Альманах колокол – Прометей № 1 (страница 36)
За народную волю: освободительное движение в России
Протобольшевизм Петра Ткачева
В российской политической литературе хорошо известна критическая позиция главного теоретика большевизма В. И. Ленина по отношению к народничеству, изложенная в его ранних работах «Что такое «Друзья народа» и как они воют против социал-демократов?» (1894 г.), «От какого наследства мы отказываемся» (1897 г.) и ряде других. В это время молодой Владимир Ульянов уже полностью находился во власти общетеоретических и историософских построений Карла Маркса, и предпринимал первые для себя попытки системного изложения взглядов русского марксиста именно в контексте критики народничества. Ульянов-Ленин заострял внимание на идеалистической позиции народников, опоре на «патриархальность» русской общины, на выделении ими субъективного фактора политической активности революционного меньшинства для осуществления социалистических преобразований. Этому автор, в роли своеобразного «прилежного ученика», противопоставлял марксистские тезисы об объективных законах общественного развития и выделял роль классовой борьбы и пролетариата для достижения революционных изменений. Но написанные «на злобу дня», данные работы В. И. Ленина были в основном посвящены идейной борьбе с «умеренными» – либеральными и «экономическими» народниками периода правления Александра III. Ленин полагал, что либеральное народничество пришло к своему вырождению через «соглашательство» с властью и выбор реформистского пути движения к социализму, к стратегии «очеловечивания» капитализма усилиями народнической интеллигенции.
И в своих дальнейших работах В. И. Ленин постоянно подчеркивал твердую приверженность теории К. Маркса, но как практик, как выдающийся политик, он часто преодолевал методологические рамки марксистской схемы и исходил из «условий момента», расклада политических сил. Именно этот рациональный подход политика, а не догматического теоретика и позволял Ленину достигать необходимых результатов. Как отмечает современный российский философ С. Г. Кара-Мурза, «Ленин совершил почти невозможное: в своей мысли и в своей политической стратегии он следовал требованиям реальной жизни, презирая свои вчерашние догмы – но делал это, не перегибая палку в расшатывании мышления своих соратников»[83]. Гибкость Ленина как политика наиболее ярко проявилась в ключевые моменты его деятельности: на II съезде РСДРП (1903 г.) при создании боеспособной и практико-ориентированной революционной партии большевиков, и в период февраля – октября 1917 г., завершившийся взятием большевиками власти. Во время Гражданской войны и укрепления Советской власти в начале 1920-х гг. В. И. Ленин также часто отходил от марксистских догм, ориентируясь не на сознание пролетариата западного типа, а на особенности российского крестьянского менталитета, на общинные традиции, на национальное мировоззренческое своеобразие, в целом – на специфику русской социально-политической культуры[84].
В этой связи можно заметить, что у В. И. Ленина как практического политика есть несомненный предшественник. Но в российской общественной мысли он принадлежит именно к народническому направлению, активно критикуемому в ранних ленинских работах. Речь идет об идеологе радикального варианта русского народничества, скончавшегося за 32 года до Октябрьской революции, – П. Н. Ткачеве. В отличие от В. И. Ленина, он не был успешным практиком, но имеет смысл обратить внимание на теоретическое наследие Ткачева. И здесь мы можем обнаружить многое, что роднит Ткачева именно с политической практикой Ленина. Поэтому многие социально-политические идеи П. Н. Ткачева можно охарактеризовать как своеобразный протобольшевизм, как некоторую предтечу будущей революционной деятельности Ленина.
Петр Никитич Ткачев (1844–1885) родился в селе Сивцово Псковской губернии в дворянской семье. Учился в Петербургской гимназии, и уже в молодые годы познакомился с социалистической литературой. В 1861 г. поступил на юридический факультет Петербургского университета, но после активного участия в студенческих волнениях, был заключен сначала в Петропавловскую, а затем в Кронштадтскую крепость, из которой он был выпущен через месяц под ручательство матери. В 1868–1869 гг. вместе С. Г. Нечаевым входил в руководящий комитет студенческого движения в Петербурге, был арестован, провел в тюрьме 4 года, а в начале 1873 отправлен в ссылку в Великие Луки. В конце 1873 г. бежал за границу, а в 1875 г. в Женеве начал издавать журнал «Набат», ставший органом радикального крыла в народничестве. Ткачеву и его приверженцам удалось создать конспиративную организацию «Общество народного освобождения», имевшего филиалы в России (кружок П. Г. Заичневского в Орле). Тяжело заболев, он умер в Париже в возрасте 41 года. Свое мировоззрение Ткачев называл «реализмом», и подобно О. Конту говорил о возможности создания философии как «науки общественной, социальной». Видя свое призвание, прежде всего, в области литературной критики, Ткачев стал автором и весьма знаковых политические работ, среди которых можно выделить: «Что такое партия прогресса» (1870), «Задачи революционной пропаганды в России» (1874), «Роль мысли в истории» (1875), «Анархия мысли»(1875), «Наши иллюзии» (1876) и др.
Если иметь ввиду временной контекст, то важно подчеркнуть, что политические идеи Ткачева сформировались на почве критики предшествующего этапа народнического движения, основанного на теории «хождения в народ» П. Л. Лаврова, отчасти Бакунина и их сторонников[85]. Это был своеобразный аналог полемики Ленина с Г. В. Плехановым и меньшевиками. Также и Ткачев постепенно разошелся со своим недавним единомышленником Лавровым почти по всем вопросам теории, тактики и самого смысла революционной борьбы в России.
Так, П. Л. Лавров утверждал, что революция есть результат сложных исторических условий и ее искусственно вызвать нельзя, а необходимо кропотливо готовить. Он отмечал, в частности: «Говоря о прогрессе, никому не следует думать, что он решает вопрос: как действительно совершается течение событий? Каков естественный закон истории?»[86]. П. Н. Ткачев же воспринял эту позицию как некую проповедь мирного прогресса и пассивное ожидание возможных благоприятных событий. Со своей стороны Ткачев утверждал, что подобная постановка вопроса дезориентирует революционную молодежь, идейно разоружает ее, вносит в революционную среду ненужные сомнения, отнимает уверенность в своих силах.
В отличие от Лаврова, Ткачев полагал, что в России революция вполне назрела. Народ находится под жестким экономическим и политическим прессом и недоволен своей жизнью, поэтому он потенциально революционен, но ему не хватает всего лишь внешнего толчка, «сигнала», инициативы, которую и должна проявить революционная молодежь. Ткачев считал, что социальный переворот можно совершить быстрее и проще, чем полагал Лавров – без предварительной подготовки народа, без длительной пропаганды революционных идей. Революция, по его убеждению, совершается бессознательно, проходит «быстро, бурно, беспорядочно, носит на себе характер урагана, стихийного движения»[87]. Осмысленность, «разумный характер» этому изначально стихийному процессу и должно придать революционное меньшинство уже в ходе самого общественного переворота.
Арест пропагандиста. Картина художника И. Е. Репина. 1880–1892 гг.
По мнению Ткачева, условия, которые исторически сложились в России, предоставляют лучшие шансы на победу социалистической революции, чем на Западе. И здесь проявилось сходство с идеей Ленина об большей возможности достичь революционного успеха именно в России как наиболее слабом звене в цепи империалистических государств. Проведя своеобразный сравнительный политический анализ западных и российских реалий, Ткачев замечал, что современное буржуазное государство в Европе обрело высокую степень устойчивости по причине того, что оно «обеими ногами упирается в капитал», в экономические интересы влиятельных социальных групп и слоев. А в России мощь государства обманчива, державная сила его иллюзорна, это – государство «висящее в воздухе», поскольку «оно не имеет никаких корней в экономической жизни народа, оно не воплощает в себе интересов какого-либо сословия»[88].
Отсюда П. Н. Ткачев делал вывод, что несмотря на более сложную политическую обстановку в России, на отсутствие демократических свобод и жесткие репрессии властей по отношению к интеллигенции, преимущество российской ситуации состоит в том, что здесь пока нет ни развитой буржуазии, закрепляющей свое государственное влияние, ни сформировавшегося пролетариата. Народ в своей крестьянской массе невежественен, но воспитан на общинных традициях, следовательно, он – «коммунист по инстинкту». Высшие же классы общества особенно не влияют на ход экономической и политической жизни, а само государство ослабело. Словом, с точки зрения Ткачева, тот исторический период, который переживала Россия, был наиболее благоприятным для осуществления социалистической революции. Но под влиянием дальнейшего экономического развития социальные условия могут измениться, что создаст перед революционерами дополнительные сложности. Укрепление капитализма, разложение общины и формирование деревенской буржуазии (кулачества) – все это могло коренным образом изменить ход общественно движения. А, следовательно, нужно вовремя делать революцию, а не тянуть в ожидании закономерного хода истории.