Альманах колокол – Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Осенняя сюита» (страница 78)
Строительство дороги двигалось дальше, в то утро все заговорили, что пленных отправляют куда-то, и Аня почувствовала боль. Марк давно рассказал о себе, о своей деревне, скорее городке, о своей мутер, повесил Ане на шею подаренный ему мутер медальон с его фотографией. Она знала, что он ее любит, но в маленьком австрийском городке его ждала старая мать, ей нужно было принимать решение, и она его приняла. Увидев Марка за ужином, подошла к нему, сказав: «Уезжай, ты мне не нужен».
Всю ночь проплакала Аня в подушку, чтобы не слышали родители, а утром на кухне, не найдя цветов, все поняла. Позже узнала, что пленных ночью погрузили в теплушки и отправили на станцию Покровскую Саратовской губернии, а там – на родину. Сердце Анны как бы остановилось, под ним кто-то больно застучал. «Это сын, – подумала она, – как дальше жить?» Васька-водовоз сзади обнял и сказал: «На, возьми». В руках его были цветы, завернутые в плотную бумагу. Это были белые лилии с запиской: «Майне Аннет».
Прошли долгие годы. И все эти годы Аня ждала весточки. Годы-то бурные были. Какая же тогда почта была? В 1970 году из Германии пришла открытка на фамилию Ани, где было сообщено, что родственники умершего Гитермана Марка ищут Фролову Анну в связи с завещанием их брата и дяди. Аню вызывали в КГБ, выпытывали, что это за родственники, кем ей является Гитерман. Она от всего отказалась. Зачем ворошить прошлое, от этого ничего хорошего не получится. У нее остался медальон с образом Марка, да есть его сын, ее любовь и надежда, – мужчина благодарно пожал мне руку и представился:
– Марк Маркович Балабанов.
Невидимка
Красива осень, как молодая женщина с роскошными золотисто-рыжими распущенными волосами. Волосы-листья отражаются в голубом с прозрачной дымкой небе и такого же цвета глубине реки Лик (Яик). Осень напоминает – берегите мою красу, я недолговечна, сменит меня седая зима, – как недолговечна память о человеке.
Осенью все табуны и отары в аулы возвращаются на зимовку, на готовый корм. В этом году одолели барымтачи, много скота ими угнано. Аул переживает, беспокойство и гнев нарастают у жителей – разве проследишь, как скот на правый берег переправили! Те, кто барымтой занимается, с казаками дружит, купцы там ушлые. Да казаки и сами наведываются в степь – поживиться тем, что плохо лежит. Давно уже эта междуусобица, и виной тому запрет для казахов на правом берегу Яика скот пасти, стоянки делать. Призывы слышны: «Бороться надо, сидит, бездельничает хан Нуралы, с царицей не ссорится, боится».
Вот и сейчас на белой кошме с красным орнаментом сидят старейшины рода табын, а в центре – девушка лет двадцати двух, богатырского сложения, одета не по-женски, а еще и жилет кожаный, отделанный золотистыми металлическими пластинами. Белоснежное ее лицо обрамляли роскошные две рыжие косы с золотистым отливом, в них вплетены были мелкие золотые монетки, которые звенели и переливались, отражаясь в ее синих, как бездонное небо, глазах. Рядом с ней лежала камча, на которую опиралась ее рука, что выдавало в ней опытную наездницу. Сидящие в кругу внимательно ее слушали, а она тихо говорила. Было слышно:
– Коктемир вернется, он вернется и вернет нам наше. Хватит войны, до добра она не доведет. И Дусалы-хан ничего не делает, только русской царице доносы шлет. И не царица она вовсе.
– Где же твой Коктемир, Сапура, что-то он говорит все время твоим ртом и живет в твоем доме, а ни разу в ауле не видели, даром что невидимкой зовется!
Сапура гневно прервала говорящего:
– Не веришь – не надо, – и обратилась ко всем остальным: – Передавайте в другие аулы рода табын и керей, что надо подниматься, поможет царь Петр.
– Так, говорят, не царь он, а Пугачев он – Емелька-каторжник.
Сапура резко поднялась, хлопнула по своему мягкому сапогу камчой, как будто лошадь, и вышла из юрты. Где же ты, Коктемир, ее джигит, возвращаться в свой дом не хочется – там ненавистный муж сидит, айран с бузой пьет. И никому сказать нельзя, что есть он Коктемир и хочет он свободы своему народу. На рассвете надо в соседние аулы наведаться, там они поумнее. Ее потянуло к реке. Река блестела под последними отблесками вечерней зари. Волны серебром переливались в ее свете. Река Яик разделяла две стороны – левую аульную и городскую казачью правую. С правого берега были слышны перезвон колоколов собора и зазывное пение татарского муэдзина с минарета мечети. Но это так далеко!
Она присела на кучку опавших листьев, сняла с себя тяжелый жилет, обтягивающий грудь, и свободно вздохнула. Сзади кто-то обнял, закрыл ей глаза, сердце сжалось – знакомые ладони: Коктемир – Ералы-хан! Когда он вернулся? Повернув к нему лицо, Сапура увидела уставшее лицо с рыжей бородкой Ералы, брата Нуралы-хана. Ералы из Омска прибыл, там у него связи – заручившись поддержкой старейшин, безбоязненно ездит по аулам. Объединить их – его цель. А Сапура – его помощник.
Еще долго сидели оба над водой. Ералы играл косами Сапуры, гладил ее лицо и руки, с нежностью заглядывал в ее бездонные глаза. Целый почти год ее не видел, вот теперь надолго приехал. Уже совсем стемнело. Вдруг в темноте что-то сверкнуло и его руку обожгло. Сапура вскрикнула, судорожно вздохнула, и ее тело обмякло – и уже лежало на коленях Ералы. Он сидел как вкопанный, в спине любимой торчало перо стрелы, а белая рубаха медленно становилась алой, а потом багровой от крови. Ералы не мог встать, кажется, и он стал сам бездыханным, его душа улетела вслед за душой Сапуры. Как много зла в этом мире! Ералы поклялся отомстить убийце – свои же из аула, стрела для охоты на лис.
Снова осень, снова возвращаются с кочевки на стойбище люди и скот, пожухлая трава уже не кормит. Да и трудно в мокрой от дождей степи. Из центральной юрты выбежала рыжеволосая девочка, ну совсем как золотая осень.
– Сапура, – позвали ее, а она озорно, не оглядываясь, побежала дальше, звонко смеясь. Она стояла на правом берегу Яика и вглядывалась в ее воду там, на левом берегу. И казалось, что там сидит та рыжеволосая молодая женщина, а по воде разливаются красные от ее крови ручейки. А может, это отражение яркого алого степного заката?
Ольга Раздолгина
Родилась 7 ноября 1951 года, жила и работала в Санкт-Петербурге. Окончила Ленинградский государственный институт культуры им. Н. К. Крупской. Работая в издательском доме, занималась подготовкой текстов к раритетному историческому изданию «Летопись Санкт-Петербурга». Увлекается историей, интересуется медициной, любит читать, посещать театры и концерты, танцевать. Место жительства – Калифорния (США).
Он все еще любил и помнил…
Небольшой дивно-красивый парк находился неподалеку от дома Ма^эии. Она знала в нем все тропинки, деревья и клумбы, все его укромные уголки еще с детства. Сначала с родителями, с друзьями и своим молодым человеком, а потом с мужем приходила сюда снова и снова. Тихий пруд, на поверхности воды которого плавали кувшинки, с квакающими лягушками и маленьким дугообразным деревянным мостиком казался в воображении маленькой девочки сказочно-волшебным, от него веяло какой-то таинственностью и мистикой.
Вот и осень пришла. Стоял сентябрь. Похолодало, но солнышко все еще радовало своим теплом, небо стало хмуриться чаще, периодически шли дожди, нo листочки, колышась iia ветру еще крепко держались на ветках деревьев, не желая падать на землю. B ясные солнечные дни природа радовала величественной красотой разноцветных листьeв. В эти дни парк был особенно красив. ^ены с большими багряными, резными листьями, осинки с шелестящими даже при небольшом ветерке ажурными янтарно-желтого и красного цветов листочками создавали рaдocтное настроение. Белоствольные березки, опоясывающие овальный пруд, словно сестренки в хороводе, касаясь веточками-косами друг друга, казалось, кружились в вальсе, легонько шелестя крошечными листиками, словно перешептываясь о чем-то сокровенном, а склонившие вниз свои ветви плачущие ивы создавали романтическое настроение.
Маша любила приходить в парк, когда была переполнена радостными чувствами, когда на душе было тоскливо, пасмурно и хотелось отвлечься от дурных мыслей или просто подумать. У девушки наступил тяжелый период в жизни: она подала заявление на развод.
Время шло, и вот… Болгария, Варна, Золотые пески! Боже, какое счастье! Машенька прыгала от радости.
– Мамочка, папочка, спасибо большое, я даже не могла и мечтать об этом!
– Мы тоже рады, что наш сюрприз тебе понравился, – сказала мама.
– Ты заслужила: самая лучшая дочка на свете, – добавил отец.
Машенька успешно окончила институт, к тому же ей необходимо было развеяться от семейных неурядиц. Решение подать на развод оказалось не из легких, ведь у нее – маленькая дочка. Родители, особенно мама, сначала отговаривали ее, надеясь, что все еще наладится, но, к сожалению, надежды не оправдались. Им хотелось отвлечь дочку от переживаний, сделать ей необычный подарок. Посовещавшись, они решили купить путевку в солнечную Болгарию. Там Маша сможет отдохнуть, подышать свежим морским воздухом, покупаться, позагорать и в то же время посмотреть достопримечательности, каких там немало.