного Креста. Помимо навыков оказания первой помощи члены этого курса обучения также в обязательном порядке обучались владению оружием: «Приказ Латвийского ВРК заключался в том, что во время восстания отряд Красного Креста является также боевой единицей, которая по возможности оказывает помощь тяжелораненым товарищам, но также участвует в боях. Члены Рижской организации СДЛ правильно поняли это указание, и во время восстания члены Красного Креста действовали в соответствии с указаниями Латвийского ВРК. Чтобы понять это, следует отметить, что условия на месте восстания несопоставимы с теми, что были на фронте. На фронте есть тыл, куда можно доставить пострадавшего в распоряжение врача. В момент восстания отсутствует большая часть тыла и нет пути к отступлению, остается только одно, идти вперед – победить или пасть, и в этой борьбе Красный Крест неразделим: оружие его членов должно работать не хуже, чем у первоклассных бойцов».[1]

Вот как систему обучения вспоминает Янис Спрогис (Коля): «Каждый боевик, а также санитар учился стрелять из винтовки, карабина, пистолета, пользоваться гранатами различных систем. Оружие для обучения боевиков я получал от Баярса (Крусттевс)[36]. Подготовкой медикаментов и перевязочного материала занимались М. Вейдере (Кришмус), Ц. Озолниека, А. Озолниека, И. Стрикис, М. Звирбуле (Байга) и другие товарищи. Военно-революционный комитет Риги организовал коллегию по обучению инструкторов боевых групп. Занятиями руководили латышские красные стрелки, перешедшие линию фронта. Санитаров-инструкторов обучали врачи».[37]

Кроме обучения руководство Рижской ВРК несколько раз проводило мобилизационные тренировки, проверки на готовность членов боевых групп собраться по сигналу и выступить как боевая единица. Руководил революционной «учебкой» в основном Фрицис Шнейдер (Индрикис): «ВРК не только обучал членов рижской партийной организации обращению с оружием и боевой стратегии, но и несколько раз убеждался, что его вооруженные силы готовы ответить на призыв партии и ВРК к вооруженному восстанию. С этой целью нескольким боевым группам неоднократно сообщалось, что на определенный час назначено восстание и что все участники должны быть готовы. Указывалось, что необходимо будет прибыть в определенные места, чтобы добраться от них до складов оружия для вооружения, что потребует занятия мест с оружием в руках. Около 95 % участников пришли на первый такой неожиданный звонок. Позже выяснилось, что некоторые участники не прибыли на место сбора не потому, что боялись вооруженного восстания, а потому, что их не оповестили во время работы. Следует отметить, что участники должны были встретиться в течение четырех-пяти часов.

По сигналу руководителя группы собравшиеся в течение десяти минут прибыли на следующий пункт, откуда их повели «за оружием».

(…) прибывает представитель Латвийского ВРК и объявляет, что ЦК партии отменил восстание в Риге сегодня вечером. Боевики, с одной стороны, вроде довольны объявлением, но, с другой стороны, начинают роптать: им кажется, что выгоднее всего сегодня ночью поднять восстание. Некоторые задаются вопросом, не ошибся ли он про ЦК, отменив восстание, но член ВРК сразу доказывает, что ЦК обо всем прекрасно знает. Это отнюдь не ошибка, и, кроме того, ЦК принял решение по этому вопросу вместе с Латвийским ВРК. Согласно этому объяснению, члены боевиков удовлетворены. Им приказано немедленно разойтись и быть готовыми взяться за оружие при первом сигнале партии и ВРК. Товарищи разбегаются по своим квартирам».[1]