Альманах колокол – Прометей № 3 (страница 10)
В Сибири только с января по март 1930 г. произошло несколько десятков крестьянских выступлений, квалифицированных властью как выступления кулачества. В ряде случаев так оно и было, но отнюдь не во всех. Как и в других районах страны, в Сибири в период коллективизации возникло немало вооруженных групп (как правило, мелких, но иногда и значительных), которые вели партизанскую борьбу против сельских органов власти, администрации, колхозов. Иногда крестьянские выступления охватывали значительные территории, как это было в Минусинском округе («Каратузское восстание», июнь 1930 г.), где повстанцы захватили большое село Кожебару и объявили о свержении Советской власти и создании земской управы. Аналогичные по размаху восстания произошли в Бийском округе («Уч-Пристанское восстание», март 1930 г.), Омском округе («Муромцевское» или «Рязанское восстание», март 1930 г.), в Забайкалье («Усть-Карийское восстание», май 1930 г.).
В составе мелких отрядов («банд») в 1930 г. решающий удельный вес, как правило, принадлежал кулакам – наиболее активной социальной группе сопротивления. В более крупных отрядах большинство составляли крестьяне-середняки. В Западной Сибири в 1930 г. было ликвидировано 537 банд [19, с. 235.]. Районами наиболее интенсивного и массового сопротивления принудительной коллективизации на территории Сибири стали Алтай, Минусинский край, Забайкалье. В 1931–1932 гг. сопротивление продолжалось, причем в ряде мест произошли новые крестьянские восстания. По данным, приведенным чуть позднее М. Н. Рютиным в политической платформе «Союза марксистов-ленинцев», в 1929 – первой половине 1930 гг. «…в стране прошла волна невиданных крестьянских восстаний середняцко-бедняцких масс… (…) Лишь крупных восстаний с тысячами участников в каждом в этот период по СССР было более 500, а мелких – и того больше». Это были факты в том числе и из собранного М. Н. Рютиным в Сибири материала о коллективизации и сопротивлении перегибам [20, с. 167]. Было ясно, что дело здесь не только в сопротивлении кулачества и в деятельности «недобитых» белогвардейцев.
Вернувшись из Восточной Сибири в Москву, Рютин подготовил и направил в Политбюро ЦК ВКП(б) подробное письмо о недостатках и перегибах в колхозном движении. В нём обосновывалась мысль, что, по сути дела, идёт свёртывание нэпа, отказ от решений XV съезда ВКП(б) по работе в деревне. Письмо вызвало резко отрицательную реакцию Сталина. И ещё в большей степени Кагановича. Однако есть все основания полагать, что через несколько месяцев многие из положений, высказанных Рютиным, были использованы Сталиным в знаменитой статье «Головокружение от успехов», а затем в резолюции ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлении партлинии в колхозном движении» [1, с. 155–156].
В отличие от реальных троцкистов и зиновьевцев, большинство членов Союза марксистов-ленинцев во главе с М. Н. Рютиным выступало не против индустриализации страны и её социалистической модернизации, намеченных руководством ВКП(б), а против сталинской тактики «чрезвычайщины», форсирования и нажима, за более сбалансированный процесс перехода к социализму. Но Сталину уже любые, даже самые минимальные возражения против его линии казались недопустимой и непростительной контрреволюцией.
Поэтому трагическая развязка судьбы Союза марксистов-ленинцев и его лидера М. Н. Рютина была предопределена…
1. Старков Б. А. Дело Рютина // Они не молчали / Сост. А. В. Афанасьев. М.: Политиздат, 1991. С. 145–178.
2. Потапов М. Ф. Иркутские большевики в борьбе за восстановление хозяйства (1921–1925 гг.) Иркутск: Облгосиздат, 1949. 167 с.
3. Старков Б. А. Тяжкий путь прозрения // Рютин М. Н. На колени не встану / Сост. Б. А. Старков. М.: Политиздат, 1992. С. 3–48.
4. Борьба за власть Советов в Иркутской губернии (1918–1920 гг.). (Партизанское движение в Приангарье): Сб. документов. Иркутск: Кн. изд-во, 1959. 276 с.
5. Андреев Г. И. Революционное движение на КВЖД в 1917–1922 гг. Новосибирск: Изд-во «Наука»: Сиб. отд-ние, 1983. 142 с.
6. Старков Б. Честь партии // Знание – сила (Москва). 1988. № 10. С. 79–85.
7. «Союз марксистов-ленинцев» // Реабилитация: Политические процессы 30-50-х годов / Под общей ред. А. Н. Яковлева. М.: Политиздат, 1991. С. 92–104.
8. Рютин М. Н. На колени не встану / Сост. Б. А. Старков. М.: Политиздат, 1992. 351 с.
9. Автобиография члена РКП(б) Рютина Мартемьяна // Рютин М. Н. На колени не встану. С. 50–63.
10. Билль-Белоцерковский В. Рассказы и очерки. М.: Советский писатель, 1965. 304 с.
11. Съезды, конференции и совещания социально-классовых, политических, религиозных, национальных организаций в Иркутской губернии (март 1917 – ноябрь 1918 гг.). Томск: Изд-во ТГУ, 1991. 205 с.
12. Штырбул А. А. Анархистское движение в Сибири в первой четверти XX века. Ч. 2. (1918–1925 гг.). Омск: Изд-во ОмГПИ, 1996. 175 с.
13. Съезды, конференции и совещания социально-классовых, политических, религиозных, национальных организаций Забайкальской области (март 1917 – ноябрь 1918 гг.). Томск: Изд-во ТГУ, 1991. 204 с.
14. Сибирский вестник (Омск). 1918. 11 сентября. С. 3.
15. Хроника Новосибирской организации КПСС (1891–1987 годы). [Ч. 1]. (1891 – июнь 1941). Новосибирск: Кн. изд-во, 1988. 352 с.
16. Шишкин В. И. Сибирская Вандея: Вооружённое сопротивление коммунистическому режиму в 1920 году. Новосибирск: Олсиб, 1997. 710 с.
17. Из истории земли Томской. Народ и власть. 1930–1933: Сб. документов и материалов Томск, 2001. 446 с.
18. Документы свидетельствуют: Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации. 1927–1932 гг. / Под ред. В. П. Данилова, Н. А. Иваницкого. М.: Политиздат, 1989. 526 с.
19. Гущин Н. Я., Ильиных В. А. Классовая борьба в сибирской деревне (1920-е – середина 1930-х гг.). Новосибирск: Наука: Сиб. отд-ние, 1987. 330 с.
20. Платформа «Союза марксистов-ленинцев» («Группа Рютина»). Сталин и кризис пролетарской диктатуры // Известия ЦК КПСС (Москва). 1990. № 9. С. 165–182.
Актуальная история
К юбилею Карибского кризиса
Как известно, этому знаменитому кризису, который в историографии трех главных его участников называют «Карибским», «Кубинским ракетным» или «Октябрьским», посвящено огромное количество разных по своему масштабу и значению исторических работ, в том числе статьи и монографии Р.Г.Пихои, Б.Г.Путилина, Н.А.Шеповой, С.А.Микояна, С.Я.Лавренова, И.М.Попова, А.А.Фурсенко, Т.Нафтали, Н.Н.Ефимова, В.С.Фролова, В.А.Бородаева и К.Лечуги. [1] Поэтому нам нет особой надобности слишком подробно говорить на нём. Но на основных моментах этого события всё же следует остановиться, тем более что главным его застрельщиком стал герой нашего повествования.
Как известно, в январе 1959 года в результате успешного военного переворота или так называемой операции «Решающее вторжение» на Кубе был наконец-то свергнут ненавистный режим диктатора Ф.Батисты и к власти пришло революционное правительство радикальных националистов во главе Фиделем Кастро. Несмотря на то, что это событие произошло на «заднем дворе» США, Администрация президента Д.Эйзенхауэра первоначально отнеслась к новому правительству без особой враждебности. Да и новое кубинское правительство тоже пока что воздерживалось от активной антиамериканской пропаганды. Но уже к концу 1959 года разногласия между Вашингтоном и Гаваной стали нарастать как «снежный ком», поскольку Фидель Кастро развернул жестокие репрессии против сторонников свергнутого режима, которые довольно быстро переросли и в подавление всей проамериканской оппозиции, особенно после того, как президент Д.Эйзенхауэр, сославшись на свою «занятость», отказался встречаться с новым лидером Кубы.
Фото 9. Советский агитационный плакат в поддержку независимости и суверенитета социалистической Кубы. Художники Ю. Кершин и С. Гурарий. 1963 г.
В результате на территорию Соединённых Штатов хлынул поток кубинских беженцев, которые в основном осели в самом ближайшем штате Флорида, где, образовав целое сообщество эмигрантов, стали оказывать активное влияние на американское общественное мнение. Пытаясь как-то повлиять на политику Гаваны, американская администрация прибегла к экономическим санкциям против Кубы, добавив к эмбарго на поставки вооружений запрет и на закупку кубинского сахара, а также поставку своей нефти. А поскольку тростниковый сахар был всегда главной статьёй кубинского экспорта, все эти меры крайне больно ударили по всей кубинской экономике. В ответ на эти действия Вашингтона кубинское правительство «красногвардейской атакой на капитал» не только национализировало буквально все американские банки и компании, но и резко активизировало свои контакты с Москвой. Уже в феврале 1960 года по личному поручению Н.С.Хрущёва в Гавану прилетел Анастас Иванович Микоян, с которым Фидель Кастро подписал ряд соглашений, в том числе о восстановлении дипотношений, разорванных при И.В.Сталине в 1952 году, о торгово-экономическом сотрудничестве и взаимопоставках нефти и сахара, и о советском кредите в размере 100 млн долларов. [2] Затем в мае 1960 года в Москву с визитом прилетел младший брат кубинского лидера, министр Революционных вооруженных сил Кубы Рауль Кастро, в ходе которого были подписаны соглашения о поставках на Кубу советской военной техники и вооружений и о направлении советских военных советников, в основном из числа испанских офицеров-«эмигрантов». А уже в начале июля 1960 года в Гавану прибыл и первый советский посол из когорты кадровых дипломатов – Сергей Михайлович Кудрявцев.