Альманах колокол – Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Осенняя сюита» (страница 82)
По притоку ручья я вышел к основному руслу. Лес здесь был редким. Могучие дубы, в обхвате около двух метров, своими корнями крепили склоны и, поднимаясь высоко над землей, как бы подпирали небо с редкими проплывающими тучами. Стояла гнетущая тишина. Лес словно вымер.
По западному склону балки, петляя между деревьями, вверх просматривается траншея времён войны. В двух местах – воронки от взрывов. Чуть дальше, по всей видимости, были землянки. Кое-где сохранились окопы. И тишина.
Я вышел на выровненный участок днища балки. Зелёная лесная трава, не тронутая первыми заморозками, опавшая листва, ручей, а вокруг этой низины – поваленные деревья. И по сравнению с другими участками повала здесь особенно много.
Медленно продвигаясь к низовью лощины, я обратил внимание на то, что ручья не стало. Вернулся назад. Интересно: чем выше, тем больше воды. Колодцы были вообще метров на пять выше этого места, а может, даже и дальше.
На выровненном участке, у южной его части, вода пропадала, тут же заканчивался и сам участок. Дальше глубоким обрывом начинался овраг. Восточный берег оврага отвесной стеной высился над днищем. Из дикого камня, вперемешку с сырой глиной, природа выложила мрачную стену, а внизу струилась вода.
Стоя у обрыва, я почувствовал боль в грудной клетке. Дышалось тяжело, стучало в висках и болела голова. Шарик повизгивал где-то за деревьями. До моего сознания стало доходить, что всё это со мной произошло, как только я сошёл на эту площадку.
16 часов 10 минут. Тринадцатое ноября. Где-то там, над деревьями, светило вечернее осеннее солнце, а здесь была мрачная, всепоглощающая тишина. На этой площадке даже следов зверья не имелось. Выводы?
Низина, много гниющих деревьев, недостаток солнечного света. А может?.. Чтобы не спускаться в яр, как это было в прошлый мой приход (второго ноября), я пошёл вверх по левому склону. Пройдя метров 100–150, я почувствовал, что дышать стало легко, отступили боли в сердце. Всё прошло. Шарик крутился у моих ног. Вот так. Живём и не знаем, что нас окружает.
Вместе с попутчиком мы вышли из леса. Солнце опускалось к горизонту, а вернее, на крыши домов хутора Жданово.
День заканчивался. В поле работал зерновой комбайн. Убирали кукурузу на зерно. На трассе слышен был гул машин. В двух метрах от нас возвышался большой муравейник. В прошлый раз (второго ноября) хозяева огромного общежития ещё суетились.
Я опустился на колени. На самой вершине кучи увидел с десяток муравьёв в неподвижных позах. Они как бы прощались с солнцем и уходящим теплом.
«А ведь недели две такая погода ещё продержится, – мелькнула мысль. – Это хорошо. По нашей бедности лучше бы зимы и совсем не было».
Михаил Юрис
Михаэль Юрис родился в октябре 1941 года в концлагере «Транснистрия» в Бессарабии.
Выходец из литературной семьи (имеет родственные корни с Леоном Юрисом – автором знаменитого «Эксодуса»).
Советский Союз оставил в 1956 году. Репатриировался в Израиль из Польши в 1960 году.
Кибуцник, служил в Армии обороны Израиля в спецразведке, участник пяти войн с арабскими странами. В войне Судного дня зимой 1973 года на сирийском фронте был контужен. Участвовал в многочисленных военных спецоперациях против террористических баз в Газе, Ливане, Иегудеи и Самарии.
В гражданской жизни – экономист, журналист. Автор многочисленных рассказов, повестей и философских очерков.
Первый сборник рассказов «Правдивые истории» вышел в свет на Украине в 2004 году. Второй сборник – «Герой в силу обстоятельств» – более обширный, был издан в Израиле в 2006 году. Двухтомный исторический роман «Да смоет дождь пыль пустыни» вышел в Израиле в 2012 году и сразу стал бестселлером в Израиле и за рубежом.
В 2014 году были опубликованы две повести в книге «Человек в пучине событий» (шпионские страсти). В 2015 году книга «Человек в пучине событий» была издана и на украинском языке. Эта книга вышла и в электронном виде. В том же году были опубликованы книги «Третье измерение» (философия и романтика) и «Взгляд за занавес» (научная фантастика).
В 2016-м вышли в свет две книги: «Меч Гидеона» (воинские эпизоды) и «Со слезами на глазах» (автобиографические и философские размышления). В 2017 году свет увидела книга «С улыбкой на устах» (юмористические рассказы), в 2018-м издан сборник повестей «Сквозь тонкий пласт Вселенной» (фантастика).
Член СРПИ и правления Союза русскоязычных писателей Израиля. Член Международной гильдии писателей (Германия). Кандидат в членство ИСПРФ (Москва). Лауреат премии имени Виктора Некрасова.
Диплом «За высокое художественное мастерство» получила книга «Взгляд за занавес» (в рамках фестиваля «Русский стиль») в Германии (2016), диплом «Его величество книга» за книгу «Со слезами на глазах» также получен в Германии в 2017 году.
Награжден многочисленными израильскими и международными грамотами и медалями за литературную деятельность. Весной 2019 года в Израиле был награжден медалью «Святая земля Израиль» журналом «Наука и Жизнь» в рамках конгресса академиков, профессоров и писателей (П31 | i"^D| Pnivn.) в Реховоте. Принимал участие в международных книжных ярмарках Москвы, Лейпцига, Франкфурта, Иерусалима и во многих других местах мира.
Загадочный след
Философское размышление
Скоро зима…
Уже наступил октябрь.
Осенние желтые листья все падают и падают вниз, устилая землю золотистым покровом. Пронзительный холодный ветер кидается на меня и бросает в лицо этими листьями. Мои ноги тонут, бесшумно шурша ими.
Я иду… Туда.
Я один, если не считать моего таинственного спутника.
Кто он? Зачем он здесь? Я не знаю. Но он тоже идет Туда.
Шатаюсь от ветра и усталости. Я могу упасть, и он может упасть, и никто не поднимет друг друга.
Не знаю, когда Туда доберусь. Иду по моей дороге в этот осенний день, а навстречу мне лишь холодный ветер и масса желтых листьев. Я начал мой путь в день, когда восхитительно пусто было вокруг, и совершенство пейзажа не нарушало житейской суеты.
Вот только мой навязчивый спутник… и откуда он взялся? Он бегает вокруг меня, как щенок, а в центре этого круга – Я.
Но я хладнокровен, я не обращаю на него внимания. Не обращаю на его крики, не обращаю и на его вопли. Не обращаю на то, что он постоянно теребит мою душу и теребит мое плечо. Не обращаю, не…
Я продолжаю идти по моей тропинке, незнакомой извилистой тропинке, зная, что она приведет меня Туда… Приведет, но не знаю когда. Да! Буду идти, пока не достигну Его владений.
Может, упаду! Но даже если и упаду, то ползком обязательно доберусь! Туда, к Нему, умирая у Его порога.
Поворот налево. Поворот направо. При моем приближении вороны снимаются с деревьев и тяжело улетают, борясь с осенним ветром.
И все их движения совершенно беззвучные. Беззвучно орет и мой попутчик, беззвучно свистит ветер в моих ушах, вышибая из глаз терпкую соленую жидкость. А в жизни я ведь никогда не плакал.
Останавливаюсь у ограды. За ней голые высокие деревья и пустынные поля. Уже ноябрь.
Эстетика вертикалей…
Почему горы и холмы, каньоны и прочие неровности рельефа волнуют человека?
Уделом его всегда было передвижение по двумерной плоскости.
Даже птицы не могут летать вертикально. Вершина растительного мира – деревья. Они вертикальны, травы тоже вертикальны, хотя и имеют склонность к лежачему положению. Вершина животного мира – это человек. И он так же стремится к вертикальности, как и вся земная природа. Но придя Туда, он безропотно примет лежачую i юзу…
Да… Природа почему-то всегда мечтает о недостижимом.
Вижу сквозь ветви деревьев высокий холм, а на нем – древний монастырь с серым железным крестом. Монастырь, как видно, обветшавший, ибо окружен строительными материалами. Возможно, хотят реставрировать его.
Над ним очень живописно летают вороны. Лопоча крыльями, как чёрными парусами, они цепляются кривыми когтями за корявые деревья.
Рассматривать их долго мне было трудновато. Болела шея, и будь на мне шапка, наверное, упала бы.
Мой попутчик уже ушел вперед и теперь, молча поджидая меня, все время почему-то улыбался. Пускай ждет и улыбается, если ему это занятие нравится!
Я продолжал стоять и изучать архитектуру этого монастыря, на время отвлекаясь от него и от тяжелой дороги, восхищаясь чудом этой древней архитектуры и окружающей природы.
Сфотографировать бы этот осенний угрюмый пейзаж на цветную пленку, а может, написать его маслом или акварелью? А может, все это описать в книге, чтобы не забыть? А зачем?
Да чтобы иногда достать альбом, свернутую в рулон картину или запись и полюбоваться фотографией, рисунком или почитать, вспоминать.
Смотрел, смотрел, и мой спутник смотрел, пока мне все это не надоело. Резко, внезапно, до дурноты надоело.
Продрог на ветру. Повернулся и пошел дальше, игнорируя моего попутчика.
Нет! Все равно невозможно унести с собой серое низкое небо, холодный поцелуй ветра, крошево известки и твердость кирпича под пальцами. Никто не может забрать Туда тусклое солнце, унылую длинную дорогу и мелькающую все время где-то на заднем плане несуразную фигуру моего попутчика.
Может, он и не попутчик вообще-то, а, возможно, конкурент. Ишь как замерз, бедолага, бегает, чтоб согреться…